Пустыня к западу от России
Каков оптимальный размер государства и зачем Латвии миллион китайцев
Скопируйте код в ваш блог. Форма будет выглядеть вот так:
_400.jpg "Жители Риги проходят мимо здания, выставленного на продажу. Фото: Reuters") Многоотраслевой философ Аристотель в седьмой главе своей книги про политику взялся определить идеальный размер государства – полиса. Россию бы он точно забраковал. «Население полиса, – писал Аристотель, – должно быть легко обозримо, также легко обозрима должна быть и его территория». Городок-государство должен быть не велик и не мал, лучше меньше, да лучше, золотая серединка на половинку. Из современных государств, кроме Сан-Марино, Лихтенштейна и султаната Бруней, он мог бы одобрить страны Латвию, Литву и Эстонию.
Как-то пару лет назад «Эхо Москвы» запускало вещание в Латвии, и по этому случаю М.Ганапольский вел эфир из Риги и пригласил в студию местного политика. Политик не стал церемониться с единственной российский радиостанцией, которая пыталась говорить о Латвии что-то хорошее, и оптом выдал, все что накипело.
«Мы, латвийские политики, за прекрасные отношения с нашим большим соседом Россией. И наступят эти прекрасные отношения тогда, когда Россия заберет назад всех русских: когда они соберут все свои вещи, заберут малых и уже немалых детушек, недорослей и приехавших под опеку старцев, и со чады и домочадцы, со крупный и мелкий скот переселятся в Россию – ну, например, по программе возвращения соотечественников. Сами же говорите, что вам людей не хватает. А нам чужого не надобно». Родина-мать, роди меня назад.
«Мдааа, – произнес в задумчивости Ганапольский, – я думал, такого уже не бывает». Он-то думал, что политикой в стране, вступившей в ЕС, занимаются цивилизованные приличные люди. Ах витязь, то была наивность. Как будто вступление во что бы то ни было делает людей чище и лучше. Вон, Пьер Безухов вступил в ложу Храма соломонова, а Ресин, как до него Лужков, – в «Единую Россию». И что они там нашли?
Но и я вместе с Ганапольским удивлен, что такое еще бывает. И даже проходит на выборах в парламент, и даже с нынешней недели участвует в правительстве. Нынешним летом я долго прожил и много поездил в Латвии. Вероятность, что к приезжему русскому здесь отнесутся недружелюбно (по крайней мере, в абсолютно двуязычной сфере услуг), – примерно такая же, как встретить на Тверском бульваре медведя. Поэтому желание части латышей расстаться с половиной населения своей страны представляется мне тем более удивительным. Не с нравственной, а с чисто экономической точки зрения.
Мы по традиции считаем Россию малонаселенной и глухой страной с большими пустыми пространствами. Взять хоть город Ярославль, на 1000-летие которого в этом году ездил Медведев. В самом городе – под 700 000, в 80 км на восток – Кострома, а в ней 260 000, в 120 км на север – Рыбинск, а в нем 200 000, за Рыбинском – Череповец, а в нем – 300 000, а от него на восток – Вологда, а в ней 300 000. Все это большие по европейским меркам города. И так везде, кроме тундры и Сибири.
А Латвия – сама себе Сибирь. Ну, Рига еще туда-сюда, по местным меркам мегаполис. Но вокруг-то – три дня скачи, ни до одного приличного города не доскачешь. 200 км по разбитой дороге на восток – второй город страны Даугавпилс, 100 000; третий по размеру город – почти в 300 км от Риги порт калийных удобрений Лиепая, 80 000; четвертый – нефтяной Вентспилс, 44 000. А больше городов-то, считай, и нету. И на кольцевой дороге – такой же, какой ее построили, чтобы танки Ленинградского военного округа в обход Риги быстро пошли на Европу, одна полоса в каждом направлении, – до сих пор нет пробок. Если все население Латвии стянуть в Ригу, оно внутри этой щедро, как ломоть докторской, нарезанной кольцевой поместится.
И вот трясешься по дальней латвийской дороге, а она (кроме автобана «Пятнадцать минут Америки» между Ригой и Юрмалой) ничем не лучше какого-нибудь владимирского тракта между Киржачем и Петушками. А ведь это, к примеру, трасса европейского значения Via Baltia, единственная дорога, которая соединяет посуху Европу и присоединившуюся к ней Прибалтику. Только в Эстонии и Литве она хоть и узковата, но ничего. А вот въезжаешь в Латвию – и асфальт будто гигантская корова лизнула шершавым языком.
А коровы-то и нет. На монете в два лата есть, а в полях – надо еще поискать. (О том, как уменьшились коровы можно прочесть, например, здесь.) По обе стороны тернистого латвийского пути русский человек напрасно ждет европейских коровок в колокольчиках, «Альпенгольд» и «Милки», пастушков и пастушек, Амура и Психею. Милый мой идет.
Но дойдет не скоро: далеко до ближайшего хутора. Мимо брошенных ферм, заросших покосов, пустых дач, да вот у того упавшего столба повернуть. Мало вдоль латвийских дорог аккуратных полей и лужков (казалось бы, при чем здесь) с полезным рапсом и аппетитной люцерной, мало эротичных стогов и сеновалов, а в них молодых Психей, ждущих своего Амура. Все больше леса, перелески, болота и пустоши. Латвия – мечта экологического террориста. Его цели здесь достигнуты, вредная промышленность остановлена. Хорошо здесь зверю лесному, птице небесной, жабе болотной и Пришвину с Виталием Бианки.
А, к примеру, продавцу народной мебели IKEA нехорошо весьма: покупателей не хватает. В Риге, да и вообще в Латвии, да и во Эстонии с Литвой в придачу, нет IKEA. Нет «Икеи», нет идеи. И некому руку подать в минуту душевной тревоги. И уж не будет, ибо, как признался ее пресс-секретарь, «к сожалению мы вынуждены сообщить, что IKEA не планирует открывать магазинов в Эстонии, Латвии и Литве, а сосредоточится на уже существующих рынках и на экспансии на Ближнем Востоке». Для творцов народной мебели это слишком маленький рынок. Ну что такое Рига с ее миллионом, даже если из Вентспилса все 44 000 подъедут.
Кто жил и мыслил во время перестройки, тот не может не помнить прибалтийский анекдот тех лет: объявим войну Швеции, а на следующий день ей сдадимся. Ну, сдались. За вантовым мостом – символом советской Риги – отовсюду видать теперь символ новой жизни: рижский офис Swedbank'а в Задвинье, небоскреб «Солнечный камень», типичный представитель колониальной архитектуры XXI века – офисов транснациональных корпораций.
Швеция занимает второе место по инвестициям в Латвию. Но это формально. Потому что первый инвестор в Латвию – Эстония – это те же шведские (и в меньшей степени финские) деньги, пропущенные по эстонским каналам. По состоянию на 2009 г. домашние хозяйства Латвии были должны трем шведским банкам: Swedbank, Nordea и SEB – более 4 млрд евро, выданных на покупку жилья. Половина латвийцев так или иначе должна шведским банкам, и на вполне колониальных условиях: за кредит по ипотеке ты отвечаешь не только заложенным имуществом – ипотечной квартирой, – но и прочим добросовестно прежде приобретенным и унаследованным, своим и семейным. Об этом подробно можно прочесть здесь у Юрия Алексеева.
В том числе из-за малолюдства, Латвия даже не создала собственной крупной сети супермаркетов, и латвийцы закупаются на выбор в шведских Rimi или литовских Maxima литовским же сыром.
И это сейчас. А если выставить половину населения, так ведь в стране вообще один с копейками миллион человек останется. И ныне все дико и пусто кругом. И в этой пустыне находятся политики, которые уверяют, что с вывозом миллиона человек на родину предков дела в экономике пойдут в гору. И есть люди, которые за это голосуют.
Это мы тут боролись против номенклатурных магазинов и поворота сибирских рек. А в Латвии в 1988 г. все началось с протеста против строительства рижского метро. Вы видали большой город, который против того, чтобы ему подарили метро? Но тут была своя логика. Нет метро – нет привозных метростроевцев. Это как если б основным мотивом бунта против дороги через Химкинский лес было не «птичку жалко», а «понаедут гастарбайтеры». Нет МКАДа – нет таджиков. Лучше будем друг к другу лесными тропами пробиваться, зато свои среди своих. Это и была одна из причин закрытия латвийских заводов.
Между мировыми войнами, во время первой республики, Латвия (согласно вполне академической и абсолютно латышской «Истории Латвии. ХХ век, изд-во «Юмава», 2005 год) умудрилась иметь отрицательный прирост населения. Это когда вся остальная Европа умножалась, как нынешний третий мир, и заботилась, в какой бы Lebensraum деть своих крестьянских детей.
За время второй республики, с 1991 по нынешний год, население Латвии уменьшилось на 400 000 человек. Плотность населения Латвии – 35 человек на квадратный километр, во всех странах Восточной Европы (кроме Прибалтики) этот показатель выше 100 человек. В России с ее огромными непригодными для жизни пространствами – около 9. Но Латвия-то вся целиком лежит в умеренном климате.
Израильские политики никак не могли понять, почему Китай голосовал против создания Израиля – ему-то какая разница? Пока Дэн Сяопин не объяснил: если каждые шесть миллионов человек захотят свое государство, во что превратится Земля? Взгляд, конечно, очень варварский, но отчасти верный.
Нету у Аристотеля последователя, который взялся бы вычислить идеальный размер современного государства для нормальной работы экономики: какое там должно быть соотношение населения, территории, денег. А зря. Возможно, преемники Аристотеля на этом поприще забраковали бы Россию за ее обычную неизмеримость аршином, но и для Латвии, пожалуй, может не оказаться сита с достаточно мелкими ячейками. Путешествуя по пустынной Латвии, я думал, что местному правительству неплохо бы завезти к себе миллион китайцев.
P.S. Это, конечно, неуважение к древним и своеволие, но все-таки интересно, каков идеальный размер экономически эффективного современного государства?
 Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
|
 |
RSS
_160.jpg)
70
экспорт в блог
