Новости Календарь

Почему в Севастополе убрали народного мэра Чалого

Почему в Севастополе убрали народного мэра Чалого Алексей Чалый. Фото: Дмитрий Духанин / Коммерсантъ

Неожиданность длилась слишком мало, чтобы стать хоть каким-то подобием закономерности. Это про севастопольского мэра – «народного» градоначальника Алексея Чалого отправили руководить агентством стратегического развития. Исполняющим обязанности руководителя региона назначили экс-командующего Черноморским флотом Сергея Меняйло. 

Чалый лично для меня был единственным светлым кадровым пятном во всей этой истории. Это он в водолазке подписывал в Кремле договор о принятии в состав России двух новых субъектов Федерации. Это его подпись стоит на документе, который, быть может, рано или поздно положат под стекло в ГИМе. Это его Ольшанский в очередном патриотическом посте сулил в преемники Путину – как человека, выпадающего из строгого ряда «людей в галстуках» и «людей с айфонами». Впрочем, думаю, что и галстук, и айфон у Чалого были. Просто теперь это уже неважно. 

Севастопольский Джобс 

Официальная версия гласит, что Чалый сам предложил Меняйло на должность губернатора, предпочтя госслужбе бизнес. Знающие люди говорят, что сменили народного мэра за то, что он якобы «поймал звезду»: не брал трубку, не отвечал на звонки москвичей, манкировал встречами с чиновниками. Может, и так – Чалый никогда не отличался особой публичностью, речами не запомнился, а интервью не давал. Теперь, наверное, уже и не даст. Но важнее другое. Если человек не вписывается в формат, то важно понять – что же это за формат? И кого на каком этаже вертикали можно увидеть, а кого – нет. 

Крым и Севастополь по-разному получили своих руководителей накануне референдума. В Симферополе депутаты просто пришли в захваченный «вежливыми людьми» парламент и сменили главу исполнительной власти – вместо главы местной ячейки Партии регионов Анатолия Могилева утвердили лидера маргинальной партии (всего три депутатских места в парламенте из ста) Сергея Аксенова. Чалого горожане выбирали в Севастополе прямо на митинге. 

Про Аксенова говорят, что до начала своей политической карьеры он зарабатывал на сдаче недвижимости в аренду. Чалый – доктор наук, основатель успешной фирмы «Таврида Электрик», которая разрабатывает и продает электротехническое оборудование. Аксенов в 2010 году начал свою политическую карьеру внезапно и, по слухам, на деньги Москвы – профессионалы подбирали ему партийную эмблему, название, флаг и даже гимн (эдакую перепевку на «We will rock you», только с рефреном: «Ру-у-ус-ско-о-о-е-е-е е-е-е-динство»). Чалый – сторонившийся политики меценат, который на свои деньги возродил из руин мемориальный комплекс «35-я береговая батарея» и сделал его посещение бесплатным. 

Искренняя пророссийскость без публичного бурления, зато с реальными делами – такого и правда можно уважать, как минимум за цельность натуры. Его водолазка и техническое амплуа были невольной цитатой из биографии Стива Джобса. Быть может, он и правда был слишком несистемным для чрезмерно системной России. Быть может, ротация вписывается в саму логику существования города – военной базы. Быть может, он действительно не справлялся с обязанностями. Впрочем, это уже не имеет значения. Чалый невольно стал символом: привел Севастополь в Россию, запомнился неформатностью, получил скорую отставку. Готовый плацдарм для создания мифа. А никакой миф фактами уже не рационализируешь – его можно лишь заменить другим мифом. 

Кому не надо класть палец в рот

Крым всегда немного напоминал пикейных жилетов из Ильфа и Петрова. Тех самых, которые любое международное событие сводили к прогнозу о том, станет или не станет Черноморск вольным городом. Но ощущение собственной исключительности раз за разом наталкивалось на кадровый подход Киева, ведь глав Севастополя и Крыма столица де-факто назначала. При этом сам полуостров из раза в раз оставался креатурами недоволен. Их обвиняли в непонимании местных реалий, в украинизации, в чрезмерном заигрывании с крымскими татарами (как минимум в Крыму – Севастополь до 1995 года был закрытым городом и там репатрианты просто не смогли осесть после возвращения из Центральной Азии). 

Из этого рождалось оборонное сознание – крымчане были уверены, что Киев грабил Крым. Тот факт, что полуостров дотационен и тратит больше, чем зарабатывает, во внимание не брали. «А мы в советское время ого-го!» – вот главный посыл любых круглых столов и дискуссионных клубов. В какой-то момент это перестало даже смешить. 

В эпоху Януковича элиты полуострова и вовсе оказались не у дел. Был даже популярен анекдот, что в Донецке люди боятся выходить на улицы, потому что их ловят и отправляют на руководящие должности в Крым. Все мало-мальски серьезные должности раздали варягам. Крым долго ворчал, что теперь его с Москвой роднит еще один нюанс: мол, только крымчане и москвичи могут с полным правом жаловаться на понаехавших. 

С одной стороны, недовольство приезжими можно понять. С другой – легенда полуострова Николай Кириченко, вытащивший Крым из социально-экономической пропасти в 70-х годах прошлого века – тоже выходец из материковой Харьковской области. Да и в целом герои крымской истории чаще всего имели не местное происхождение. И именно поэтому Чалый был тем самым человеком, который привычную схему нарушал, разрушал и хоронил. Потомственный севастополец, сын ученых, внук замкомандующего Черноморским флотом. Миллиардер и филантроп, разве что не плейбой. А новый глава города – Сергей Меняйло – выходец из Северной Осетии. Казалось бы – какая разница? Но она есть для тех, кто ее готов замечать.  

Весна российская или русская?

С первого дня крымские события воспринимались националистами как самая настоящая «русская весна». Мол, если украинцы на Майдане создают свою политическую нацию, то Крым (и восточные области) – это ответный русский процесс. Пусть поддержанный Россией, пусть при участии «зеленых человечков», но оттого не менее волнительный и знаковый. В их текстах явно прослеживалась общая мысль: мол, либо Кремль сам поймет, что без националистов никуда, либо он вырастит «русского атланта», который сменит повестку в России.  

И теперь ротацию они склонны трактовать как полицейский разворот – выдернутый до отказа кадровый ручник, по их мнению, призван вернуть прежнюю схему. Мол, именно поэтому на смену «русскому мэру» Чалому приходит «российский осетин» Меняйло. 

Национальное самосознание – вещь имманентная. Оттого – трудноощутимая и слабо верифицируемая. Но то, что Москва, устроив «крымскую весну», вынуждена теперь будет эту тему отыгрывать обратно, – довольно очевидно. Иначе не получится. Следите за руками. 

Так или иначе, последние двадцать лет в России само слово «русские» было табуированным. Его не произносили с телеэкранов, заменяя безликим «россияне». И тут на фоне публичной риторики о «многонациональном народе Российской Федерации» появляется Крым, который сперва накормили войсками, а затем отторгли от Украины на том основании, что там живут русские, которых надо защищать. По сути, многие это восприняли как снятие табу на тему «русских».

Не случайно все штатные спикеры Кремля пытаются транслировать мысль о том, что речь идет не о защите этнокультурно близких соотечественников, а о борьбе с фашизмом. Ведь «борьба с неонацизмом» – абсолютным злом – это то сражение, в котором принимают участие все, вне зависимости от национальности. Бороться с нацистами удобно, потому что есть объект борьбы, но нет и не может быть конкретного субъекта борьбы, ведь противостоять такому злу, по логике, должен любой здравомыслящий человек. 

Итог этой незримой борьбы за повестку будет ясен 4 ноября – в День народного единства. Победит Кремль – значит, мы, как обычно, увидим триста человек на марше в Люблино. Если он проиграет – обнаружим двести тысяч на Манежке. И, быть может, среди транспарантов найдем и фотографию бывшего севастопольского градоначальника, раннюю отставку которого уже сейчас националисты трактуют как еще одну попытку борьбы с самими собой. 

И уже не важно будет, что по этому поводу думает сам Алексей Чалый. Ведь если над толпой взвивается знамя, то кому какое дело, из чего оно пошито?