Нотариус, хозяйка и мусор

В Бельгии, помешанной на утилизации отходов, ни одну старую вещь нельзя просто вынести на улицу. Чтобы отделаться от телевизора или шкафа, необходимо звонить, договариваться с городскими службами. Приезжают они нечасто, неумолимо следуя графику. Строительный мусор (упакованный в грубые полупрозрачные пакеты) и холодильник со старой мебелью увезут по разным маршрутам. Считается, что «мусорные бизнесмены» (можно договориться и частным образом) делают хорошие деньги – на законопослушности граждан, заботе об экологии, страхе перед штрафными санкциями, наконец. И это работает, потому что пренебрежение сводом правил обойдётся гораздо дороже. Всего пару дней назад наблюдал, как на улице два контролёра внимательно изучали кем-то брошенный на произвол судьбы старенький телевизор. Они переговаривались с кем-то по рации, пытаясь найти и владельца. Скорее всего, найдут.

Поэтому покупая квартиру, мы договорились с хозяйкой принять жилище совершенно пустым – без вещей и ненужной нам утвари. А вот ей было в лом возиться с потрёпанной мебелью и цветущим плесенью холодильником. «К передаче ключей у нотариуса квартира должны быть пуста» – озвучили мы единственное условие. Дело в том, что до заключения сделки, когда одна сторона отдаёт ключи, а другая – всё, что скопила за долгие годы (или вымолила у банка), подписывается предварительный договор. Это соглашение, по которому продавец твёрдо знает, что спустя 2 – 3 месяца покупатель заплатит деньги, превратившись в нового собственника. Искать других покупателей он больше не может. За это время нотариальная контора «пробивает» квартиру на долги, проверяя необходимые документы. А будущие владельцы обивают пороги банков в надежде получить ипотеку на лучших условиях.

Такой нотариальный договор мы подписали, маклер объяснил самое важное. Но договор на французском, и мы, эмигранты, с языком Вольтера знакомы не очень, и даже при желании не смогли бы увидеть «подставы». А она состояла в том, что продающаяся квартира освобождается полностью, за исключением «укомплектованной кухни». «Комплектация» была своеобразная: холодильник, которого не касалась рука человека последние двадцать лет, ущербная микроволновка, гора сгоревших электроплиток и что-то ещё из категории «просто выбрасывать лень». В общем, хозяйка, продавшая квартиру за шестизначную сумму, перевела стрелки на нас. Подписав договор, мы и сами с ней согласились.

Обращаться к нотариусу, кажется, смысла нет. Однако за полученные два процента можно побеспокоить и очень занятого товарища. Его офис – как раз та контора, что умеет и знает, как произвести правильное впечатление. В стилизованном под старину здании, с книжными шкафами в больших кабинетах, вполне естественно подписывать важные документы, ощущаешь серьёзность момента. Работники безупречно вежливы, пунктуальны и при первой необходимости перейдут на более понятный нам английский. В общем, место, где клиент в любом случае остаётся доволен. Но клиент недоволен, потому что хозяйка квартиры их и нас обманула, они не перепроверили, свои деньги она получила, и возможности давления на бывшую владелицу нет. Всё это я говорю в трубку очень запальчиво. Меня слушают, и тот, кто ведёт наше дело, просит прислать письмо и фотографии оставленного имущества – вернее, мусора, на утилизацию которого мы потратим кучу времени, денег и сил. И это сработало, да. К нашему удивлению, нотариус продавца объявил, что через две недели весь хлам из квартиры вывезут.