Новости Календарь

Как российская девальвация накрыла Восточную Европу

Как российская девальвация накрыла Восточную Европу

Волна девальвации, поднятая на прошлой неделе падением курса рубля, не стала ограничиваться тем, что смыла весь ассортимент из российских магазинов бытовой техники и автосалонов. Она хлынула дальше, за границу, на Запад. И вот уже в Киеве за доллар требуют больше 20 гривен, а белорусы привычно выстраиваются в очередь к обменникам, и отпугнуть их не может даже безумный 30%-ный налог на покупку валюты. Но и здесь волна не останавливается, она катится дальше, обтекает перешедшую на евро Прибалтику и разливается по странам Восточной Европы. И вот уже польский злотый, венгерский форинт и чешская крона тоже валятся вниз, обновляя многолетние рекорды падения.

Тоже помним 98-й

Отдавая дань исторической близости, нынешняя девальвация вызвала в странах Восточной Европы те же самые ассоциации, что и в России. Да что же это такое, неужели опять, как в 98-м? – хором вспомнили поляки, чехи и венгры. Ведь им действительно есть что вспомнить. Тогда российский дефолт за компанию обвалил и их экономики, хотя казалось, что они уже окончательно выбрались из постсоветской депрессии. Аккуратненькие, только что деноминированные валюты Восточной Европы обесценились, конечно, не в четыре раза, как рубль, а всего лишь на треть, но и это было для них ощутимым ударом по только-только проклюнувшемуся благосостоянию.

Сейчас все пошло по похожему сценарию. В прошлый вторник, на второй день стремительного падения рубля, международные инвесторы спохватились, что Россия – это хоть и с краю, но где-то в Восточной Европе. И помимо нее, в этом регионе есть еще Украина, Белоруссия и даже Польша, Венгрия и Чехия, чьи экономики могут в любой момент последовать за российской, пускай и не так глубоко вниз. Значит, по возможности деньги лучше забрать и оттуда, поэтому всю прошлую неделю курсы валют тех стран Восточной Европы, кто еще не успел перейти на евро, быстро падали, и падение не прекратилось даже тогда, когда рубль уже отскочил и начал укрепляться обратно. Только в начале этой недели им удалось остановиться. 

Конечно, примерно 5%, на которые просели за неделю валюты Польши, Венгрии и Чехии, не идут ни в какое сравнение со скачком рубля, но и уязвимость к колебаниям валютного курса у этих стран гораздо выше. Там живут сотни тысяч семей с валютной ипотекой, а доля импорта в ВВП у них в несколько раз выше, чем у России. Да и вообще, за годы жизни в Евросоюзе местное население успело порядком отвыкнуть от резких маневров курса в стиле 90-х. Тем более обидно, когда эти маневры происходят не из-за всемирного, затронувшего все приличные страны кризиса, как в 2008–2009 годах, а из-за того, что не любимая ими Россия слишком заигралась со своими нефтеимперскими амбициями. 

Мебель, банки и лекарства

Объяснить падение валют Восточной Европы чем-то, кроме дурного влияния России, довольно трудно. Можно было бы попробовать списать все на проблемы евро, который сейчас тоже потихоньку падает к доллару из-за приближающихся непредсказуемых выборов в Греции и общих экономических проблем стран еврозоны. Все-таки и Польша, и Венгрия, и Чехия хоть и не перешли на единую европейскую валюту, но примерно три четверти своего экспорта продают именно в еврозону. Но если какое-то влияние проблем евро здесь и было, то совсем незначительное – и злотый, и форинт, и крона к евро просели почти так же, как и к доллару. 

Никаких особенно негативных новостей о состоянии экономики самих этих стран тоже не было. Зато хватало заявлений от крупнейших компаний Восточной Европы о том, что их экспорт в Россию или их филиалы в России могут серьезно пострадать от девальвации рубля. Например, для Польши, несмотря на все конфликты, Россия остается крупнейшим рынком сбыта за пределами Евросоюза, на который приходится более 5% польского экспорта. Польша и так за год успела потерять на этом направлении почти $1 млрд из-за того, что Россия сначала запретила польские яблоки, а потом вообще почти всю польскую аграрную продукцию. А теперь сюда добавится еще и резкая девальвация рубля, которая неизбежно скажется на продажах стройматериалов, мебели и прочего польского экспорта в России.

Чехи экспортируют в Россию значительно меньше поляков, но зато у них здесь огромные инвестиции. Богатейший человек Чехии Петр Келлнер из-за российской девальвации уже обеднел на $200 млн. Принадлежащий ему банк Home Credit, для которого Россия – крупнейший рынок, уже за первые три квартала этого года столкнулся с резким падением спроса на кредиты и получил 67 млн евро убытков. А после девальвации спрос на его кредиты может вообще устремиться к нулю. 

Российской девальвацией напуганы чешский производитель паштетов Hame, производитель тканей Juta, производитель промышленного оборудования Alta. Радуется только Skoda, у которой продажи выросли на несколько десятков процентов. Хотя и там понимают, что этот рост временный, и больше надеются на свои два сборочных завода внутри России – в Калуге и Нижнем Новгороде. 

Венгрия накануне кризиса затеяла с Россией сразу два крупных энергетических проекта: строительство «Южного потока» и расширение АЭС «Пакш». С «Южным потоком» все уже провалилось, а в проекте АЭС прибавилось тумана, потому что 80% расходов на строительство двух новых энергоблоков венгры планировали покрыть за счет льготного российского кредита. 

У фармацевтической Gedeon Richter, входящей в тройку крупнейших компаний Венгрии, на Россию приходится около четверти всех продаж. Кто теперь в России сможет покупать их лекарства после девальвации? У другой компании из первой тройки – банка OTP – в России тоже огромный бизнес, чьи убытки неизвестно куда девать.

Уходим из Чехословакии

Наконец, помимо общих экономических проблем Евросоюза и зависимости от российского рынка, в девальвациях валют Восточной Европы наверняка не обошлось и без третьего, очень типичного в таких ситуациях фактора, – слабой осведомленности многих международных инвесторов о том, что страны, расположенные рядом друг с другом на карте, не обязательно имеют похожую структуру экономики. 

Когда где-то что-то начинает резко падать, то решения по соседним странам часто принимаются в панике и без какого-либо серьезного изучения их ситуации. Когда-то эти государства перечислялись в одном ряду, значит, и инвестиционные решения по ним надо принимать одинаковые. И если какой-нибудь вполне экономически здоровой стране не повезло ассоциироваться с кем-нибудь проблемным, то придется потерпеть несколько месяцев падения курса и оттока капитала.

Точно таким образом во время азиатского кризиса 1997 года международные инвесторы покарали Южную Корею. Кризис был вроде бы далеко, в Юго-Восточной Азии – у Таиланда, Филиппин, Индонезии, Малайзии. Но зацепило и Южную Корею, потому что тех называли азиатскими тиграми и новыми индустриальными странами, и Корею так когда-то называли. На подробности времени не было, все бросились выводить деньги и снижать корейский кредитный рейтинг. В результате за последние месяцы 1997 года курс корейской воны упал почти в два раза. А потом инвесторы присмотрелись и заметили, что нет, там совсем другое, можно возвращаться. И уже в 1998 году и курс, и кредитный рейтинг Южной Кореи вернулись практически на докризисный уровень. 

Примерно то же самое произошло с государствами Восточной Европы в 1998 году и происходит сейчас. Падение их валют связано не столько с реальной экономической ситуацией, сколько с тем, что международные инвесторы – люди консервативные и не очень внимательные к деталям. Поэтому не все из них успели привыкнуть к тому, что ни соцлагеря, ни СЭВа больше не существует. Многие продолжают по инерции считать, что Польша, Венгрия или запропастившаяся куда-то Чехословакия – это если и не составная часть, то не более чем зависимые придатки экономики РФ, а может, СНГ, а может, СССР – или как там теперь называется эта страна, где живут медведи и русские. Поэтому если у русских что-то с треском валится, то и из соседних стран тоже для верности лучше вывести все, что возможно.

Предыдущий материал

Почему набожные поляки избрали мэром открытого гея