«Говорят, что к концу века из-за потепления в этом мире нельзя будет жить, и ставят вопрос о выживании цивилизации. Это чушь»

БОЛЬНОЕ СОГЛАШЕНИЕ

– Вы – большой критик Киотского протокола, считаете его неэффективным и бессмысленным. Почему он не сработал?

– Основная проблема Киотского протокола в том, что он базируется на соглашении большого количества стран о внедрении очень дорогостоящих решений, которые если и принесут пользу, то только в далеком будущем и не тем, кому за эти решения придется платить. Тем самым, с политической точки зрения воплотить его в жизнь очень и очень сложно. Именно поэтому такое количество политиков говорят о нем, но не воплощают фактически.

Этот недостаток сложно исправить. Потому что попытка фактически уменьшить выбросы СО₂ – это высокие затраты для вашего населения здесь и сейчас, а окупится это в далеком будущем и для других поколений. Так что вместо того, чтобы чинить изначально неработающее соглашение, нам лучше сконцентрироваться на более умных подходах.

В рамках проекта Copenhagen Consensus 28 ведущих экономистов подсчитали, что гораздо выгодней было бы инвестировать существенные суммы в развитие возобновляемых источников энергии. Если мы это сделаем, то есть шанс, что со значительно меньшими затратами мы принесем куда больше пользы климату. С каждого потраченного [таким образом] доллара вы уменьшаете ущерб климату на $11. Это в 500 раз лучше, чем показатели Киотского протокола. Так что это очень хорошая инвестиция, и причина этого проста.

Например, сейчас солнечные панели стоят много денег, что означает, что только небольшое количество богатых людей могут позволить себе установить их у себя на крыше. В основном, чтобы показать, какие они хорошие. Представьте теперь, что мы вложим деньги в исследования, с тем чтобы к 2040 г. энергия солнечных панелей стала стоить дешевле, чем энергия из ископаемых источников. В результате это остановит глобальное потепление – потому, что все будут пользоваться солнечными панелями, и не потому, что их будут принуждать, а потому, что изобретения сделают солнечную энергию дешевле.

Необходимо поставить лошадь впереди телеги – сделать изобретения в области энергетики раньше, чем говорить людям, чтобы они уменьшали выбросы. Сейчас же все наоборот: мы говорим «давайте пообещаем урезать», не имея технологий, которые смогут превратить это в реальность. Так что еще раз: нужны инвестиции в «зеленые технологии», которые позволят уменьшить выбросы практически безболезненно.

– Вы говорили, что истощение источников ископаемой энергии преувеличено. Одновременно говорите, что надо больше инвестировать в «зеленую» энергию. Одно не противоречит другому?

– Мы не прекратим использовать ископаемые источники энергии лишь потому, что они закончатся. Но ясно, что если глобальное потепление – реальная проблема (а я думаю, это так), то мы должны в итоге перейти на экономику, построенную на использовании не ископаемых источников или во всяком случае построенную не на выбросах СО₂. Лучший вариант это сделать – это сделать «зеленую» энергию такой дешевой, чтобы она могла конкурировать с ископаемыми источниками, а не делать ископаемые источники такими дорогими, что никто не захочет их использовать.

НЕ КОНЕЦ СВЕТА

– Некоторые эксперты говорят, что концентрация СО₂ в атмосфере растет по экспоненте. Так ли это, и если да, насколько это опасно?

– Я сомневаюсь, что она растет по экспоненте, но да, она растет. Это опасно, но это не конец света. Важно эту разницу чувствовать. Алармисты создают впечатление, что если в мире к концу века будет продолжаться глобальное потепление, то в этом мире нельзя будет жить, и ставят вопрос о выживании цивилизации. Это чушь. Эксперты из IPCC (Межправительственная группа экспертов по изменению климата) показали, что неконтролируемое глобальное потепление будет проблемой, но ни в коем случае не концом света.

Чтобы просто представлять пропорции: в этом веке большая часть ущерба для климата будет исходить от развивающихся стран, и если мы посмотрим, что будет с их экономикой, то по оценкам, весь ущерб от потепления (включая нерыночный) для развивающихся стран в расчете на одного человека к концу века составит примерно 3% ВВП. Это много, но в любом случае это не угроза для жизни [цивилизации]. По оценкам ООН, к концу века тот же средний человек из развивающегося мира будет на 3 500% богаче. То есть вместо бедных вьетнамцев или бангладешцев мы к концу века [повсеместно] будем иметь дело с богатыми датчанами. К концу века мы, безусловно, будем жить в более богатом мире. А если мы еще и будем умно подходить к проблеме глобальных климатических изменений, то этот мир будет еще богаче.

– Насколько обоснованы утверждения о том, что глобальное потепление не связано с вмешательством человека, а обусловлено нормальными для Земли колебаниями температуры?

– Даже такие скептики, как Ричард Лестер из MIT или Патрик Майклз, согласны, что рост выбросов СО₂ приводит к увеличению температуры. Спор не о том, увеличивают ли выбросы СО₂ температуру, а о том, насколько они ее увеличивают – и этот спор далеко не окончен. Огромное количество ученых согласны и в том, что отчасти потепление связано с деятельностью человека. Но о чем стоит задуматься, так это о том, что температура атмосферы в прошлом существенно колебалась, и нам удалось адаптироваться под эти колебания. Сейчас люди комфортно живут как в Финляндии, так и в Сингапуре, а их разделяет более чем 20 градусов в среднем.

Это не значит, что мы не должны задаваться вопросом: если мы виновны в этом повышении (что похоже действительно так), то не стоит ли нам ограничить себя, чтобы избежать дальнейшего повышения? Ответ на это таков: в долгосрочном плане, вероятно, да, если мы будем принимать умные решения. А если глупые – повредим нашим экономикам, а эффект получим очень скромный.

– Как вы можете прокомментировать историю с вскрытием переписки университета Восточной Англии?

– Часть людей говорят, что эта история ничего не значит. Другие – что это конец изучения климата. И то, и другое неверно. Это не опровергает фундаментального факта, что увеличение СО₂ в атмосфере порождает потепление. Но это показывает, что есть множество ученых, эмоционально погрязших в этой дискуссии, которые хотят не только, чтобы потепление было реальностью, но чтобы оно пугало. Из-за этого они готовы на не вполне законные поступки: вполне вероятно, они даже готовы на подлог и подделку данных.

Это не меняет основ изучения климата, но это нас учит двум вещам: многих людей может напугать, разочаровать и сделать их скептиками такое поведение ученых. И тут сообщество ученых, занимающихся климатом, должно принять меры, чтобы восстановить доверие к себе.

А во-вторых, не надо перекашивать информационное поле: истории, которые мы слышим о глобальном потеплении, обычно приходят со стороны, которая предпочитает преувеличивать, а не преуменьшать.

МЕДВЕДЬ ЗА МИЛЛИАРД ДОЛЛАРОВ

– Вы наверняка видели нашумевшую рекламу, в которой выбросы СО₂ самолетов увязаны с вымиранием белых медведей. В этом есть какая-то правда?

– Разумеется, видел. Я думаю, что эта реклама сослужила плохую службу тем, кто ее делал. Часто алармисты совершают глупость, преувеличивая опасность вплоть до точки, после которой их утверждениям перестают верить, и люди перестают интересоваться проблемой. В этой рекламе есть некоторая доля истины. Температура действительно растет. Из-за этого действительно арктические льды тают, и условия жизни для полярных медведей ухудшаются.

Но, во-первых, белые медведи уж точно не находятся под угрозой уничтожения. Стоит вспомнить, что еще 6 000 – 8 000 лет назад, когда на планете было куда горячее, белые медведи это пережили. Кроме того, популяция белых медведей существенно выросла за последнее время. Возможно, потому, что мы стали лучше о них заботиться. Их численность с момента замера выросла с 5 000 до сегодняшних 22 000. Так что это не проблема сегодняшнего дня.

Но да, количество белых медведей будет уменьшаться. Правда, давайте подумаем, насколько существенны предлагаемые контрмеры. По оценкам, если мы воплотим в жизнь оговоренное Киотским протоколом, мы спасем в среднем одного белого медведя в год – и это нам обойдется в миллиарды долларов в год. Сравните это с тем, что в год отстреливают от 300 до 500 белых медведей. И я хочу спросить: если мы так беспокоимся о судьбе белых медведей, почему бы нам для начала не прекратить их убивать?

И наконец, глобальные выбросы от самолетов – около 1% [от всех выбросов]. Влияние выбросов на глобальное потепление оценивают как 1,5 – 2%. Так что они предлагают помогать белым медведям одним из самых неэффективных способов. Это просто глупость.

«ЗЕЛЕНЫЕ» ИНВЕСТИЦИИ

– Некоторые утверждают, что экономически глобальное потепление для Китая может быть весьма выгодно. Что вы об этом думаете?

– Да, исследования показывают, что, по всей вероятности, Китай выиграет в некоторой степени от глобального потепления. Работы, сделанные нами в рамках Сopenhagen Сonsenus в 2008 году, показали, что выигрыш Китая от глобального потепления будет превышать проигрыш вплоть до XXII века. Это означает (о чем мы часто забываем), что в небольших количествах глобальное потепление может быть полезно – разумеется, для стран с прохладным климатом. Это безусловно верно для России и вполне вероятно для Китая. Я живу в Дании, и некоторое количество потепления здесь бы не повредило. Люди, выходя на пенсию, у нас переезжают не в Финляндию, а в Испанию или Италию.

Подчеркну: это не означает, что глобальное потепление – не проблема, это не означает, что для стран вроде Эфиопии повышение температуры не будет бедой. Просто не надо вовлекать себя в спор, в котором позволяется говорить только то, что глобальное потепление несет лишь одно зло. В глобальном потеплении есть свои преимущества. В целом в долгосрочной перспективе недостатки перевесят преимущества. Но в краткосрочной перспективе это не так.

– Не значит ли это, что выигрывающие от потепления страны вроде Китая и России будут ставить препятствия на пути развития «зеленых» источников энергии?

– Они с большей неохотой будут соглашаться на существенные и дорогостоящие ограничения объема выбросов. Но я утверждаю, что и для них инвестиции в разработки в области «зеленых» источников энергии будут выгодны, так как отдача от таких вложений начнется во второй половине века – то есть к тому моменту, когда выигрыши от потепления начнут уменьшаться, а плата за это потепление начнет расти.