Магия слова | Директор Европы | Малышей обижать
Тот бег во сне, в который превратился процесс ратификации Лиссабонского договора, сам по себе служит лучшим доказательством острой необходимости реформировать систему принятия решений в Евросоюзе. Уже почти 10 лет лидеры стран ЕС ведут бесконечные переговоры, вырабатывают компромиссы, предоставляют льготы и переходные периоды, устраивают голосования во всех возможных парламентах и на национальных референдумах, но все равно не могут договориться о принципах, по которым должен будет функционировать обновленный и расширенный Евросоюз. Необходимость этого обновления очевидна, иначе ЕС будет на каждом шагу натыкаться на такие парадоксальные препятствия, как ирландский референдум 2 октября. Голосуя за или против ратификации Лиссабонского договора, всего 4 млн ирландцев решают, по каким законам жить 27 странам с совокупным населением в полмиллиарда человек.
МАГИЯ СЛОВА
Пока Евросоюз оставался в пределах Западной Европы, необходимость единогласного одобрения всех серьезных решений почти не мешала развитию интеграции. Большинство стран могли договориться между собой, а отдельным недовольным вольнодумцам, вроде Великобритании или Скандинавии, давали право не участвовать в той или иной инициативе. Однако когда на пороге вступления в ЕС оказался десяток восточноевропейских стран, отягощенных и экономической, и политической отсталостью, руководители Западной Европы поняли, что с всеобщим равенством и единодушием надо заканчивать. Теперь решающее слово в ключевых вопросах должно быть за крупнейшими экономиками Европы.
Для этого в 2001 г. начали разрабатывать Европейскую конституцию, которая должна была превратить ЕС из клуба единомышленников в некое подобие федерации. Но работали европейские бюрократы медленно, а получить доступ на восточные рынки очень хотелось, поэтому Восточная Европа попала в Евросоюз еще до того, как институциональная реформа была завершена. Дальнейшее развитие событий, когда Польша и Чехия оказались главными противниками новой системы, показало, что в ЕС зря торопились с расширением. Надо было сначала договориться о новом механизме принятия решений и только потом, уже на этих условиях пускать восточноевропейских друзей в союз. Меркель и Саркози, наверняка, проклинают своих предшественников за излишнее благодушие, когда уговаривают Качиньского и Клауса поставить, наконец, свою подпись под Лиссабонским договором.
Однако в провале общеевропейской конституции вины Восточной Европы не было. Проект отклонили жители Франции и Нидерландов на референдумах в 2005 г. Тогда руководители Евросоюза поняли, что доверять судьбу союза его гражданам нельзя. Германия во время своего председательства в ЕС произвела косметическую переделку единой конституции: переименовала ее очередной договор по аналогии с Ниццким, Амстердамским и прочими, и исключила наиболее одиозные статьи, вроде придания официального статуса гимну и флагу Евросоюза. В абсолютном большинстве стран теперь можно было провести ратификацию просто через парламент, без общенародного референдума, хотя статьи, усиливающие европейскую централизацию и упрощающие принятие решений, никуда не делись.
ДИРЕКТОР ЕВРОПЫ
В случае ратификации Лиссабонского договора Евросоюз действительно превратится в некоторое подобие федерации. Централизация произойдет во всех трех ветвях власти. Суд Европейских сообществ, который следит за исполнением странами ЕС общеевропейского законодательства, переименуют в Суд Европейского союза. Сферу компетенции этого суда расширят, в том числе на некоторые вопросы внешней политики, а процедуру принятия решений упростят.
В исполнительной ветви власти перемены будут более серьезными. Лиссабонский договор покончит с практикой переходящего председательства в союзе, когда на целые полгода главным человеком в ЕС мог оказаться никому не известный руководитель маленькой страны. А, скажем, Германии или Франции пришлось бы ждать своего следующего председательства 13,5 лет, стоя в живой очереди из 27 государств. У Евросоюза появится свой президент (официальное название должности – президент Европейского совета), избираемый на 2,5 года Европейским советом. Конечно, полномочия у него будут совсем не президентские – в основном вопросы организации и координации работы остальных органов управления ЕС и национальных правительств. Зато во внешней политике Евросоюз наконец-то сможет говорить одним голосом. С той же целью создается еще одна новая должность – Высший представитель ЕС по внешней политике и безопасности. Обе должности важны, поэтому наиболее вероятные кандидаты на них – люди проверенные. В президенты прочат Тони Блэра, а в Высшие представители – Хавьера Солану.
МАЛЫШЕЙ ОБИЖАТЬ
Однако наиболее важные перемены ждут главный законодательный орган ЕС – Европейский совет. До сих пор он терялся где-то в тени более шумного Европарламента, хотя полномочий в области законотворчества у него намного больше уже сейчас. Оно и понятно: там заседают не бывшие премьеры, престарелые национальные политики и фотомодели, а действующие министры правительств стран-членов. После ратификации Лиссабонского договора Европейскому совету станет гораздо проще принимать решения. Во-первых, резко вырастет количество вопросов, решение которых требует не единогласия, а просто квалифицированного большинства (одобрения 55% стран, представляющих не менее 65% населения ЕС). Теперь единодушие станет ненужным в таких сферах, как внешняя политика, иммиграция, прием новых стран в ЕС и исключение старых, сотрудничество в области безопасности и борьбы с преступностью, распределение бюджета ЕС и еще много где, всего 50 пунктов. Президента Европейского совета и Высшего представителя по внешней политике тоже будут избирать квалифицированным большинством.
Во-вторых, изменится формула, по которой рассчитывается, сколько голосов в Европейском совете положено каждой стране. Нынешняя система подсчета очень слабо связана даже с количеством жителей государства, не говоря уже о размерах экономики, что дает малым странам незаслуженные преимущества. Поэтому Германия, на которую приходится 16,5% населения и 19,5% ВВП Евросоюза, при голосовании в Европейском совете имеет всего 8,4% голосов. А, скажем, Эстония с 0,3% населения и 0,1% ВВП – аж 1,2% голосов. Сделать формулу расчета справедливой, то есть связать количество голосов с размером взносов, уплаченных в общеевропейский бюджет, в ЕС не решились. Ограничились прямой зависимостью от численности населения. Но даже такая мера резко увеличит вес 6 наиболее населенных стран при принятии решений (Германии, Франции, Великобритании, Италии, Испании и Польши). А вот значение маленьких стран резко снизится.
Удивительно, но среди малых стран ЕС только Чехия и Ирландия всерьез озаботились тем, что Лиссабонский договор лишит их значительной части национального суверенитета. Сейчас возражений одной маленькой Словении достаточно, чтобы заблокировать вступление в ЕС Хорватии. Вето Польши хватило, чтобы помешать Евросоюзу начать с Россией переговоры о новом соглашении о сотрудничестве. С вступлением в силу Лиссабонского договора такой парад национальных амбиций закончится. В случае успешного завершения нынешняя институциональная реформа даст новый импульс для развития Евросоюза как единого целого, а вот национальным политическим элитам, особенно в малых странах, придется поступиться значительной частью своего статуса.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
Как-то уж очень сильно Вы на счет Чехии и Польши, что Европа, мол, поторопилсь принимать их в ЕС. Очевидно, Вы не понимаете сути события – объединения Европы. Почитали ли бы пару умных книжек об этом приличных европейских авторов (желательно, на языке оригинала, чешский-польский-словацкий). Кстати, много умного пишет о ЕС Вацлав Клаус.
Вы делаете слишком далекоидущие выводы всего из одной моей фразы. Уверяю Вас, что прочитал немало литературы на тему расширения ЕС, в т.ч. на польском и на чешском. Безусловно расширение ЕС на вышеградские страны было вполне разумным шагом, с огромными экономическими выгодами и для Западной, и для Восточной Европы. Но это не исключает некоторых негативных сторон, как в случае с Лиссабонским договором. Конечно, Западной Европе надо было сначала договориться о правилах игры между собой, а потом уже сделать согласие с этими правилами обязательным условием вступления ЕС. В Западной Европе это уже поняли и отказываются принимать Хорватию и Исландию, пока не ратифицирован Лиссабонский договор. Однако я в жизни не поверю, что Западная Европа приняла Восточную в ЕС из какого-то там чувства вины или морального долга перед менее удачливыми соседями по Европе, на что Вы, по-моему, намекаете.
RSS
3
экспорт в блог
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
