Порой региональные журналисты, не входя ни в какой кремлевский пул, имеют возможность лицезреть руководителей страны, пожалуй, даже ближе, чем их столичные коллеги. Такой вот особый статус. В 90-е годы я работал редактором отдела политики деловой газеты «Город N» в Ростове-на-Дону и освещал все визиты первых лиц государства в регион.
Раз за разом, визит за визитом я наблюдал, как менялись регламенты общения с прессой. То есть сами-то лидеры, ясное дело, оставались неизменно мудры и приветливы, но вот организаторы общения президента с прессой неуклонно отвоевывали у демократии ее неуправляемость.
Вспоминается, например, визит Ельцина в Ростов, кажется, в 1993 году. Логистика передвижения и общения президента была организована по принципу боевой группы свободного поиска. То есть жестко контролировалась не вся территория, а лишь диспозиция группы с охраняемым лицом. Нет, конечно, на прилегающих территориях тоже было полно милиции, которая разворачивала машины в объезд, но с журналистским удостоверением легко можно было передвигаться.
Ельцин осматривал завод. Группу иностранных и агентских корреспондентов с местными чиновниками пустили в свиту, остальных журналистов и чиновников рангом ниже расставили по пойнтам – точкам, куда планировался подход президента для осмотра и общения. Смекнув, что к чему, я записался (сам, можно было выбирать) на первый пойнт и потом без проблем прошел со свитой по всем семи. Да почти все нарушили установку и пошли за седовласым вожаком переливающейся толпой. Вот она, свобода. Бардак, в общем. По нынешним представлениям.
Из прочих деталей помнится, что люди допускалась к президенту непозволительно близко. Вокруг Ельцина неприкасаемым оставался периметр около полуметра, который держали четыре кряжистых молодца. Мой диктофон на вытянутых руках и микрофоны коллег были в десятке сантиметров от лица президента. Все это видно на фотографиях тех лет. Сейчас, наверное, такие фотографии невозможны.
Рабочих для подхода выстроили в определенном месте, но они были натуральными. В своей реальной подменной одежде, слегка промасленной, разномастной – честной. Одинаковых новых комбинезонов для визита не выдавали.
Припоминаю предвыборный визит Ельцина в Ростов-на-Дону в июне 1996 года. Именно тогда был знаменитый концерт на стадионе «Ростсельмаш». Ельцин с местным губернатором Чубом вышли на песне артиста Евгения Осина. Осин прекратил петь, Ельцин двинул короткую речь, потом сказал Осину (вот уж счастье артисту привалило!): «Ну, сыграй что-нибудь» и начал отплясывать буги-вуги со вставками из канкана. На заднем плане улыбающийся губернатор – надо же что-то делать – тоже стал как-то двигаться, но, разумеется, не нарушая субординации. Фотография американского журналиста, запечатлевшая танец, получила в том году Пулитцеровскую премию.
Перед этим Ельцин и губернатор подписывали в местном дворце культуры договор о разграничении полномочий. Символическая раздача регионам самостоятельности в виде заключения договоров с федеральным центром была частью предвыборной программы. Регламенты общения были уже пожестче: вся территория была под контролем, и журналистского удостоверения не хватило для входа во дворец, нужен был паспорт. Но в самом дворце, за периметром оцепления, для допущенных – еще гнездилась демократия. До момента встречи внутри можно было свободно ходить туда-сюда, доказывая свою причастность к общему делу с помощью удостоверения.
У меня был редакционный фотоаппарат (аккредитовать дополнительно фотографа не удалось, квоты уже порезали). Позабавило, что на входной рамке дружелюбный спецслужбовец свинтил объектив, посмотрел в него на свет, потом спросил, не жалко ли мне кадра, и щелкнул для проверки, наведя камеру на меня (этот снимок у меня где-то сохранился). То есть если бы в фотоаппарат было вмонтировано стреляющее устройство, я был бы убит.
В большом церемониальном зале загон для прессы был отгорожен достаточно далеко от места действия. Позиция неудобная. Фигурируя фотоаппаратом, я с двумя какими-то крутыми настоящими фотокорами вышел из зала, прошел на балкон и снимал примерно с трех-четырех метров над головой президента. Строго говоря, это было довольно опасно для главы государства, если бы я был злоумышленником или хулиганом. Но на балконе нас никто не контролировал: увидели фототехнику и пропустили. Помню, что у меня был какой-то явно не лучший образец профессиональной техники – в тишине жужжал при перемотке неимоверно.
Но в тот раз тесного контакта с толпой и журналистами уже не было. Дистанция увеличилась.
Следующий эпизод, который я могу вспомнить в деталях, связан с Владимиром Путиным. Кажется, был ноябрь 2000-го. Журналистское удостоверение утратило всякий смысл. Допуска по профессиональной принадлежности уже не было, проводилась четкая идентификация личности по паспортам и аккредитационным спискам. Передвижение и накопление журналистов строго контролировалось.
Помню, как группа журналистов с выпасающими спецслужбистами долго, очень долго дожидалась Путина у мемориала павшим милиционерам – был День милиции. Отойти погреться было почему-то нельзя – вроде как вот-вот приедет. Замерзли жутко. Наконец, Путин приехал, возложил венок, постоял в минуте молчания и уехал. Подхода не было. Чего мерзли – непонятно. Работы было только снимающим, да и то на пару минут. Хотя в телекартинке кадры возложения, наверное, были важны, пусть и мелькнули эпизодом. Да я и не ропщу.
Далее Путин проводил совещание в мэрии. Журналисты ожидали подхода в другом зале. По регламенту полагалось четыре вопроса: от иностранных журналистов, от корреспондентов агентств, от федеральных СМИ и от местных СМИ. Задавать местный вопрос выпало мне. Кажется, это был самый первый случай в моей журналистской практике – а я начал в 91-м – когда вопрос предварительно согласовывался. Ну что ж, я начал согласование вопросов с президента – пусть это будет мне утешением. А до этого вопросы Ельцину предварительно никак не обсуждались. (Зато потом разрешительная процедура предварительного согласования вопросов спустилась далеко вниз по чиновничьей иерархии. И даже пресс-службы компаний теперь часто воспроизводят этот формат общения с прессой: предварительно запрашивают вопросы на согласование. Особенно смешно это выглядит, когда компания невелика. Но все равно – как взрослые.)
Пресс-секретарь губернатора предложил мне придумать вопрос. Ничего особенного я не придумал, решил спросить про предстоящий запуск Ростовской АЭС – тогда это была горячая тема. Здесь и важное событие, и местный колорит – вопрос же от местных СМИ. Губернский пресс-секретарь тут же обсудил этот вопрос с пресс-секретарем президента, кажется, это уже был Громов. Видно было, как Громов внутри себя прикинул, что за вопрос, ничего такого не нашел и кивнул головой. Что потом ответил Путин, я в точности не помню. Что-то сбалансированное. АЭС вскоре после этого запустили.
Но специальных «закладок» – таких срежиссированных вопросов, на которые сановник отвечал бы ловкой заготовкой, чтобы цитировать по всем каналам – тогда еще не было. Все-таки мой вопрос придумывал я сам. А может, уже и были, да не мне выпала честь.
Из политической журналистики примерно в то время я ушел. Но от коллег слышал, что в последующие годы при подаче аккредитационной заявки на освещение визита главы государства надо было прилагать еще и фотографию «соискателя». Очевидно, проводился кастинг по внешности. Прошедшим отбор давали рекомендации по надлежащей одежде. Была ли эта местная инициатива или директива сверху – мне неизвестно. Наверное, в этом тоже есть свой смысл – главу государства должны окружать приятные люди.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
Фотография американского журналиста, запечатлевшая танец, получила в том году Пулитцеровскую премию.
Пулитцеровскую премию в 1997 году получил Александр Земляниченко, шеф-фотограф московского бюро агентства «Associated Press». Это, к слову, была его вторая премия.
Он наш соотечественник, родом из Саратова. См.: http://ru.wikipedia.org/wiki/Земляниченко,_Александр _Вадимович
Сотрудники завода "Форд" во Всеволожске тоже не все повально американские рабочие.
Все красиво, правильно и даже интересно. Только никак не пойму кого больше автор (с фотоаппаратом) мне напоминает. То ли Человека с ружьем (и чайником) в Смольном, то ли Форест Гампа в Белом доме.
RSS
5
экспорт в блог
Порой региональные журналисты, не входя ни в какой кремлевский пул, имеют возможность лицезреть руководителей страны, пожалуй, даже ближе, чем их столичные коллеги. Такой вот особый статус. В 90-е годы я работал редактором отдела 
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
