Когда появились сообщения, что президент Ингушетии Юнус-Бек Евкуров, возможно, проведет на больничной койке продолжительное время, пошли разговоры о возможном назначении федеральной властью «временно ответственного» за этот регион. Чаще всего называлась фамилия президента Чечни, при этом утверждалось, что новая роль еще больше укрепит его влияние. Однако, что на самом деле получит «ответственный» за Ингушетию, если кого-то таковым назначат? Оставим в стороне тему имиджа и руления федеральными бюджетными потоками (обилие этих потоков в условиях кризиса непредсказуемо). Какие активы, и какие проблемы упадут на голову того, кого отрядят смотреть за Ингушетией до выздоровления ее лидера?
НЕФТЬ
В апреле 2003 года Мурат Зязиков, который провел до этого на посту президента Ингушетии всего год, заявил в интервью автору этих строк буквально следующее: «Многие спрашивают, почему у нас такой дорогой бензин? Да все просто: нашу нефть выкачивают, гонят на «самовары» в соседние регионы, а затем уже оттуда везут к нам бензин». Тех, кто подобным образом поступает с ингушской нефтью, понять можно: она высокого качества. Неслучайно и в Великую Отечественную войну немцы на Кавказе особенно рьяно рвались в окрестности ингушского города Малгобек, где сконцентрирована нефтедобыча. В начале 2000-х годов добыча ОАО «Ингушнефтегазпром», 100% акций которого принадлежат республике, составляла около 200 тысяч тонн в год. Сейчас, по официальным данным, упала вдвое. Директора нефтекомплекса при Зязикове сменялись стремительно. Против одного из них, по фамилии Героев, было возбуждено уголовное дело: обвинялся он в том, что без лицензии качал нефть. В целом, по-видимому, соблазн розницы оказался сильнее амбиций по реформированию нефтянки. Неслучайно в песне ингушской рок-группы так изображается местный «олигарх»: «Есть заправка личная и кафе-шашлычная».
В середине 2000-х руководство республики много говорили об НПЗ, который строился в Карабулаке. Он таки был построен, с мощностью 300 тысяч тонн в год. Но выяснилось, что соорудил завод известный ингушский бизнесмен Муса Келигов (как он сам сказал, «для своих родственников»), а сырье завод покупает за пределами республики. Келигов был главным федеральным инспектором по Ингушетии в 2002 году и обеспечил избрание Зязикова президентом, но затем пути их разошлись, так что республика и подконтрольное ей ОАО отношения к заводу не имеет.
Уже при Евкурове, в феврале, появились сообщения о передаче контрольного пакета «Ингушнефтегазпрома» «Роснефти». Но никакого оживления в работу нефтяников это пока не внесло: уже в июне Евкуров заявлял, что в компании неизбежны увольнения. Даже если приход стороннего «стратега» в ингушский нефтекомплекс состоится, ясно, что инвестору придется поднимать многое почти с нуля и ставить на ответственные посты свои кадры. Так что о какой-то скорой выгоде «ответственного» за республику от нефтедобычи говорить не приходится.
(Если в Ингушетию и впрямь придет «Роснефть», то впору будет вспомнить об удивительной судьбе этой компании на Северном Кавказе: необъяснимым образом во главе ее подразделений там регулярно оказываются люди, не вполне лояльные руководству субъектов Федерации. Например, давний оппонент президента Кабардино-Балкарии возглавляет «Роснефть-Каббалкнефтепродукт», а в ОАО «Роснефть-Дагнефть» остается команда известного дагестанского политика Гаджи Махачева, за последние 15 лет успевшего побывать союзником и противником всех местных политиков первой величины. Да и в Чечне, где Кадыров недоволен политикой федералов по отношению к нефтекомплексу, основной исполнитель этой политики – как раз «Роснефть». Так что если Кадыров «закрепится» в Ингушетии, он может получить там не самого дружественного контрагента.)
СИЛОВИКИ
МВД Ингушетии значительно слабее аналогичных ведомств в других республиках Северного Кавказа и вряд ли может считаться серьезным ресурсом влияния на регион. Прежде всего, очевиден дефицит элитных кадров и элитных подразделений, особенно – на фоне МВД Чечни. Причина, скорее всего, кроется в уже довольно отдаленной истории: Чечня, начав 20 лет назад свой особый путь, все же опиралась на какое-никакое советское наследие в виде силовых органов Чечено-Ингушской АССР. Ингушетия возникла на базе нескольких захолустных районов этой АССР, республиканские правоохранительные органы (как и многие другие структуры в республике) создавались совершенно «с нуля» и оказались в позиции вечно догоняющих.
ВЫБОРЫ
Выборы в органы местного самоуправления в октябре должны пройти и в Ингушетии, и в Чечне. В Ингушетии они пройдут впервые со времени ее образования, а в Чечне – впервые за послевоенный период. Но судьба у них будет разная. У себя дома Кадыров может быть за выборы спокоен, а вот будучи временно «брошен» на Ингушетию, скорее всего, встретит серьезные трудности.
Чеченская традиционная местная демократия была основательно зачищена за годы войн и внутреннего противостояния, а вот в Ингушетии она жива. Причем влиять на выборы глав городов и районов могут захотеть не только известные фамилии, но и религиозные братства, состоящие из мюридов, то есть последователей одного из местных шейхов – авторитетных учителей веры. Вряд ли назначенец, спешно направленный в Ингушетию, сможет противодействовать этой «цветущей сложности». И вряд ли у любого такого назначенца хватит мудрости, чтобы оставить ее нетронутой, а итог выборов – непредсказуемым.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
RSS
0
экспорт в блог
СИЛОВИКИ
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
