От распила до отката

В новом документе есть три основных нововведения по сравнению с прежним законом, ФЗ-94.

• Первое – планирование. Теперь каждая организация должна сначала за три года определить прогноз государственных нужд, затем заранее, за год описать, что и когда будет закупаться, и только потом объявлять конкурс. В частности, говорят представители МЭР, это должно предотвратить ситуацию, при которой какое-нибудь ведомство каждый год закупает своим чиновникам новые Audi A8. Планирование также должно помочь в решении проблемы «экстренных закупок», которые делаются ведомствами в конце года, чтобы доосвоить закупочный бюджет, ведь с нового года он обнуляется. Когда есть план-график, проворачивать такие схемы, конечно, сложнее.

• Третье нововведение – это новые способы осуществления госзакупок, то есть конкурсы с предквалификацией, двухэтапные конкурсы и так называемые «запросы предложений». Именно здесь и начинаются главные вопросы, потому что планирование и общественный контроль – это хорошо, но для этого было бы достаточно дополнений в ФЗ-94, а вот новые процедуры по госзакупкам меняют всю идеологию старого закона, которая была построена по простому принципу – выигрывает тот, кто делает дешевле.

Раньше, чтобы заказать, допустим, кондиционер в офис, нужно было вывесить запрос на электронных торгах, и побеждавший на аукционе производитель заключал сделку. Поскольку для помещений разного типа подходят разные кондиционеры, то заказчик пишет нужные ему параметры, и аукцион проводится только между теми поставщиками, которые способны им соответствовать. Лазейка для коррупции тут очевидна: ведомство заказывает себе какие-нибудь золотые унитазы с бриллиантовыми ручками, зная, что только одна фирма их производит, и получает от производителя откат в размере 30–50%. При этом ведомству, возможно, не только золотые, но и самые обычные унитазы не нужны, а вся эта схема только ради отката и используется. Казалось бы, от ФКС ожидается эту лазейку прикрыть, но в проекте, наоборот, появляются новые типы госзакупок, такие как «конкурс с ограниченным участием», которые позволяют включить как критерий предквалификации, например, деловую репутацию. Как пояснила Эльвира Набиуллина, предквалификация нужна для закупок в таких областях как, например, наука и культура, где критерий цены не может являться единственным.

Этот аргумент, в действительности, не очевиден, потому что даже самый неординарный научный прибор или самая изысканная услуга в области образования или культуры вполне может отбираться по аукциону с заранее указанными требованиями к ее качеству.

Куда более очевидная проблема – это фирмы-однодневки, которые особенно опасны при масштабных проектах, таких как строительство крупного объекта, например, требующего много времени и серьезного опыта. Однодневка демпингует по цене, получает крупный заказ и растворяется, причем даже если заказчик понимает, что фирма «Рога и копыта», образованная за пару месяцев до конкурса, не способна выполнить задание, поделать ничего тут нельзя, ведь формально однодневка соответствует всем критериям. Это, действительно, может решить предквалификация, которая учитывает, например, количество уже выполненных ранее фирмой заказов или число лет, которое фирма существует на рынке. Но сейчас в ФКС никаких четких критериев нет, и при желании условием для предквалификации может стать, например, количество бородавок на носу у генерального директора. По словам чиновников МЭР, прописать в каждом случае условия невозможно и избежать коррупции тут можно только за счет общественного контроля и процедуры апелляции: в случае если фирма-конкурент решит, что число бородавок на носу неуместное условие для предквалификации, она будет иметь право его обжаловать. То есть по сути МЭР предлагает исходить из презумпции виновности исполнителя, а не заказчика, что во многих случаях будет приводить к еще более крепкому сращиванию государственных ведомств и прикормленных компаний.

Другой аргумент против аукционов – это сроки, потому что все конкурсные процедуры занимают иногда до 6 месяцев, и такие задержки иногда делают заказ просто бессмысленным. Задержки эти могут достигать и вовсе немыслимых масштабов в тех случаях, когда результаты конкурса приходится отменять (сейчас это происходит, по словам Набиуллиной, в 48% случаев). ФКС решает эту проблему так. Законопроект предусматривает отдельный ускоренный способ госзакупок под названием «запрос предложений», который применяется в случае «необходимости срочной закупки» или если ранее проведенная закупка призвана несостоявшейся. При ускоренном способе объявление о конкурсе вывешивается за три дня, причем после оглашения наилучшего предложения на срок окончания оферты отводятся сутки. Получается, что как минимум в половине случаев (ведь у нас 48% результатов конкурса отменяются) госзакупку можно будет провернуть за неделю. Почему это открывает простор для коррупции объяснять, думается, не нужно.

Но вот в чем ФКС действительно может изменить ситуацию, так это в области ответственности чиновников за мошеннические госзакупки. Во-первых, эта ответственность будет теперь персональной – с самого начала будут публиковаться имя и должность ответственного чиновника. Во-вторых, речь уже будет идти не только о штрафе в 3000 рублей, как это было раньше, а об увольнении и в некоторых случаях, уголовной ответственности. Соответствующие поправки планируется внести в административный и уголовный кодексы. Вот только будет ли у государства достаточно политической воли, чтобы вместо привычной круговой поруки реально наказывать тех чиновников, которых ловят за руку те же общественные наблюдатели. Slon.ru поинтересовался у г-жи Набиуллиной, можно ли верить в общественный контроль в условиях отсутствия независимого правосудия, независимых федеральных СМИ и реальной политической конкуренции. Министр заверила – можно. «Мне неоднократно приходилось уже отменять конкурсы после того, как благодаря общественному вниманию обнаруживались нарушения в тех или иных госзакупках, поэтому даже сейчас этот механизм демонстрирует свою действенность. Теперь же у общественности будет еще больше инструментов: во-первых, они смогут влиять через общественный совет, а во-вторых, они смогут контролировать госзакупки на всех этапах, от планирования до реализации». Оптимизм Эльвиры Набиуллиной, конечно, заразителен, но пока ей придется бороться не только с общественным скепсисом, но и, например, с ФАС, у которой к первой концепции ФКС были серьезные претензии. Теперь, уже в качестве законопроекта, закон должен быть согласован с другими ведомствами, и можно ожидать, что антимонопольщики будут иметь к нему много вопросов.