Выборы Координационного совета оппозиции. Как, когда и зачем?

Леонид Волков, председатель Центрального выборного комитета, организующего выборы в координационный совет оппозиции

– Леонид, вы сами при этом будете избираться в совет?

– Конечно нет, это привело бы к конфликту интересов.

– Но члены вашей партии («Гражданский альянс»), тем не менее, баллотируются.

– Да, но это нормально. Невозможно найти на роль председателя избиркома человека с Марса, все равно он кому-то будет симпатизировать. Объективность достигается за счет того, что, во-первых, в избирательной комиссии будут 7 человек, представляющих разные политические фланги и самые разные движения, а во-вторых, сама процедура выборов будет полностью прозрачна.

– А как можно вообще наблюдать за выборами, если они проводятся в интернете?

– Очень просто. Каждый избиратель получит уникальный код, по которому он сможет проверить, действительно ли его голоса пошли в пользу того или иного кандидата.

– Почему такой барьер для кандидатов, 10 000 рублей?

– Это важный фильтр. Если у человека есть голова на плечах, он соберет команду, средства, проведет избирательную кампанию. Кроме того, это позволит покрыть издержки на организацию выборов.

– Сколько будут стоить эти выборы?

– Мы исходим из того, что будет не меньше 100 кандидатов, то есть мы соберем не менее миллиона рублей – это расходы на серверы, бюллетени, урны. Но у нас открыт счет для пожертвований, и если мы наберем больше денег, то сможем улучшить уровень организации: найти больше помещений для офлайнового голосования и прорекламировать это мероприятие. Кроме того, пока все работают на волонтерских началах, но если наберется достаточное количество взносов, то, возможно, удастся и выплатить кому-то из них зарплату.

– 15 человек избираются по идеологическим квотам, но как определяется, кто будет идти по ним?

– Это решают соответствующие курии. У каждой из них может быть свой критерий, скажем, левые могут решить, что от них может идти каждый, кто считает себя левым, националисты могут решить, что от них идет только тот, кто кровью свастику нарисует на Красной площади, а либералы – тот, кто внесет миллион рублей в фонд защиты политзаключенных, я не знаю, я в это не влезаю.

– Какой смысл вообще будет в квотах, если там конкуренция, вероятно, будет еще сильнее, чем по общему списку?

– Пока непонятно, где будет какой уровень конкуренции и, возможно, что многие будут вообще в последний момент решать, по какому списку идти. В любом случае, у каждого человека будет этот выбор.

– Если есть идеологические квоты, почему нет региональных?

– Я не считаю, что нужно делать какую-то «детскую лигу». Если человек претендует на то, чтобы быть в координационном совете оппозиции и выступать на федеральном уровне, значит ему нужна на этом уровне и узнаваемость. Тем более, тут бы встала проблема о том, как правильно нарезать округа – здесь нет простых решений.

– Такие политики как, например, Рыжков и Касьянов, отказались от участия, заявив, что на данном этапе создавать условия для конкуренции внутри оппозиции – значит найти новые поводы, чтобы всех перессорить.

– У меня нет таких опасений. Если кто-то ставит знак равенства между конкуренцией и конфликтом – это их дело. От либералов такое слышать довольно странно. Я не вижу никакого иного способа определить наиболее сильных представителей оппозиции, достойных того, чтобы представлять ее в координационном совете. И если окажется, например, что преобладающее большинство хочет видеть в составе совета молодых политиков, то это будет показательным и важным результатом.

– Есть другая проблема, многие члены оргкомитета прошедших митингов (Сапрыкин, Акунин, Парфенов, Быков) скорее всего не будут участвовать в выборах, ибо не причисляют себя к политикам.

– Не вижу в этом проблемы. Я лично не считаю правильным, что в нашем парламенте заседают Алина Кабаева и Светлана Журова. Политикой должны заниматься политики. 

Владимир Рыжков, председатель политсовета Республиканской партии России

– Как вы относитесь к праймериз оппозиции?

– Никак. Бессмысленная затея, совершенно никому не нужная. Разве в этом проблема протестного движения? Я думаю, что от такой игры в действиях может быть даже вред. Для успеха, как показали зимние акции, нужна широкая консолидация. Именно широта обеспечивала огромную народную поддержку. Единого лидера сейчас протесту выбирать не нужно, да и не из кого.

– Значит, участвовать вы не будете? 

– Конечно, нет. Я не боюсь спекуляций, которые уже начались. Хочу напомнить, что я выигрывал четыре раза. На всех выборах, в которых участвовал. Говорить, что я боюсь, – глупо. Сейчас я планирую участвовать в выборах в гордуму Барнаула и в областной парламент Саратовской области. Это – реальная деятельность. Мы выпустили заявление бюро, в котором написали о том, что на самом деле следует сейчас делать. Нужно строить широкую коалицию, но без крайних националистов. Мы продвигаем идею круглого стола оппозиции с властью. Причем, оппозиция за этим столом должны быть представлена людьми самых разных взглядов.

– Получается, вы не будете считать легитимным выбранный Координационный Совет?

– Нет, не буду. Кроме того, что я считаю сомнительной саму идею, получающаяся выборка кажется мне совсем не полной.