В разгар «весенней сессии»
Там, где нет рационального ответа на беспощадные вопросы, надо так подогреть себя, чтобы «утопия» стала самосбывающейся. Это и будет - «экономическое чудо»
Скопируйте код в ваш блог. Форма будет выглядеть вот так:
 Политическое планирование в Кремле построено не поквартально, а посезонно. У нас очень долгая зима. Чтобы вытеснить этот факт из коллективного сознания – у нас «осенняя сессия» (сентябрь–декабрь), «весенняя сессия» (январь–май), лето (все уехали до 15 августа).
В осеннюю сессию все только нехотя примерялись («а будут ли перемены»?) к смелым риторическим заявкам президента Медведева, изучали статью «Вперед, Россия!». Про «политическую модернизацию» сверху – молчок.
А в весеннюю – у нас уже массовые митинги протеста. Региональные власти начинают кое-где уже примеряться к выборам «без админресурса», наши верхние парни сели за парты в Массачусетсе. Вдруг они заговорили «вразнобой», хотя раньше пели в унисон. К нам едет «немецкая слобода» (американские айтишники), правозащитников Путин велел оберегать на Кавказе. Бумажные и интернет-СМИ окончательно осмелели. Все готовятся к тому, что вот-вот отвернут гайку и на ТВ.
Кошмарная «заря либерализма» всходит над Россией, одним словом.
Владислав Сурков раз в сессию «говорит умное». 26 октября он толковал модернизацию Медведева в «Итогах». А теперь толкует ее в «Ведомостях». Жанр Суркова называется: «ну вот, примерно как-то так». В его рассуждениях – всегда большой люфт «приблизительности». Сурков никогда не говорит «два» или «пять». Он говорит: где-то около двух или около пяти...
Основные ключевые слова и темы октябрьского интервью повторены в нынешнем, февральском. Разница в том, что в октябре Сурков вообще не говорил про «политическую модернизацию», но зато широко толковал масштаб инноваций. И утверждал: «У нас до сих пор бытует мнение, что инновационная экономика должна создаваться изолированно, какими-то специально обученными людьми, за большое количество бюджетных денег. А ведь это вопрос перезагрузки всей системы общественных отношений».
Теперь «концепция изменилась». Вместо «всей системы общественных отношений» акцент сделан на «Кремниевой долине» в отдельно взятом Подмосковье. Зато теперь Сурков охотно размышляет про «политическую модернизацию». Неважно, что именно он говорит. Важно то, что эти размышления – ответ на вызов тех общественных групп, которые ставят вопрос о связи развития и политического дизайна.
Сурков – человек восприимчивый. Из подносимых ему плодов (трудов) мозговых трестов, он что-то выхватывает к месту, для примера. Но у него есть собственная главная тема. Это – «воодушевленность», «энтузиазм масс», «дерзость». Зерно учения Суркова заключено в том, что главное – воодушевиться. Причем, эту «дерзость», как легко заметить, он понимает сугубо «персонально», «психологически». В чем же укоренена эта личная отвага модернизатора у Суркова? Если вдуматься... Поскольку он не хочет размышлять в направлении «перезагрузки всей системы общественных отношений», то ему приходится взять за скобки весь багаж политической философии: ценности, доверие, институциональные аспекты, справедливость, векторы ожиданий больших общественных групп и т.д. А что остается «в скобках»? Остается «утопия» (или, как он говорил в октябре, – «футуристичность»). И в самом деле: чем может питаться персональная дерзновенность? Только личной утопией.
Только это у него стоит в тексте, крепко, «как зуб в десне». Остальное все – слегка шатается. Например, для инноваций надо запустить на них «спрос» (а как?!). Денег в бюджете на инновации – как на два американских блокбастера. Гарвард мы уже построили («Сколково»), теперь построим «Кремниевую долину» (возможно, она будет так же отличаться от Томского хаба, как «Сколково» от «Высшей школы экономики»)... Если в октябре он приблизительно утверждал, что инновациями являются и «тефлоновые сковородки», то теперь все-таки это будет исключительно «пять направлений президента». То есть Левша не подкует блоху. Поскольку он не попадет в президентскую инновационную программу и не получит ни денег, ни царственного похлопывания по плечу. Как водится у нас при таких «кукурузных кампаниях», велика опасность: все что окажется за пределами «пяти направлений», будет вырублено, перепахано и на этом месте будет колоситься кукуруза.
Все вот эти нелады Сурков предлагает преодолеть «усилием мечты», «дерзновением». Там, где нет рационального ответа на беспощадные вопросы, надо так подогреть себя, чтобы «утопия» стала самосбывающейся. Это и будет – «экономическое чудо». Чудо – как сгусток многих дерзновенных воль, прошитых «футуристичностью». Типологически это, конечно, никакой не постиндастриал, а, так сказать, «пик модерна», арт нуво, теургия символистов, плавно переходящая в нацистско-большевистский пафос персонального и коллективного героизма и социальной инженерии.
На фоне этого пафоса и размышления о «политической реформе» у Суркова выглядят «приблизительно». И самое главное: сохраняется мистический дискурс власти. Власть сохраняется, приумножается, «консолидируется». Она источается, эманирует откуда-то сверху вниз. Образ власти в этом сочинении «как я провел лето» ясно отсылает нас к архаике. Суркову известно только одно противопоставление «власть – хаос», «власть – самотек». Он не в силах сформулировать современное понимание власти. Страшновато оторваться от пуповины русской властной архаики.
Но есть и «хорошие новости». ЦЕНТРАЛИЗАЦИЯ: «Централизация находится на пределе возможностей. Больше нельзя». СЛОЖНОСТЬ: «Да, надо усложнять политическую систему. Надо, чтобы в ней возникало больше степеней свободы». ПРОТЕСТ: «Если есть митинги протеста, значит, есть демократия. В тоталитарных государствах протестных акций не бывает».
Все это произносится, конечно, с большими оговорками. Чтобы никто не подумал, что ногу резко снимают с тормоза. Но – некий сдвиг, shift, при очень большой благорасположенности, можно услышать.
Мы в разгаре весенней сессии. К маю жить станет еще лучше и веселее.
 Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
|
 |
RSS
1
экспорт в блог
