«Товарищ Антонов вполне вменяем»
Председатель совета директоров «Конверс групп» Владимир Антонов о сделке с Saab, от которой его отлучили, и своем нынешнем бизнесе
Скопируйте код в ваш блог. Форма будет выглядеть вот так:
 «В сделке не должно быть товарища Антонова» | Мы проводили собственное расследование | GM не надо было продавать Saab | Бизнес-план будет выполнен | Производство будет в Калининграде | В России надо аккуратнее выбирать себе партнеров
От решения Владимира Антонова зависела судьба Saab. Американский автогигант General Motors согласился продать компанию голландской Spyker лишь после того, как Антонов, на тот момент владелец 29,9% акций Spyker, продал свой пакет менеджменту этого производителя суперкаров. Если бы он этого не сделал, американцы были готовы закрыть Saab. Так что Антонов, выброшенный из сделки, все же оказался косвенным спасителем легендарной шведской марки.
Хотя Антонов выполнил требование американской стороны, он остался причастен к автомобильной индустрии, став личным консультантом Виктора Мюллера – нового владельца Saab.
У Антонова серьезные планы на шведскую марку. Он планирует запустить в Калининграде сборку Saab специально для России. По цене такой автомобиль будет конкурировать с Ford Focus, а по размеру – с Mondeo. У российских Saab будут китайские и русские узлы. Кроме того, бизнесмен думает о том, чтобы выпускать для Европы китайские модели.
Антонов выстраивает бизнес с оглядкой на Россию и старается держаться в стороне от политики. Но уже около года, своим бизнесом он управляет дистанционно. После покушения, совершенного в марте прошлого года на его отца, Александра Антонова, бизнесмен не появляется в России.
«В СДЕЛКЕ НЕ ДОЛЖНО БЫТЬ ТОВАРИЩА АНТОНОВА»
– Вы довольно долго не считали нужным комментировать ситуацию по Saab. Почему приняли решение отказаться от этой стратегии?
– Мы считаем, что, в общем, деньги любят тишину. Но когда в западной прессе появились обвинения в адрес компании, меня лично и мой семьи, посчитали, что молчать больше не стоит. После этого было принято решение начать общаться с прессой, и достаточно активно.
– Так что же все-таки произошло на самом деле?
– Если говорить о причинах, которые были официально нам изложены, могу сказать, что выглядело это следующим образом. Первая сделка, в первой конфигурации, делалась с 24 ноября по 16 декабря. Наши юристы достаточно долго прорабатывали ее с GM. 18 декабря были согласованы все документы. 17 декабря шведский National Debt Office – это такое государственное агентство – закончил проверку меня и моего бизнеса с помощью агентства Kroll, крупнейшего детективного агентства в мире. 18 числа я был официально приглашен в National Debt Office для того, чтобы обсудить, как будет развиваться компания, как мы будем ее дофинансировать в случае необходимости. Это было совершенно официальное приглашение, потому что планировалось, что 24 декабря мы должны были подписать сделку с GM.
Цена сделки на тот момент была – одна крона. Соответственно, пока я летел из Лондона в Стокгольм, GM выпустил пресс-релиз о том, что возникли непреодолимые, у них видимо, препятствия к тому, чтобы сделку завершить. И сделки нет. Нам позиция GM не была изложена ни разу.
Позиция шведов развернулась на 180 градусов. В газете Dagens Industri написали, что мы какую-то проверку [местных спецслужб] не прошли. Хотя Säpо [шведская служба госбезопасности] нас никогда не проверяла, нас, как я уже говорил, проверяла Kroll. Подтверждение можно совершенно официально получить в лондонском офисе Kroll.
К сожалению, 18 декабря мы уехали ни с чем, но приняли решение продолжать. Мы понимали, что, скорее всего, дело в том, что я был активно вовлечен в Spyker, был председателем совета директоров и фактически управлял компанией. А в GM для себя эту страшную тайну открыли достаточно поздно. Хотя Spyker и является публичной компанией, а нам фактически как группе принадлежали 29,9%.
– Но ведь это открытая информация?
– Да. Это самое удивительное во всей этой истории. Эту информацию даже нельзя было скрыть, поскольку акции Spyker на амстердамской фондовой бирже в основном списке. Поэтому о том, что россияне изначально вовлечены в эту компанию, известно было давно и всем. Кстати – тоже странный момент – Spyker нам принадлежал два года, будучи публичной компанией. Три человека от нас были в совете директоров, включая меня. Это первый вице-президент банка Snoras и председатель правления Latvijas Kraj Banka. С точки зрения национальностей, один русский, один литовец и один латыш. И при этом ни у кого не возникало ощущения, что мы как-то связаны с оргпреступностью, отмыванием денег или еще чем-то в этом духе. Мы приняли решение продолжать, изменили структуру собственности и послали GM новое предложение. Отличалось оно кардинально: цена стала $188 млн.
– Откуда возникла эта цифра?
– По цифре компромисс мы нашли вместе с GM.
А второе их условие было таково: «В сделке не должно быть товарища Антонова». Что ж, товарищ Антонов вполне вменяем, поэтому продал акции своему партнеру товарищу Мюллеру.
– Это ведь достаточно радикальный шаг?
– Шаг, безусловно радикальный, но последствия непродажи акций Мюллеру понятны и просты: Saab прекращает свое существование, у Spyker не появляется возможности превратиться в качественно иную компанию, 3500 работников – а у всех семьи – идут на улицу, 1100 дилеров по миру закрывается и так далее, и так далее, и так далее. В общем-то, конечно, можно говорить о каких-то коммерческих вещах здесь, но поскольку для меня, скажем так, сделка была не прибыльной, но и не убыточной, то зачем же было брать на себя такую ответственность? Чтобы потом дальше рассказывали о том, какие плохие русские?
– Но ведь «плохие русские» в данном случае ничего не сделали изначально? Решение о том, чтобы не продавать Saab, приняли в GM…
– К сожалению для компании Saab, да. Но все-таки, поговорив со своим менеджментом и с акционерами внутри Spyker , с топ-менеджерами в своем банке и поняв, что, в общем и целом, мне принимать личное решение о продаже или непродаже этих акций, мы решили, что нам эта ответственность не нужна. Убивать Saab нашими руками чего-то не хочется, если честно.
Я думаю, что нашлось бы достаточно тех, кто бы перевернул ситуацию с ног на голову, представляя ситуацию следующим образом: «Потому что русские не продали акции, а было к ним предложение, поэтому Saab умер». Наверное, в СМИ так бы и написали. Поскольку плохо и так много народу написало, повторять все эти комментарии еще раз в свой адрес не хотелось.
МЫ ПРОВОДИЛИ СОБСТВЕННОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
– Все три представителя от «Конверс групп» покинули Spyker?
– Да, все трое ушли.
– А из-за чего им пришлось покинуть свои посты?
– Таково было условие GM.
– Их тоже обвинили в связях с преступностью?
– Нет. Собственно, и меня напрямую GM никогда не в чем не обвинял. Единственная газета, которая об этом писала – Dagens Industri. Причем, шведское правительство в лице Мод Улофссон [министр промышленности], и Горана Хаглунда [министра здравоохранения и социальной политики], – совершенно четко сказало потом, что «мы, мол, никаких претензий к гражданину не имеем, не возражаем против его возвращения и возражать не будем».
То есть базировалось все на одной статье, которая сослалась на человека по имени Ханс Линдблат – это секретарь National Debt Office. При этом, стоит ли говорить, что у меня есть письмо, которое он переслал мне по электронной почте, где он пишет, что никогда и ничего подобного он не говорил. Кроме того, надо иметь в виду, что Dagens Industri – это достаточно известная по-своему газета в Швеции. Мы проводили собственное расследование. И как оказалось, девушка, которая писала эту статью, – фрилансер, которая вообще до этого времени никогда к автоидустрии не имела никакого отношения. Она всю жизнь раньше писала о погоде, о природе, о птицах, о кухне, о детях. А профильный корреспондент, я с ним потом парой недель позже встречался, тоже был крайне удивлен, что все это прошло мимо него.
– Вы считаете, что статья была заказная, и все это – результат информационной войны против вас?
– В Швеции выборы в этом году. Поэтому если уж так подумать, Saab – это очень удобный инструмент, и использовать его можно и как позитив, и как негатив, кому как больше нравится.
GM с первого дня был в курсе, что в сделке используются мои деньги. То есть предположу, что до определенного момента в GM считали, что Антонов – это лишь один из акционеров, не оказывающий существенного влияния на управление компанией, а de facto мы управляли компанией с самого начала, с 2007 года.
– Покупка Saab – это ведь изначально была именно ваша идея?
– Да. Я Кристиана Кенигсега [главу Koenigsegg, претендовавшей на покупку Saab до Spyker] знаю лично неплохо. Узнав, что он ушел из сделки, мы начали переговоры с GM.
GM НЕ НАДО БЫЛО ПРОДАВАТЬ SAAB
– Но разве Koenigsegg не вышла из сделки, посчитав ее для себя неперспективной?
– Не читайте советских газет до обеда. У Кристиана были разногласия с GM. Вообще говоря, GM не надо было продавать эту компанию, поскольку Saab действительно играла существенную роль в структуре GM. И играет до сих пор, кстати. Особенно в том, что касается инжиниринга, частей и блоков для их автомобилей. Поэтому GM, с точки зрения нерождения нового конкурента на рынке для того же Opel, лучше было бы компанию закрыть, оставив себе лишь дизайн-центр и конструкторское бюро.
В реальности эта сделка в виде денег для GM что-то приносит, но, в общем, мы же понимаем, что в компанию вложено за последние несколько лет достаточно много усилий, денег, технологий. То есть, фактически новая машина, которую Saab выпустил в этот вторник, – она является среди машин, созданных на базе той платформы, которую GM создал, наиболее современной и перспективной машинкой. Их платформа epsilon2 подразумевает деление на 26 моделей для Opel, Buick, Cadillac, Saab и так далее. То есть, с точки зрения будущего компании GM, Saab нужно было закрыть, а не продавать. С точки зрения текущей ситуации, компания находится под действием процедуры Chapter 11 [выведения из банкротства], они не могли ее не продавать.
Если посмотреть на все сделки, которые инициировал General Motors, можно заметить одну и ту же тенденцию – Pontiac закрыт, Saturn закрыт, Hummer закрывается, Opel не продан. Но реструктуризация Opel идет не по плану Magna-Сбербанк. Она идет с закрытием заводов, фактически с «обрезанием» компании. Saab мы доделаем в конце концов.
– Чьей заслуги в том, что сделка состоялась, больше – вашей или Виктора Мюллера?
– Трудно сказать, мы в этом процессе участвовали достаточно паритетно. Но надо отдать должное Виктору: 24 часа семь дней в неделю человек просто умирал над этой темой. Были испорчены все новогодние каникулы.
– Вы остались друзьями?
– Безусловно. Я считаю, у нас нет основания для ссор.
– Но ведь официально Spyker заявил о том, что в ближайшее время попробует полностью заплатить по всем финансовым обязательствам, чтобы стать независимым от «Конверс Групп».
– Задача похвальная.
На самом деле, у нас на сегодня есть достаточно большая экспозиция [англ. exposure: здесь – мы приняли большой риск] на Spyker. Она живет в соответствии с бизнес-планом Spyker и графиком погашений, который возник задолго до появления Saab на нашем горизонте. Соответственно, эти кредиты должны обслуживаться, кредиты должны гаситься в соответствии с этим графиком. Это нормально, это отношения «банк-клиент». У Spyker всегда отношения с банками были именно по такой схеме построены. Он никогда не был, что называется, любимым клиентом, нужным клиентом. Просто клиент.
На наш взгляд, это достаточно перспективный клиент. Банки финансировали его на общих основаниях в соответствии с требованиями и нормативами регуляторов. Поскольку финансировали разные банки, то и требования к видам обеспечения и к качеству обслуживания разные. Соответственно, если Spyker сможет найти рефинансирование этих кредитов дешевле, чем они ему выданы, наверное будет правильно их погасить. Если нет, что ж, будем обсуждать дальше.
Что же касается моего возвращения или невозвращения в сделку по Saab. На сегодняшний день одно из известных американских агентств по бизнес-расследованиям заканчивает работу над отчетом относительно группы, семьи, меня лично, – о том, что мы не связаны с организованной преступностью и не отмываем деньги. Специалисты уже посетили большую часть предприятий и банков. Им осталось самое простое – это Россия и Прибалтика. Они это доделают в конце этого месяца – в начале следующего. И я думаю, что после Пасхи мы получим отчет на руки. Дальше все очень просто. Мы передаем его на руки нашим юристам в Америку, они начинают вести переговоры с GM. Если GM признает, что вышло какое-то недопонимание, потому что было мало времени, препятствий, чтобы я de jure вернулся в компанию, не будет. Если не признают, есть юристы – пусть разбираются.
БИЗНЕС-ПЛАН БУДЕТ ВЫПОЛНЕН
– Но ведь ваше влияние на судьбу Saab-Spyker и сейчас достаточно велико. Ведь, тем не менее, вы участвуете в сделке деньгами?
– Да, кроме того я являюсь персональным финансовым консультантом господина Мюллера.
– А бизнес-план, по которому будет развиваться Saab? Это тот план, который вы разработали для Spyker?
– Не совсем так. Мы доделывали уже существующий бизнес-план. В его основе был бизнес-план Кристиана Кениссега. Этот бизнес-план был чуть-чуть переделан, приближен к новой реальности, к новой цене.
Кстати, бизнес-план будет выполнен. В этом сомнений нет. Сейчас идут встречи с дилерами, и мы понимаем спрос. Я могу вам сказать, что в Англии на стоках нет ни одной машины. Все продано. В Англии Saab – очень популярная марка. Поэтому, думаю, финансовые показатели марки очень сильно удивят участников рынка в конце года.
– Когда же можно ожидать, что Saab вернется к прибыльности?
– По бизнес-плану Saab станет прибыльным, когда он продаст 100 000 машин. Это должно произойти к концу 2014, в 2015 году. Посмотрим.
А сейчас компания полностью профинансирована. Ей не нужны деньги. У нее хватает денег, чтобы четко двигаться по этому бизнес-плану. Деньги ей могут понадобиться, только если, скажем, она захочет построить еще где-нибудь завод. Например, в России.
ПРОИЗВОДСТВО БУДЕТ В КАЛИНИНГРАДЕ
– Такие планы существуют?
– Я думаю, меморандум о взаимопонимании относительно развертывания производства в Российской Федерации с компанией мы подпишем в течение следующего месяца. Скорее всего, производство будет в Калининграде. Это было бы логично. Именно в Калининграде находится штаб-квартира нашего банка. Со скандинавскими странами логистика шикарная. Достаточное количество квалифицированного персонала. Плюс у них уже есть большой опыт в сборке автомобилей на предприятии «Автотор».
– Вы планируете сотрудничать с «Автотором»?
– Я не думаю, что это будет совместный проект с «Автотором». Это не будет СП или производство внутри «Автотора». Это будет отдельная компания и отдельное предприятие. Но город небольшой, поэтому безусловно пересекаться будем.
Мы планируем начать с выпуска в год 10 000 автомобилей. Наша задача – сделать автомобиль доступным и дешевым. Идея состоит в том, чтобы сделать автомобиль на базе 9-3 и 9-5. Это те технологии, которые частично продали китайцам. Задача сделать такую машину в ценовой категории Ford Focus. В конечном счете, задача – достичь максимально высокого уровня локализации и довести объем производства до максимума, который можно продать в стране.
– Вы планируете подписывать с Минпромторгом соглашение по промсборке?
– Для того, чтобы подписать такое соглашение, мы должны доказать, что достигнем этой локализации. Пока, для начала, мы говорим о сборке. И об изучении темы о локализации. Мы будем смотреть, что можно из российских комплектующих внутри рынка использовать для производства машины. Например, проводку, стекла, фары, зеркала, колеса, диски. То есть, для того чтобы ответить, готов ли будет Минпромторг с нами такое соглашение подписать, этот вопрос еще требует всерьез изучить. Пока, могу честно сказать, этот вопрос глубоко еще не изучен.
– А когда можно говорить о возможном начале производства?
– После того, как будет подписан меморандум о взаимопонимании, будет создана совместная рабочая группа, которая изучит различные варианты, по которым коммерчески правильным будет двигаться в Россию. А чтобы развернуть полноценную сборку, понадобится от шести до девяти месяцев, как минимум.
– Но ведь такой шаг может не понравиться General Motors?
– Что ж поделаешь. Но у меня нет взаимоотношений с GM, у меня есть взаимоотношения с компанией Spyker-Saab. И если они для себя посчитают возможным разработку облегченной версии модели Saab для российского рынка, то они будут это делать, и GM не вправе их остановить, потому что технологии 9-3 и 9-5 предыдущего поколения принадлежат не GM, a Saab.
– А на какие технологии действует ограничение на права интеллектуальной собственности, установленные GM?
– На новое поколение автомобилей 9-5. Это дорогая машина. Она в ценовой категории Volvo-Audi, конечно. А я не думаю, что российский рынок готов потреблять таких машин много при той конкуренции, которая есть на рынке.
– Но, согласитесь, GM за время владения Saab его изначальный имидж заметно скорректировал?
– Да, погубил, конечно, но не до конца. Но я рассчитываю, что новые машины 9-5 и 9-3, которая выйдет в 2012 году, существенно поправят этот имидж. Saab всегда был отдельной маркой, его никогда никто не сравнивал с Audi или BMW. Это была отдельная машина, нишевая. У нее всегда был собственный покупатель, который выбирал именно Saab за то, что он другой. И сегодня задача компании как раз и состоит в том, чтобы снова сделать его другим, таким, каким он будет нравиться. Это непростая задача. Но, думаю, с учетом того, каких специалистов компания привлекла, они с ней справятся.
– А ваша задумка сделать доступный для российского рынка автомобиль не противоречит тому имиджу, который вы выстраиваете для компании в целом?
– Эта будет локальный проект, ориентированный только на один рынок. И, собственно, это будет нормальный автомобиль. Ford же, к примеру, продает и дешевые, и дорогие машины. Он же от этого не страдает.
Кроме того, что касается русского рынка. Надо иметь в виду, что русский покупатель – это другой человек, у него другое восприятие машины. Он воспринимает по-другому ее качества. Она должна быть крепкой, устойчивой к холодной погоде, она должна быть не некрасивой. И в этом смысле 9-3 и 9-5 – это модели, которые будут хорошо продаваться в России, потому что это крепкие большие машины. Они сделаны в северной стране для северного климата, у них передний привод либо полный. Все эти факторы с учетом длинный зимы для России важны. Кроме того, у них луженый кузов, то есть они не будут гнить, и они достаточно большие. Если, к примеру, сравнить Mondeo и Focus – я не хочу сказать ничего плохого, Focus – прекрасный автомобиль, но маленький. Новый Mondeo – большая машина, но дорогая.
– А за счет чего ваша модель будет дешевле?
– За счет глубокой локализации и китайских комплектующих. BAIC будет в Китае производить свою машину на базе Saab 9-3. Это будет уже не Saab, он даже выглядеть, как Saab, не будет, но технологически это будет тот же автомобиль.
– И у российских Saab будут комплектующие из Китая?
– Этим занимается Saab. Но переговоры между Saab и BAIC об этом уже идут. Я же все-таки банкир.
– В России GM прекращает продавать Saab. Это значит, что вам придется самостоятельно не только производить, но и продавать машину. По этому вопросу работа ведется?
– Наши коллеги этим вопросом занимаются. При этом, GMAC – финансовое подразделение компании – будет обязано еще достаточно долго поддерживать дилеров по всему миру. Но сейчас есть рабочая группа, которая занимается бывшим СССР.
В РОССИИ НАДО АККУРАТНЕЕ ВЫБИРАТЬ СЕБЕ ПАРТНЕРОВ
– Как давно для вас автомобили перестали быть просто хобби?
– Да, два года активного управления автомобильной компанией существенно меняют восприятие бизнеса в целом. По-другому начинаешь смотреть на автомобили. До Spyker автомобили были хобби. А так я коллекционирую машинки лет с семи, по-моему, сначала маленькие, потом побольше. В 2004 году мы познакомились с Виктором Мюллером. Много общались. И поэтому, когда у него возникло тяжелое финансовое положение в компании в связи с несвоевременной покупкой «Формулы 1», я уже в принципе понимал, что он делает и как выглядит его бизнес-план. То есть Spyker – это для меня уже бизнес-проект, к сожалению, недоделанный.
– Продвижение марки на российском рынке – непростая задача. Spyker cам с этой задачей справился не с первого раза.
– Первый раз Spyker пытался прийти в Россию задолго до моего появления в компании. Это было, чтобы не соврать, в году 2004–2005. Попытка оказалась неудачной, потому что, я считаю, российский рынок отличается от западного. В том числе в ведении бизнеса. Здесь надо аккуратнее выбирать себе партнеров. Тех партнеров, которых они себе тогда выбрали, они, к сожалению, выбрали для себя не очень аккуратно, поэтому так все и получилось.
Во второй раз мы достаточно долго изучали, с кем работать в России. Потому что для Spyker российский рынок достаточно перспективен: Россия любит дорогие и необычные автомобили, Европа – консервативнее. В этом смысле Россия похожа на Штаты, там тоже готовы экспериментировать. Сейчас Spyker на российском рынке присутствует. У него есть в России свой дилер – это компания Konig Motor. Дилерский центр открылся только полгода назад.
– Вы столько времени занимаетесь автомобилями, а не было желания заняться этим бизнесом более основательно?
– При этом, скажу честно, после того как мы de jure покинули сделку с Saab, было много предложений относительно того, куда бы в этой индустрии можно было бы инвестировать деньги. Причем это достаточно известные компании. Что-то уже смотрим, но основные усилия последние два года, когда начался кризис, были направлены на то, чтобы стабилизировать банковскую группу, потому что было тяжело, конечно, как и всем банкам, не только российским, но и интернациональным. Сейчас по этому направлению цели достигнуты, можно посмотреть, подумать. То есть, у нас, конечно, есть проекты в девелопменте, в телекоммуникациях, но в общем последние два полтора–два года было совсем не до того.
– А если бы вы захотели сейчас войти в еще какой-то проект, то в какой?
– Не знаю.
– На какой бы проект вы обратили внимание?
– Сложно сказать. Ведем разные переговоры.
– Ну, вот если бы выбирали жену, вы же могли бы перечислить желаемые ее качества: например, она должна быть высокая, красивая, уметь готовить...
– Да, у меня такая есть.
Ну смотрите, один из проектов, которым мы возможно займемся. Возможно, в Прибалтике мы будем делать китайскую машину, сертифицированную на Европу. В Прибалтике у нас есть для этого мощности и люди. При этом, в Прибалтике все очень дешево в связи с кризисом. Поедем в Китай разговаривать с разными компаниями, которые тоже не понимают, как выходить на европейский рынок, а очень хотят.
– А учитываете какие-то политические моменты в работе?
– Всегда старались быть вне политики, и вроде как получалось. То есть, конечно, в разных странах по-разному. Но в Прибалтике, к примеру, получалось. В России пока получалось, с трудом, но получалось.
– Вы планируете строить завод в России. Как вы считаете, это соотносится с видением будущего автопрома чиновниками?
– В условиях безработицы, кризиса, мне кажется, никто не должен быть против того, чтобы появился еще один сборочный завод на территории России. Тем более, что мы с ними общаемся. Они же советуют, где строить завод. По таким вопросам ни со стороны Минпромторга, ни со стороны администрации мы никогда не наталкивались на какое либо сопротивление.
– Вы верите, что проект Михаила Прохорова по созданию дешевого гибридного автомобиля имеет будущее?
– Я знаю их проект, знаю идею, знаю людей, которые им занимаются. Может быть, и заживет. Если Михаил Дмитриевич инвестирует в этот проект деньги, то, я думаю, он будет небезуспешен. Он не будет вкладывать средства в ерунду.
– Не хотели бы в рамках этого проекта посотрудничать?
– Нет. У нас совершенно разные концепции.
– Мне правильно показалось, вы еще не изучали всерьез возможности российского автомобильного бизнеса?
– Врать не стану, не изучал. И скорее всего, пожив здесь уже некоторое время, понял, что и не надо мне самому изучать. Найму людей, пусть изучают.
– То есть, в ближайшее время в Россию возвращаться не планируете?
– У меня много причин пока не возвращаться в Россию. Хотя уголовного характера причин нету. Просто после событий, которые произошли в марте прошлого года в отношении моего папы, и, слава богу, не успели произойти в отношении меня [на президента «Конверс Групп» Александра Антонова было совершено покушение]. Заказчики всем известны, а над исполнителями в мае начнется суд, они арестованы. Пока заказчики спокойно бегают по Москве, я не считаю безопасным жить там ни для себя, не для своей семьи. Пусть правоохранительные органы доделают свою работу, тогда посмотрим. Я верю, что правоохранительные органы у нас есть.
– Но, тем не менее, вы планируете бизнес с оглядкой на Россию.
– Конечно, у нас в России крупный банк. И я думаю, сейчас мы ведем переговоры по присоединению еще нескольких банков к нему. У нас в России крупная компания, которая занимается строительством сетей связи. Много проектов по недвижимости. Корень бизнеса был из России. Я сам из России.
– Но ведь сегодня прибыльность бизнеса не та, что раньше?
– Прибыльность бизнеса в России никогда не была зашкаливающей, она была нормальной. Нам до марта прошлого года было вполне комфортно, несмотря на сложности в бизнесе.
К сожалению, сегодня управление проектами в некотором смысле осложнено. Но ничего страшного, справимся. Телекоммуникации позволяют это делать достаточно эффективно. Используем видеоконференции, multipoint, point-to-point. А с кем нужно, я могу встречаться в любой европейской стране тихо и спокойно.
– Как много, вы считаете, зависит от вас лично в бизнесе?
– Есть ребята гораздо эффективнее, исходя из моего знания бизнес-сообщества в Российской Федерации, по крайней мере. То есть, конечно, я не могу об этом судить, разве что по финансовой отчетности, в этом плане вроде все ничего. Но, конечно, есть люди и поэффективнее.
И скажу честно, пока мы, а именно я, топ-менеджемент и партнеры, не очень довольны тем, как компания сделана. Поэтому будем доделывать, и у нас это займет еще некоторое время. Но, надеюсь, через три–пять лет я и мои ребята сделаем ее успешной. Пока говорить о нашей успешности рановато. Кризис удалось пережить – это приятно. Но есть проблемы с корпоративным управлением, с увеличением капитала, с консолидацией активов. Все это технические проблемы, но все это занимает время. Плюс сейчас есть возможность купить дешевые активы, поэтому сегодня все заняты поиском и поглощением дешевых активов.
– Вы хотите расти в России и при этом надеетесь удержаться вне политики?
– Мы попробуем. Группа работает на разных рынках. Поэтому мы просто не можем себе позволить придерживаться каких-либо политических взглядов. Политика нас не интересует. На нас политического давления не оказывается.
 Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
|
 |
RSS
5
экспорт в блог
