Индивидуация [автора] как человека
есть вторичный творческий акт читателя,
критика, историка, независимый от автора...
Михаил Бахтин
«Автор и герой в эстетической деятельности»
Если gangsta fiction (в вольном переводе на русский что-то вроде «бычей басни» или «бандитской сказки») «Околоноля» написал не первый замглавы администрации президента Владислав Сурков, то рассуждать особо нечего. Хороший, качественный стеб, немного Сорокина, немного Пелевина, немного киноцитат, от «8 миллиметров» до «Груза 200». Если бы автор повернул в одну сторону, вышел бы русский Гранже, не слабей «Багровых рек». Повернул бы в другую – вполне себе даже Мураками, правда, пожестче и совсем без джаза.
Если автор все-таки Сурков, разговор особый. За его право быть первым идеологом России сломана куча копий, и их ломают до сих пор. Поэтому рассмотрение «Околоноля» как идеологического высказывания лично для меня интересней возможных и даже желательных литературоведческих споров.
Не каждому чиновнику приходит в голову идея написать книгу. Если же она приходит, обычно получается либо слегка олитературенная биография (армия – институт – колхоз – райком – министерство как этапы «большого пути»), либо скромный сборник стихов на лирические темы (родина – березы – закаты). Художественной эту литературу можно назвать с большой натяжкой, но и задачи авторов обычно скромны. Подарить томик-другой друзьям, поставить на полку в кабинете для обозрения посетителями, положить в приемной, чтобы ожидающие могли лучше понять внутренний мир хозяина кабинета.
Тут – совсем другой случай. Во-первых, книжка не скучна и не плоха. Во-вторых, идеологическое высказывание в ней действительно есть. Очень простое. В России всё и вся давно мертво. Умер главный герой, мертвы все персонажи, умерли тексты и буквы, умерла страна, умерли идеи, умерло прошлое и умерло будущее. А несколько десятков тысяч слов «Околоноля» – эпитафия на могиле такого же мертвого, как и все в книге, автора.
Перечислять подробности не буду. Один пример. Даже дети, вернее, один ребенок, дочь главного героя «фикшена» Настя, не живой ребенок. Она ест зубную пасту, ругается матом, и ведет себя, как сломанный томагочи. В интерьерах и пейзажах мертвой России передвигаются неодушевленные, не просвещенные светом любви или веры объекты, все действия которых направлены либо на умерщвление себе подобных, либо на умерщвление самих себя.
Ничего важнее смерти в романе нет. Плохо мотивированное влечение героя к женщине-кукле, пытки этой женщины, пытки самого героя, даже название «фикшена» – все говорит, шепчет или напевает о смерти. Температура тел – около ноля. В мире, созданном автором романа, жизни нет, хоть любовью к этой самой жизни главный герой оправдывает свое скотское поведение, цинизм, политическую проституцию и даже совершенные им убийства.
Назвать такое высказывание идеологическим можно. Если мизантроп, разочаровавшийся в жизни, видит вокруг себя лишь мертвую материю, он вправе об этом заявить. В принципе, он может даже попробовать оправдать и собственную мизантропию, и совершаемые им поступки констатацией этого простого факта. Вопрос этики, дозволенности любого действия или поступка, не имеет отношения к мертвой материи. Если Бога нет – все дозволено. Если все умерли – о чем вообще говорить? Если все вокруг мертвая материя, то какое действие в отношении этой материи будет аморальным?
Но хочется «спросить вопрос». Если не Дубовицкого, так хоть Суркова. Если не Суркова, так хоть Дубовицкого. Где место читателю в мертвом мире? Если читатель, как и продаваемые героем Егором Самоходовым тексты, мертв, то кто всю эту поэму о смерти должен читать? А если читатель жив, а мертвый мир «Околоноля» – больная фантазия автора – то что с головой у автора?
Политикам лучше не писать художественных книг. Чиновникам – тем более. Честная автобиография Суркова могла бы иметь и воспитательное, и прикладное значение. Нечестный вымысел Дубовицкого – никакого значения не имеет. Для статуса исповеди «Околоноля» не хватает другой фамилии на обложке. Для просто художественной литературы – той самой любви к жизни, которая так и не спасает главного героя книжки. С автором даже поспорить не получится. «Я жив, он мертв – о чем нам говорить?» (братья Стругацкие, «Обитаемый остров»).
Или так: «Бог умер. Ницше». «Ницше умер. Бог».
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
Я слегка не в теме: это прямо Сурков роман написал и Дубовицким назвался, и все про это знают, но не подают вида? Или подают? Или не знают, но догадываются?
RSS
2
экспорт в блог
Если gangsta fiction (в вольном переводе на русский что-то вроде «бычей басни» или «бандитской сказки») «Околоноля» написал не первый замглавы администрации президента Владислав Сурков, то рассуждать особо нечего. Хороший, качественный стеб, немного Сорокина, немного Пелевина, немного киноцитат, от «8 миллиметров» до «Груза 200». Если бы автор повернул в одну сторону, вышел бы русский Гранже, не слабей «Багровых рек». Повернул бы в другую – вполне себе даже Мураками, правда, пожестче и совсем без джаза.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
