Даже странно, что технология победы на московских выборах еще не запатентована. Ведь мэр столицы и лидер списка «Единой России» – страстный изобретатель и владелец большого портфеля интеллектуальной собственности. Газета «Ведомости» еще в 2001 г. прозвала его «отцом кулебяки»: к тому моменту Роспатент признал Лужкова, Елену Батурину и ряд столичных чиновников изобретателями Московской кольцевой автодороги, пчелиного улья, кулебяки, расстегая, пирожка печеного полуоткрытого и крыши стадиона «Лужники».
С тех пор коллекция патентов Лужкова значительно пополнилась. Одно из его последних увлечений – кукуруза: как утверждается, Лужков разработал специальную технологию микрокапсулирования семян. В Серпуховском районе Московской области этой осенью собрали первый урожай кукурузы. Правда, не все агрономы приветствуют эту инновацию. А на прошлой неделе, как рассказал Лужков на телеканале «ТВЦ», ему приснился новый метод сортировки мусора – путем гидроклассификации. Потом оказалось, правда, что такие установки уже используются в Австралии и Израиле. Но это не помешает внедрить их и в Москве.
Но вряд ли и все остальные изобретения Лужкову приснились. Как занятой мэр находит на них время? Прежде всего, открытие невелико: технология микрокапсулирования семян разработана давно. Лужков, согласно патенту, ее лишь усовершенствовал, добавив в капсулы, кроме органики, еще и минеральные удобрения. Многое объясняет и то, что в соавторах этого изобретения у мэра значатся сотрудники «Ниопик» – крупного разработчика в области химии и технологии тонкого оргсинтеза. Примерно так же построены почти все лужковские патенты. Такова особенность российской патентной системы: нужные люди могут запатентовать практически все, что угодно.
ПОСТОЯТЬ РЯДОМ
Диапазон интересов московского мэра поражает. Если порыться в базе данных Роспатента, можно обнаружить, что он изобрел и упомянутые уже блюда русской кухни, и сложные промышленные механизмы (вроде роторно-турбинного двигателя внутреннего сгорания), и экологические устройства (установки для озонирования воды), и даже медицинские технологии (способ подавления роста опухоли, устройство для диагностики заболевания глаз, способ диагностики и подавления угревой сыпи и т.д). При этом почти во всех случаях Лужков – это один из соавторов изобретения, а держателем патента выступает научный институт или крупное предприятие. Это ГНЦ «Ниопик», НПО «Искра», НПО «Сатурн», ОКБ «Вымпел», «Всероссийский научно-исследовательский и проектно-конструкторский институт металлургического машиностроения им. Целикова» и другие уважаемые организации.
Можно, конечно, поверить, что «изобретательство является неотъемлемой частью, образом его (Лужкова) мышления и бытия на протяжении более сорока лет, прошедших после учебы и окончания инженерно-механического факультета Нефтехимического института имени Губкина». Но все же, очевидно, специалисты крупных научно-производственных предприятий внесли куда большую лепту в создание перечисленных разработок, чем мэр. Строго говоря, в соавторы изобретения можно внести кого угодно, рядом с фамилией выдающегося разработчика может стоять фамилия того, кто в лучшем случае наблюдал за процессом изобретения. Научное знание и компетентность роли не играют.
Впрочем, это еще не уникальная черта российской патентной системы. Список соавторов изобретения и держателей патента определяют сами изобретатели, это их право. Ведь удалось Юрию Лужкову в начале 2000-х запатентовать в США на свое имя совместную с компанией «Люлька-Сатурн» (сейчас – «Научно-технический центр им. А. Люльки») разработку – «роторно-турбинный двигатель принципиально нового типа».
НЕТ ПРЕДЕЛА СОВЕРШЕНСТВУ
Основная проблема в том, что нивелируется сам статус изобретения. Как говорит
Прямая речь«Одна из версий: это способ «взаимодействия» чиновников и компаний»Старший специалист компании «Первое патентно-информационное бюро» Вера Теплова
о патентах Лужкова и специфике российского патентного права:
Проблему можно разделить на две части. Первая – специфика патентного дела в России. Вторая – смысл активности в области регистрации патентов. Про специфику можно говорить очень много. Патенты Лужкова многим кажутся каким-то уникальным чудачеством или уникальной технологией. В прессе много шуток: мол, Лужков зарегистрировал кулебяку, морс, МКАД и т.д. Со стороны это выглядит забавно, но в принципе, регистрация патентов на такого рода повседневные категории – обычное явление. Регистрируют же не кулебяку, а некий продукт с уникальными (на взгляд правообладателя) свойствами, который назвали «кулебякой». Лужков имеет на это право, как и любой другой гражданин. Помимо кулебяки Лужкова, можно зарегистрировать еще сотню таких кулебяк и их использовать. У каждого изобретения есть своя формула, она состоит из слов, которыми описаны все признаки объекта.
Теоретически Лужков мог бы предъявить иск к предпринимателю, торгующему кулебякой, на которую у него есть патент, если только они не докажут, что видели точно такой же рецепт продукта до того, как мэр стал его правообладателем. Например, найти старую кулинарную книгу, где прописаны признаки конкретной кулебяки. Так же любой гражданин мог бы через Палату по патентам попытаться лишить мэра патента, доказав, что рецептура существовала раньше. Но, видимо, до сих пор не нашлось таких смельчаков. Другое дело, что у нас слишком либеральное патентное законодательство, создающее кучу проблем именно с точки зрения доказательств уникальности запатентованного изобретения.
Промышленный образец признается «новым и оригинальным», если совокупность его существенных признаков не стала ранее «достоянием мировой общественности». Там же сказано, что к существенным признакам промышленного образца относят «эстетические и эргономические особенности внешнего вида изделия: его форму, конфигурацию, орнамент и сочетание цветов». Кроме того, заявка на получение патента должна содержать перечисление этих самых оригинальных особенностей. И вот тут кроются неограниченные возможности для фантазии. Как можно описать, например, обычный хлеб? Специалист по патентному праву может описать его в заявке как изделие с определенным числом отверстий на срезе.
Что касается действительно научных изобретений (например, приборов или медицинских разработок) – здесь еще сложнее. В публичной части патента досконально не описывается вся суть изобретения, со всеми параметрами и формулами. Это облегченная схема с доказательствами уникальных свойств. Так что часто похожие изобретения, зарегистрированные в Роспатенте, отличаются только описанием уникальных свойств и технических характеристик. А когда дела доходит до их использования, выясняется, что они по сути одинаковые. Часто патентуются доработки уже давно существующих изобретений, это патенты на усовершенствование полезных свойств. Турбинные лопатки существуют давно, но если вы изобрели новый вид турбинных лопаток, можно их запатентовать. И только специалист на стадии подготовки проекта к промышленной эксплуатации поймет, в чем существенная разница.
Регистрировать патенты на Западе и в США имеет смысл, если есть перспективы вывода изобретения на местный рынок и есть желание подкрепить свои права на изобретение перед западными контрагентами. Там система жестче, и зарегистрированные в США патенты вызывают больше доверия. Главное отличие законов США и Европы от российских в том, что последние не предусматривают наказания за получение недобросовестного патента. Там же ты можешь по суду получить очень серьезный материальный ущерб.
Это технология. А есть реальная российская практика. Одна из версий, что такая модель – способ взаимодействия чиновников и компаний. Это старая практика: чиновники регулирующих ведомств, менеджеры предприятий, которые принимают решение о промышленном внедрении изобретения, и другие «нужные люди», наряду с настоящими авторами регулярно получающие авторские отчисления. Схема вроде бы не самая простая: ведь надо быть уверенным, что изобретение дойдет до рынка. Но описанная специфика позволяет зарегистрировать, например, новый способ производства мороженого, продавать его, неплохо зарабатывать (особенно если речь идет о крупной сети), а значит и платить неплохие отчисления. Кроме того, есть еще налоговые послабления: авторские отчисления владельцу патента не включаются в налогооблагаемую базу предприятия. Так что здесь может быть взаимный интерес.
старший специалист компании «Первое патентно-информационное бюро» Вера Теплова, особенность нашей патентной системы такова, что можно запатентовать и выдать за изобретение любые изменения в уже существующих разработках, продуктах и технологиях. Согласно одному из ключевых положений нашего патентного закона, правовая охрана не распространяется на «внешний вид не демонтируемых частей изделия». То есть в России имеет смысл патентовать изделие только целиком, поскольку невозможно закрепить за собой права на его составную часть, как раз и несущую принципиальную новизну.
В Европе и США, например, при всем желании нельзя зарегистрировать на себя традиционные предметы с общепринятыми признаками (хотя система, конечно, небезупречна – известны случаи, когда хитрые изобретатели патентовали колесо или качели). При подаче заявки автор обязан исключить из нее притязания на общеизвестные качества изобретения. В России эта проблема так и не решена: патентуются не новые детали и полезные свойства, а предметы и изделия с новыми свойствами. Свою роль играет и качество экспертизы Роспатента. Может ли сотрудник этого ведомства отказать в патенте, скажем, влиятельному чиновнику, который придумал полезное для Отечества усовершенствование?
Например, среди прочего Юрий Лужков имеет патент на квас. Но, конечно, речь не идет о том, что все производители и продавцы кваса в стране должны платить ему отчисления как изобретателю напитка. По словам начальника технического отдела компании «Дека» (квас «Никола») Кирилла Смолина, патентов на квас в России десятки, если не сотни
Прямая речь«Патентов на квас десятки, если не сотни»Начальник технического отдела компании «Дека» Кирилл Смолин
о патентах на квас:
Патентов на квас десятки, если не сотни. При этом есть разные классификации: есть патенты на квас, есть патенты на сусло, есть патенты на полуфабрикаты, и есть патенты на вкусовые добавки. Разобраться, в чем разница – черт ногу сломит, но у всех производителей кваса, как и других напитков с многокомпонентным составом, свои патенты на состав, а чаще всего несколько. У нас, соответственно, тоже. Это важно, поскольку если речь идет об особой рецептуре с оригинальным вкусом, поскольку пиратство в этой сфере развито, запатентованный рецепт может гарантировать, что ты сможешь доказать недобросовестность конкурента.
Сложность системы в том, что в патенте есть своя формула, она состоит из слов, которыми описаны все признаки объекта. И, в принципе, можно запатентовать квас, добавив в него определенный элемент (мяту, например), после чего описать этот вкус и только на основании этого предъявлять права на ту продукцию, где вкус похожий. И, в принципе, ты должен доказать, что мята у тебя в квасе появилась раньше. Поскольку система эта безумна, никто, конечно, этим не занимается, так как всегда можно получить ответный запрос.
Вообще, говорят, патенты на продукты питания – штука странная, но во избежание проблем, все на всякий случай формулы патентуют. Я не видел патент на квас, автором которого является Лужков. Но даже и смотреть не надо: понятно, что таких патентов можно придумать сотни. Главный вопрос в таких случаях – кто этот патент использует. Если бы мы использовали патент Лужкова, он бы получал роялти. Другое дело, что в этом бизнесе такая модель невыгодна. Легче придумать свой квас, чем иметь дело с правообладателем. Если тебе, конечно, этот патент не навязали.
. Можно запатентовать квас, добавив в него определенный элемент (мяту, например), после чего описать этот вкус и на основании этого предъявлять права на ту продукцию, где вкус похожий.
МЭР-СТРЕЛОЧНИК
Что касается действительно научных изобретений (например, приборов или медицинских разработок), то здесь, как говорит Теплова, еще сложнее. В публичной части патента досконально не описывается вся суть изобретения, со всеми параметрами и формулами. Предлагается лишь облегченная схема с доказательствами уникальных свойств. Так что часто похожие изобретения, зарегистрированные в Роспатенте, отличаются только описанием уникальных свойств и технических характеристик. А когда дело доходит до их практического использования, порой выясняется, что они, по сути, одинаковые.
Часто патентуются доработки уже давно существующих изобретений, это – патенты на усовершенствование полезных свойств. Турбинные лопатки существуют давно, но всегда можно запатентовать их новую разновидность. И только специалист на стадии подготовки проекта к промышленной эксплуатации поймет, в чем основная разница и есть ли она вообще. Показательный пример – изобретение Юрия Лужкова и группы специалистов ОКБ «Вымпел» под названием «Стрелочный перевод монорельсовой дороги». Авторы сами оговаривают в описании патента, что у изобретения есть прототип, разработанный еще в 1959 г. В новом варианте устранен лишь один недостаток, связанный с малой грузоподъемностью стрелочного перевода.
ТУРБИНА ИМЕНИ ЛУЖКОВА
Чем объяснить патентный активизм Лужкова? Самая распространенная версия является и самой недоказуемой. Как говорит Вера Теплова, схема с патентами – одна из возможностей коммерческого взаимодействия чиновников и компаний. Речь идет о так называемых авторах-«подкидышах», имена которых часто появляются в списках изобретателей. Обычно это чиновники регулирующих ведомств, менеджеры предприятий, которые принимают решение о промышленном внедрении изобретения, и другие «нужные люди», наряду с настоящими изобретателями регулярно получающие авторские отчисления.
У влиятельного мэра, конечно, много ресурсов, чтобы способствовать выводу любой разработки на рынок. С другой стороны, далеко не у всех из них коммерческие перспективы очевидны. Например, в компании «Московские озонаторы», разработавшей вместе с Лужковым «способ и комплекс обработки зерна, семян и помещений озоном», говорят, что запатентованное изобретение пока не выводилось в коммерческую эксплуатацию
Прямая речь«У Юрия Михайловича были ценные идеи»Заместитель генерального директора компании «Московские озонаторы» Вячеслав Филин
о патентах на озоновые установки:
Вся информация открыта. Изобретение действительно есть («Способ и комплекс обработки зерна, семян и помещений озоном» – Slon.ru). Мы давно сотрудничаем с Юрием Михайловичем [Лужковым], у него были ценные идеи по совершенствованию озоновой обработки. Изобретение пока не имеет коммерческого использования. Возможные патентные отчисления, когда появится такая необходимость, будут распределяться в соответствии с законом.
. В других организациях, с которыми Лужков скооперировался для своих изобретательских проектов, отказались раскрывать информацию о рыночном использовании патентов, сославшись на коммерческую тайну. С более очевидными изобретениями информации не больше: так, до сих пор неизвестно, платила ли мэру авторские за использование патента на кулебяку сеть быстрого питания «Русское бистро».
Но многие не исключают и бескорыстных мотивов: просто Лужков хочет славы просвещенного изобретателя. Не просто же так запатентованный в США роторно-турбинный двигатель гордо назван именем мэра – Luzhkov rotary-turbine. Не исключено, что сделано это было и для того, чтобы полноправно презентовать разработку на международных выставках вроде Международного салона изобретений, исследований и новых технологий «Брюссельская Эврика» в 2003 г. Новый двигатель удостоился золотой медали салона, а сам Юрий Михайлович стал кавалером «Ордена Командора», присуждаемого в Бельгии за выдающиеся заслуги в области изобретательства. Что получили другие разработчики двигателя, неизвестно.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
Статья хорошая, содержательная. А вот факт плачевный. Хорошо бы он наконец перестал "изобретать велосипед", а занялся своей непосредственной работой на благо москвичей, да и изобретения в "содружестве" на таком посту дело не хитрое и очевидное. Начинает напоминать Брежнева в годы заката. За Державу обидно, обмельчали-то как!
RSS
5
экспорт в блог
0 
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
