Вышли большой колонной. Шестьсот девяносто третий полк, самоходная артиллерия, танки. Над головами летали штурмовики. Работали по горам. По ним стреляли ракетами – дымные следы чертили через полнеба. Стреляли откуда-то совсем неподалеку. Похоже, ПЗРК. В итоге один штурмовик все же сбили – мне самому за деревьями видно не было, но сидевшие на соседней броне утверждают, что ракета попала в хвост. Два летчика катапультировались.
Есть три основных анклава грузинских сел, заходящих языками на Южную Осетию. Пошли чистить западный анклав. На дороге – сожженные и разбитые легковушки. Одна раздавлена танком в лепешку. Чуть дальше – сгоревшая БМП и уазик. Видимо, те самые, российские, оставшиеся без прикрытия. «Восток» идет на трех БМП и трех мотолыгах (бронемашинах МТЛБ. – А.Б.). Мотолыги вместе с водителями приданы Российской армией. БМП трофейные – грузины бросили их во время зачистки. На бортах надписи белой краской – «чеченцы», «ямадаевцы», «Восток».
Недалеко от центра еще один танк. Рядом труп. На голову надет целлофановый пакет. В лежащей вниз дном каске красно-серое. Чеченцев аланы встречают как освободителей. Один дед притащил пятидесятилитровую бутыль вина. Всеобщее ликование и приветствие.
Ехать на броне с ямадаевцами, мягко говоря, непривычно. Стараюсь поменьше разговаривать. По виду – чистые головорезы: бородатые лица, зеленые шапочки. Идем под крики: «Аллаху Акбар!»
До Хетагурова – большого осетинского села, последнего перед грузинским анклавом – дошли без проблем. По дороге – покинутые посты миротворцев. Работают авиация и артиллерия. «Восток» идет в конце колонны. Долго стоим. Впереди какое-то село. За чинарами видны длинные белые постройки какого-то коровника. В одной из них замечаю сильную вспышку. Тут же раздается взрыв, над селом вырастают черные жирные клубы дыма. Начинаются стрельба, бой, заработали танки.
Мчимся в село. Перед самым входом дорога растраивается – одна улица идет прямо, одна налево и одна направо, мимо водонапорной башни. Горит справа. На обочине уже развернута батарея саушек. Бьют по домам, в другой, левой части села. Там кирпичные дома, над ними возвышается грузинский флаг. Из села в спешном порядке выходит наша техника.
Спешиваемся, бежим вдоль канала. Там, где горит, разгорается бой. Почти весь батальон «Восток» вместе с пятью корреспондентами вошел в село, и их там поприжали. Осталась только наша группа, которая ехала на последней мотолыге. Войти в село нам не дают. С грузинской стороны начинают бить танки. В режиме «лежим-бежим» продвигаемся к водокачке. Заходим в зону обстрела. То ли обстрел, то ли танковое сражение, не поймешь. Огонь очень плотный. Снаряды ложатся совсем близко – метров тридцать-пятьдесят, не больше. Головы не поднять. Под таким огнем я еще никогда не был. В правое бедро на излете попадает осколком. Удар сильный. Но не ранило, поцарапало. Спасает насыпь вдоль канавки.
Стрелковое оружие по нам пока вроде не работает, но в селе бой сильный. Чеченцы обрабатывают «зеленку» из подствольников. Слышим крики – раненый. Осколком пробило ногу командиру взвода Тереку. Жгут уже наложен, но кровь все равно идет ровными сильными толчками. Пытаюсь перевязать. Под огнем получается плохо – накрывает очередной залп, то ли «Град», то ли кассетный миномет, то ли одновременно вдарили стволов из десяти. Не знаю, что закрывать: фотоаппарат, голову или Терека. Кое-как накладываю бинт. Нога сломана, ранение, кажется, сквозное. Тащим его к мотолыге.
Медики стоят в полукилометре. Сразу за нами привозят еще полную бэху (БМП. – А.Б.) раненых. Шесть человек. Таскаем. Все восемнадцатилетние пацаны, с пехоты. Одного помню – рядовой Савелин, из Рязани. Обгорел. Просит закурить. Фотографирую. Фотоаппарат заляпан Терековской кровью.
Возвращаемся к перекрестку. Бой к этому моменту уже закончился. Батальон выходит из села. Оно, оказывается, называется Земо-Никози. С собой ведут двух каких-то помятых мужиков. Пленные. Грузинские резервисты. Их укладывают лицом вниз, связывают. Подхожу к Ямадаеву: «Сулим, прошу тебя, не режь их». Он в полном обалдении: «Ты что, с ума сошел? Кто собирается их резать?»
В селе остались еще пехота и корреспонденты – Орхан Джемаль из «Русского Newsweek» и сьемочная группа РЕН ТВ во главе с Андреем Кузьминовым. Чуть позже выходят и они. Дают расклад – в Земо-Никози заскочили дуриком, задачи чистить грузинские села, оказывается, никто и не ставил. Шли сразу в Гори. Потому и вошли походной колонной. В середине села колонну разрезали надвое – подбили танк и две БМП. Головная часть колонны осталась в селе, еще часть ушла по другой улице и тоже осталась там. «Восток» дошел до танков, но дальше продвинуться не смог – саушки били именно по ним. Плюс стрелковое оружие. За танками сидел грузинский корректировщик. Когда его застрелили, огонь сразу прекратился.
Ночь проводим в поле. Я заснуть не могу. Работает наша авиация, но не по селу, подальше, в сторону Грузии, по дорогам идет какая-то техника, в селе слышно, как передвигаются танки. Часа в три танки идут на нас. Занимаем оборону. Тяжелее «мух» вооружения нет. Оказывается, наши – в той, первой части колонны. Вышли по радиосвязи и по ракетам.
Итог этого дня – девять погибших, все с пехоты, и восемь раненых: шестеро солдат и двое чеченцев – Терек и Ибрагим, оба в ноги.
Грузинских пленных никто не бьет, дают воду, еду, бушлаты на ночь. Это обычные мужики, резервисты. Они говорят, что за уклонение от мобилизации дают четыре года тюрьмы. Сдавать их собираются кому угодно, только не осетинам – убьют сразу.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
RSS
/RTR20QVS_160.jpg)
0
экспорт в блог
/RTR20QVS_350.jpg "Фото: Reuters")
Новая газета, 14.08.2008
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
