Современная российская Конституция – это продукт сентябрьско-октябрьского кризиса 1993 г. Отсюда – ее главная черта: колоссальные полномочия исполнительной власти. А поскольку в том давнем году исполнительная власть была в руках президента, то ему достались и полномочия. В научной литературе такую систему иногда называют «сверхпрезидентской». От обычной президентской системы она отличается по нескольким параметрам.
Во-первых, это колоссальные законодательные полномочия президента, то есть право издавать указы. В «нормальных» президентских системах такое право обычно отсутствует, а в России носит почти неограниченный характер. Круче только в Таджикистане, Белоруссии и еще паре бывших советских республик.
Во-вторых, это значительные полномочия президента в области бюджетной политики, которая в большинстве президентских систем находится в полной компетенции парламента.
В-третьих, президент обладает правом распускать парламент. Это принципиально расходится с логикой «разделения властей», лежащей в основе классической президентской системы.
В-четвертых, парламент почти полностью лишен контрольных полномочий. В общем, президент в России – больше, чем президент, и сам Борис Ельцин, под которого писалась Конституция 1993 г., любил демонстрировать царские повадки. Во всяком случае, пока не попал под дефолт.
Однако опыт Ельцина свидетельствует, что все эти полномочия президент может фактически использовать лишь тогда, когда располагает достаточными политическими ресурсами. Напомню, что в середине 90-х третий срок Ельцина считался почти предрешенным: ведь в 1991 г. его избрали по другой конституции. Но после дефолта Ельцин стушевался, в царя больше не играл, да и вообще его хватило только на то, чтобы пропихнуть на «свято место» проверенного преемника и мирно скрыться за горизонтом. А преемник, пройдя пару отмеренных ему сроков, столкнулся с ситуацией, из которой нормальная президентская система допускала бы только два исхода: отказ от власти или изменение правил игры. Но этого не понадобилось, потому что Конституция 1993 г. предполагала и третью возможность.
В общем-то, не трудно понять, почему авторы Конституции 1993 г. заложили в нее норму о том, что кандидатура премьера утверждается Думой, а сама Дума вправе выносить правительству вотум недоверия. Если бы у Думы не было таких полномочий, то власть президента была бы просто абсолютной. Но тогда и нужды в Конституции не было бы, достаточно одной статьи: «Вся власть в Российской Федерации принадлежит Президенту Российской Федерации». Друг Билл, как Ельцин называл тогдашнего лидера США Клинтона, не понял бы. А с другой стороны, вероятность того, что Дума сможет воспользоваться этими полномочиями, казалась тогда ничтожной. Да это и правда случилось только один раз, именно после дефолта, когда Думе удалось выторговать непродолжительное премьерство Евгения Примакова.
С формальной точки зрения, однако, это решение авторов конституции полностью перекроило структуру государства. В результате, пользуясь терминами сравнительной политологии, Россия стала не только «сверх-», но и – в то же самое время – «полупрезидентской системой». Общая черта таких систем в том, что исполнительная власть не концентрируется в руках президента, а распределена между ним и другим сильным игроком, премьер-министром, который несет ответственность перед парламентом (напомню, что в «нормальных» президентских системах, типа США, никакого премьера просто нет).
Но даже и здесь не обошлось без изюминки. В обычных полупрезидентских системах ответственность премьера перед парламентом носит эксклюзивный характер. Какие бы большие полномочия ни были приписаны президенту, по вопросу о кандидатуре премьера он противостоять парламенту не может. В России, однако, ответственность премьера – двойная. Поэтому конфликты между президентом и парламентом по этому вопросу, во-первых, возможны, а во-вторых, могут быть разрешены роспуском парламента. Это – довольно редкое институциональное устройство, известное под названием «президентско-парламентская система». Исторические прецеденты – Веймарская республика в Германии (1918–1933), Шри Ланка в 1970-х гг., Португалия вскоре после революции 1974 г.
Из перечисленных примеров видно, что президентско-парламентскую систему трудно счесть источником стабильности. Конечно, во всех этих странах турбулентность имела много разных источников. Но одним из них – неизменно – была конституционная структура. Возьмем последние годы Веймарской республики. Законопослушные немцы мирно идут на выборы, избирают Рейхстаг. Рейхстаг не утверждает ни одну кандидатуру премьера (рейхсканцлера), которая устраивает президента. Президент распускает Рейхстаг. Немцы – снова на избирательные участки, с тем же результатом. И так несколько раз подряд. Несколько лет страна живет в условиях постоянной избирательной кампании, без правительства и без законов. И это не просто надоедает, а еще и подталкивает к поддержке той политической силы, которая обещает раз и навсегда с этим безобразием покончить. Действительно, покончили, мало не показалось, – и не только немцам.
«Веймарский сценарий», к счастью, не реализовался в России. В 1995 г. коммунисты немного не добрали до думского большинства, а в 1998 г. Ельцину хватило ума пойти на компромисс. Но именно после дефолта опасность этого сценария была вполне осознана российскими политиками. Отсюда – колоссальные, буквально истерические усилия, в течение всего путинского периода прилагавшиеся к тому, чтобы не допустить сколько-нибудь заметного представительства оппозиции в Думе. Отсюда – популярные фобии, вроде приписываемого Михаилу Ходорковскому желания заручиться поддержкой думского большинства и стать премьером после выборов 2003 г. И отсюда же, в конечном счете, полный демонтаж самого института свободных парламентских выборов. Американский президент вполне может сосуществовать с оппозиционным большинством в Конгрессе, а российский – никак. Важно понимать: это не потому, что американцы хорошие, а русские плохие, а потому, что так система устроена.
Зато если парламентское большинство – не оппозиционное, то президентско-парламентская система открывает совершенно уникальные возможности для личной диктатуры. Если самый сильный политический игрок – президент, то премьер – это какой-нибудь Фрадков–Зубков с чисто распорядительскими функциями. Но если, по какой-то причине (и мы эту причину знаем) тяжеловес решает стать премьером, то тоже нет проблем. Уволить-то его президент может, но вот назначить нового – нет, потому что под контролем тяжеловеса остается парламентское большинство. Иными словами, избавиться от премьера без серьезного политического кризиса нельзя, а для победы в таком кризисе президенту-распорядителю по определению не хватает ресурсов.
Проблема Конституции 1993 г. состоит не только и не столько в концентрации власти, сколько в способе этой концентрации. По большому счету, эта конституция подходит только для авторитаризма.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
Очередная очень интересная статья. Спасибо. Единственное, что для меня осталось не совсем понятным, это утверждение о контроле премьера над парламентским большинством – ведь президент может распустить парламент. "В-третьих, президент обладает правом распускать парламент." "Уволить-то его президент может, но вот назначить нового – нет, потому что под контролем тяжеловеса остается парламентское большинство. Иными словами, избавиться от премьера без серьезного политического кризиса нельзя, а для победы в таком кризисе президенту-распорядителю по определению не хватает ресурсов."
Роспуск парламента – это политический кризис, для победы в котором нужны политические ресурсы. Распуская парламент (через увольнение действующего премьера и троекратное предложение парламенту заведомо неприемлемых кандидатур), президент запускает веймарский сценарий. Это теоретически. Если быть чуть ближе к российским реалиям, то этот сценарий можно было бы скорректировать, предположив, что назначенные таким образом парламентские выборы выиграет пропрезидентская партия. Но мне такой поворот событий представляется невероятным. Если быть еще немного ближе к российским реалиям, то я бы предположил, что указ об увольнении премьера просто никогда не вышел бы за стены Кремля (как и его подписант).
А можно ли считать суперпрезидентскую форму правления о которой Вы говорите, собственно формой правления? В среде правоведов распространено мнение, что это режим, а не форма. И говоря о России, мне кажется, правильнее говорить о смешанной форме правления. А ее "начинка"-режим уже сверхпрезидентский или авторитарно-бюрократический или...
Классификации "режимов" бывают довольно причудливые, у меня другой вопрос: а насколько важно, "форма" или "режим"? Хотя, в общем-то, да, по Монтескье (и, видимо, у современных российских правоведов – Вам лучше знать) почти все современные "формы правления" были бы смешанными.
Я имею в виду, что Вы сейчас читаете блог в деловом издании Слон.ру, а не научный трактат. Если различить форму правления и режим важно для решения каких-то практических вопросов, интересных неспециализированной аудитории, то оно конечно. Я таких вопросов, однако, не вижу, вот и спрашиваю: а почему это важно?
Ни у кого нет сильной мотивации,как у меня,стать президентом.Создайте для этого фонд и звоните 8 9246623170.А нечего попусту ныть.Я наведу порядок.А самое главное: как говорят китайцы на рынке:"Дёо-осоа,дёо-осоа!!!"
«Проблема Конституции 1993 г. состоит не только и не столько в концентрации власти, сколько в способе этой концентрации. По большому счету, эта конституция подходит только для авторитаризма» ------------------------ Видимо с этих позиций Д. Медведев так оценил переход Киргизии к парламентской форме управления. «Я не очень себе представляю, как будет модель парламентской республики работать в Киргизии», – заявил президент РФ Дмитрий Медведев, комментируя итоги референдума. Он отметил, что это, конечно, внутреннее дело Киргизии, но необходимо учитывать, «что там сейчас власти не хватает, чтобы навести порядок, легитимность власти низка, а ее поддержка создает большие вопросы». «Не превратится ли это в череду бесконечных проблем, перетасовок в парламенте, не приведет ли это к бесконтрольному переходу власти от одних политических сил к другим, и, в конечном счете, не будет ли это способствовать приходу к власти сил, которые имеют экстремистскую направленность, – рассуждает президент России. – Меня это волнует, как и руководителей стран, соседних с Киргизией». А что было лучше при прежней, президентской форме управления? Если при парламентской форме правления президент (и стоящие за ним конструктивные силы) Киргизии с помощью силовых министров, подчиненных ему, станет реальным гарантом того, что следующие выборы состоятся «при любой погоде» и будет обеспечен справедливый подсчет голосов, то такая система даст фору нашей. Общественный прогресс на постсоветском пространстве неотвратим, но он существенно ускоряется не столько в зависимости от выбранной формы управления страной, сколько от наличия и силы этих самых конструктивных сил. Хотя парламентско-президентская форма управления мне более симпатична. Последние политические события в Великобритании (замена Блэера на Брауна и Брауна на Кэмерона) показали, что такая форма управления и безопасна для государства и оперативна.
Спасибо, очень логичная и ясная статья. Мне ранее казалось, что хоть у нашей Конституции есть проблемы, но они не являются настолько принципиальными, чтобы помешать становлению либерально-демократического государственного устройства.
Т.е. я предполагал, что Конституции нужны серьёзные поправки, но это задача не первостепенная и её можно отложить до момента, когда демократическое государство будет восстановлено и закрепится, устаканится.
Вы меня убедили, что ситуация гораздо серьёзней и сложнее.
Нужно лишить президента права издавать законы. Ныне без его подписи закон не может быть даже опубликован. Законы должно готовить под ключ законодательное собрание, а исполнять их право и обязанность президента. Тогда не станет абсолютизации власти в одних руках, как сейчас у Медведева.
Вопрос высшему руководству России: Президенту Медведеву, Премьеру Путину, Председателю Государственной Думы Грызлову, Председателю Совета Федерации Миронову. Сколько еще будет действовать и финансироваться за счет налогоплательщика – «источника власти многонационального народа России», особо опасное организованное преступное сообщество- источник терроризма в России «Бригада Именем Российской Федерации»? Брянский филиал «Бригады Именем Российской Федерации». (по совместительству антикоррупционный комитет). возглавляют: Губернатор Денин. Председатель Брянского областного суда Пыталев, прокурор Брянской области Журков (Корниенко); начальник СК по Брянской области Литвинов; начальник УВД Брянской области Климов;
В Москве центральные штабы «Бригады Именем Российской Федерации» находятся: Ул. Ильинка д. 23. Администрация Президента. Управление по работе с обращениями граждан. Ул. Ильинка д.7/3 Верховный Суд Российской Федерации. Ул. Б. Дмитровка д. 15а. Генеральная Прокуратора Российской Федерации. Технический переулок д. 2 Следственный Комитет при ГП Российской Федерации. Ул. Житная д. 16 Министерство Внутренних Дел Российской Федерации. Руководство свое документально письменно подтвердили. Письменные доказательства совершенных уголовных преступлений: Преступления против жизни и здоровья Преступление против свободы, чести и достоинства личности. Преступления против конституционных прав и свобод человека и гражданина Преступления против государственной власти. Преступления против правосудия Преступления против порядка управления Преступления против общественной безопасности ст. 210 УКРФ. Организация преступного сообщества (преступной организации)– уголовная ответственность до 20 лет, Вам предоставлялись с 2006 года.
Офицер ВВС в запасе, генеральный директор ООО ТОЕС «АГРО-СОЮЗ», учредитель Партии Налогоплательщиков России. Город Стародуб, Брянская обл. Вынужденно покинул России из-за реальной угрозы жизни, здоровью, свободе со стороны ОПС«Бригады Именем Российской Федерации» С 31 июля 2007г. «Бригадой» объявлен в розыск.
RSS
14
экспорт в блог
Современная российская Конституция – это продукт сентябрьско-октябрьского кризиса 1993 г. Отсюда – ее главная черта: колоссальные полномочия исполнительной власти. А поскольку в том давнем году исполнительная власть была в руках президента, то ему достались и полномочия. В научной литературе такую систему иногда называют «сверхпрезидентской». От обычной президентской системы она отличается по нескольким параметрам.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
