Новости Календарь

Почему исламские организации в Казани ждут осенних митингов

Почему исламские организации в Казани ждут осенних митингов

Всетатарский общественный центр похож на офис любой общественной организации: письменный стол, шкаф с документацией, три пустых чашки на столе, герб республики на стене и свернутые плакаты в углу. И еще книжный шкаф, где на большинстве корешков написано по-татарски. Вход на второй этаж строго без обуви – там проходят мероприятия «Союза татарской молодежи «Азатлык». Кто-то считает их опасными экстремистами, кто-то – не заслуживающими внимания чудаками. Сами они не открещиваются от ярлыка сепаратистов и мечтают о создании конфедерации тюркских народов. Одного из активистов «Азатлыка», Айрата Шакирова, больше известного как шейх Умар, задержали как подозреваемого в покушении на муфтия Татарстана.

22-летнего Наиля Набиуллина, председателя союза, в прошлом году отчислили с пятого курса юрфака за неуспеваемость. «Но декан напрямую заявил, что я слишком активен, митинги-пикеты устраиваю», – говорит он. Недавно Наиль писал заявление в прокуратуру на Гейдара Джемаля, требуя привлечь его за клевету. «Он заявил одному СМИ, что я финансируюсь Кремлем, другому – что Израилем и Азербайджаном, что я враг ислама», – поясняет активист. «Азатлык» по-татарски означает «свобода». Помимо митингов организация проводит киноклубы на татарском, политические дискуссии, встречи с татарскими писателями и артистами, концерты рэперов, читающих по-татарски. Стратегия проста: сначала привлечь молодежь через культурные события, а потом пригласить на политическую дискуссию. Наиль видит два пути развития Татарстана.

– Первый – внутри России, и в него мы не верим, конечно, так как последние 460 лет с Россией не принесли нам ничего хорошего. Если Россия будет демократической, правовой, федеративной страной, как записано в Конституции, то мы согласны, конечно, но на определенных условиях. Это создание не менее десятка федеральных телеканалов на татарском языке, так как татары – второй по численности народ России, создание национальных университетов, школ, отмена 309-го закона, по которому изучение национальных языков фактически уничтожается. Мы требуем большей самостоятельности: Татарстан должен сам определять, как называть своего руководителя – президентом, ханом или как-то еще. В Москву сегодня уходит 85 процентов доходов Татарстана – мы бы хотели отправлять не более 30. Второй путь – в качестве независимого государства. Но не мы занимаемся распадом России, а федеральный центр.

– То есть вас не без основания считают сепаратистами?

– В принципе, да. – улыбается он. – Учитывая международное право наций на самоопределение, мы имеем на это право.

– В девяностые годы Татарстан по референдуму получил статус отдельной республики, которая просто по договоренности сотрудничает с Россией. Это ассоциированное членство, – вставляет Фаниль Гилязов, заместитель Наиля по идеологии.


В Казани 15–20 активистов «Азатлыка» и пара сотен сочувствующих, которые, по словам Наиля, просто боятся попасть на карандаш к ФСБ или быть отчисленными из вуза. Есть отделения в Набережных Челнах, в Нижнекамске, в Октябрьске и Уфе – это уже соседняя Башкирия, есть даже представительство в Москве.

– Тут была огромная библиотека, – показывает Наиль на то, что от нее осталось, – но мы почти все раздали отделениям. Мы ходим в школы, в библиотеки и в частном порядке приносим им книги.

Официально с молодыми националистами никто сотрудничать не рвется. «В прошлом году мы в Челнах пытались провести концерт с участием татарских рэперов – в последний момент оказалось, что в зале, где мы договорились проводить, проходит свадьба, а местных студентов руководство вузов настойчиво попросило не приходить», – жалуется председатель.

Против Шаймиева «азатлыковцы» выступали, а Минниханов им нравится: он публично читает намаз, поддерживает татарский язык, к тому же при нем официальное телевидение начало освещать мероприятия «Азатлыка». «Против Путина мы пока не выступаем, заняли выжидательную позицию. Естественно, мы за свободные выборы, за демократию, но без нас есть кому этим заниматься». На думских выборах активисты союза контролировали четыре участка в качестве членов комиссии. «Мы с Фанилем были на одном участке – у нас Путин набрал 53 процента, а на соседнем, где никто не контролировал, 83».

«Азатлыковцы» нередко митингуют по религиозным вопросам.

– Организация стоит на трех столпах: татарский национализм, ислам и пантюркизм. Член «Азатлыка» может не быть мусульманином, но он должен признавать, что именно благодаря исламу татары сформировались как единая нация.


Наша мечта – создание единого тюркского государства Тураны. Туда войдут Татарстан, Башкирия, Оренбургская область, Казахстан. Последующий распад России приведет к тому, что тюркские народы, которые были в составе России, будут сближаться друг с другом, с Турцией и Азербайджаном.

Станет возможным создание военно-политического союза, конфедерации такой.

Известного в Казани общественного деятеля Айрата Шакирова, сотрудничавшего с «Азатлыком», задержали вечером 19 июля по пути в мечеть, где он должен был проводить намаз. Шакиров открыто критиковал политику верховного муфтия республики и имел несколько прокурорских предупреждений за распространение экстремистской литературы. Суд оставил его под арестом до 19 сентября. «Азатлык» вместе с мечетью Аль-Ихлас договорились провести совместный пикет против массовых арестов мусульман. Никакого отношения к ваххабитам «Союз татарской молодежи» не имеет, уверяют его активисты.

– Мы придерживаемся традиционного ислама, но мы несколько раз выступали с критикой главного муфтия Ильдуса Файзова. Он массово выгонял имамов мечетей, продавал другим регионам квоты на хадж, пытался отправить в отставку Рамиля Юнусова, которого очень любят среди простого народа. Шакирова взяли только за то, что публично критиковал Файзова, – объясняет Наиль.

Следователей, которые ведут дело о покушении на муфтия и убийстве его заместителя, в городе не ругает только самый ленивый. Официальные комментарии по этому делу Следственный комитет республики давать быстро перестал, а слухов ходит много.

– В СМИ писали, якобы убийца Якупова вошел сначала в подвал, где сидел бомж, и по описанию этого бомжа и еще водителя убитого составили фоторобот, по которому, в принципе, можно полреспублики пересажать. Солист татарской песенной группы «Райян» просидел двое суток, наш активист Ленар Сулейманов просидел двое суток. Моего второго заместителя Рафика Каримуллина допрашивали в машине. Они ходят по домам, вылавливают на выходе из мечетей. Якобы поступают анонимные звонки, жители Казани жалуются, что у них в районе ваххабиты. Некоторых допрашивают и отпускают, некоторых по трое суток держат. Цель – создать видимость работы и заодно запугать мусульман. Стрелочников все-таки найдут и посадят, а реальных заказчиков не поймают никогда.

К активисту «Азатлыка» Рафику Каримуллину полицейские пришли домой, но арестовывать не стали, а только пригласили в машину побеседовать. «Спросили, активист ли я, что у нас за организация. У них был список на две страницы, я был последний в списке. Попросили рассказать, что я делал всю неделю до теракта. Спросили, знаю ли я задержанного Айрата Шакирова – мы с ним знакомы, я тоже на Высокой горе живу. В суд меня не вызывали», – рассказал Рафик.

Как и положено сепаратистам, казанская организация «Азатлык» считает теракт делом рук федерального центра. «Вот уже стали звучать слова, что местная власть не справляется с ситуацией, недооценивает угрозу ваххабизма. Минниханов же сопротивляется переименованию его должности – думаю, на него так начали давить», – говорит Наиль. «Они хотят показать, что в Казахстане дестабилизация, и превратить нас в губернию, – подхватывает Фаниль. – Хотят показать приверженцев ислама в плохом виде, как террористов, оттолкнуть от него молодежь, а у нас в Поволжье все хорошо».


По словам активистов, государство уже настроило мусульман против себя. «Не исключено, что осенью, когда оппозиция начнет вновь устраивать митинги, многие из них присоединятся. Еще одна функция этих взрывов – отвлечение общественного внимания от политических и социальных проблем, от Крымска, от кризиса, от падения цен на нефть».

Главным идеологом теории ваххабитской угрозы считается Руководитель Приволжского центра региональных и этнорелигиозных исследований РИСИ Раис Сулейманов. Утром 26 июля в городской независимой газете вышла его большая статья – как раз о том, что местные власти недооценивают и не справляются. Про Сулейманова ходит немало слухов.

 
Раис Сулейманов  

– Утверждают, что он работал в аппарате президента России. Как, какого президента? Путина, конечно, Медведев-то и не был, по сути, президентом. Сулейманов все время пишет, якобы у нас тут вооруженное подполье, чтобы привлечь внимание федерального центра. Но на кого он работает, непонятно. Он тут как-то критиковал митинг студентов за Путина – сказал, что туда всех согнали поесть эчпочмаки.

Раис Сулейманов становится моим следующим собеседником. Спрашиваю, на чем основана его уверенность, что местная власть в республике плотно срослась с ваххабитами.

– Один из арестованных подозреваемых Айрат Шакиров, более известный как шейх Умар, начал с 2008 года активно ходить по местным мечетям и проповедовать по известной ваххабитской книге. Ему было сделано несколько прокурорских предупреждений, и он из Казани уехал в соседний Высокогорский район, пришел там в мечеть – нельзя же просто прийти и начать проповедовать без разрешения районных властей, а ему глава района Рустам Калимуллин дал добро. У этого шейха Умара не было никаких документов – он фактически имамил сам по себе, нагло отодвинув пожилого человека, штатного имама. Зато у него была своя ОПГ из ваххабитов – его ребята этого дедушку запугали. Ильдус Файзов, когда стал верховным муфтием и начал политику деваххабизации, направил туда своего имама. Представьте себе: пятничная молитва, полный зал прихожан, новый имам должен выступать с проповедью, тут выходит этот Шейх Умар: «Ты кто такой, кто тебя звал?» «Меня муфтий прислал», – говорит он. «Да твой муфтий мне никто!» А глава района тут же, среди прихожан, сидит и ухмыляется.

 
мечеть Кул Шариф  

Другой пример, по словам Сулейманова, связан с Рамилем Юнусовым, имамом главной казанской мечети Кул Шариф, который на этой неделе уехал в Лондон. Религиовед называет его одним из главных лидеров ваххабизма в Татарстане. Юнусов закончил учиться в Саудовской Аравии, оттуда приехал в Нижнекамск, когда мэром там был еще Ильсур Метшин, нынешний мэр Казани, и стал там мухтасибом – главным имамом в городе. Когда Ильсур Метшин перебрался в Казань, он порекомендовал Юнусова президенту Татарстана – тогда еще Минтимеру Шаймиеву – на роль имама главной мечети. «Метшин Юнусову «Лексус» купил, а Юнусов участвовал во всех обрядах Метшиных, вроде семейного имама», – рассказывает Сулейманов.

Ваххабиты называют свою религию «чистым исламом».


«Ваххабизм привлекает молодежь своим радикализмом, дает, если хотите, определенный драйв от служения некой великой идее, – объясняет Сулейманов. – Когда у нас появились в 2010-м первые боевики на юге Татарстана, их возглавлял сын прокурора города Чистополь Руслан Спиридонов – мальчик явно не был обделен деньгами. Вот зачем он берет в руки оружие и идет в лес? Вряд ли из-за денег».

Сулейманов и его соратники били тревогу задолго до теракта, еще в 2010 году, когда организовывали конференцию «Салафизм в Татарстане».

– На нас смотрели как на дураков, клеветников, смеялись над нами, называли исламофобами, врагами татарского народа. Местные власти очень долго создавали имидж благополучного Татарстана, и некоторые процессы старались не замечать. Вот, на днях была встреча у Минниханова и Путина – об этой проблеме вообще не говорили. О хоккее, о сельском хозяйстве, о «КамАЗе – о чем угодно, только не о ваххабизме.

Силовики-федералы организовали бы покушение намного профессиональнее, уверяет Сулейманов. «Известно, что убийца Валиуллы Якупова выпустил шесть патронов, при этом попал только один, а один патрон рикошетом ранил его самого. Силовик бы одним выстрелом убил. Явно убивал непрофессионал». А экономическая версия, говорит он, корнями все равно уходит в идеологию.

– Версия насчет денег вроде бы все объясняет – якобы не поделили квоты на хадж. Саудовская Аравия как монополист, на чьей территории находятся Мекка и Медина, распределяет квоты между государствами – в год порядка двух миллионов, из них 20 тысяч на Россию. Распределением занимается исключительно МИД РФ, при котором создан специальный Совет по делам хаджа. Каждый регион получает квоты из расчета «одна мечеть – одна квота». Квота гарантирует тебе только штамп в посольстве саудовской Аравии, а ты ведь должен туда еще как-то доехать, поселиться там, чем-то питаться, то есть нужен туроператор. При предыдущем муфтии-ваххабите этим занималась турфирма «Идель-хадж», и возглавлял ее Рустам Гатауллин, один из подозреваемых в убийстве. Паломники из Татарстана ехали на автобусе 18 дней от Казани до Мекки, и в дороге перед ними выступал ваххабитский проповедник. Давали соответствующие книги, газеты, в гостинице были лекции по вечерам. Ильдус Фаизов пришел и сказал: у нас традиционный ислам, а если вам не нравится – тогда мы отдадим это другому туроператору. И отдал это «ДУМ РТ хадж» с условием, что будет только ханафитский проповедник. Вот вам и экономическая версия. Хорошо, предположим, из-за денег покушались на Фаизова, но зачем тогда убили Валиуллу? Ведь он на финансовых потоках не сидел, возглавлял учебный отдел, выпускал учебники для медресе. Я его знал – это был бессребреник, жил вместе с женой в однокомнатной хрущевке, где все было заставлено книгами. У того же Юнусова две жены, роскошный коттедж, огромные доходы от мечети, и Якупов мог при желании так жить.

Мечеть Кул Шариф в силу своего статуса превратилась в дворец бракосочетаний. Один только никах – обряд свадьбы – там стоит от 16 000 рублей. При этом прийти со своим фотографом, самим накрыть стол нельзя – обязательно придется воспользоваться услугами мечети. В день проводится 25–30 никахов, общая сумма дохода составляет до 4–5 млн руб. в месяц, и не облагается никакими налогами. «Можно и в Лондоне пожить», – заключает Сулейманов.

Сам Юнусов заявил, что отправился в Великобританию, чтобы сдать английский язык. Сулейманов считает, что он туда поехал по просьбе местных властей, «потому что Британия не выдает никого».

– Не думаю, что Юнусов кого-то лично заказывал, но местные власти, скорее всего, испугались, что федералы его вызовут и он расколется, расскажет много о своей «крыше». Ты, мол, пока лети туда, вот тебе билет, а потом это утихнет, и ты вернешься.

 
Апанаевская мечеть  

Мы идем в Апанаевскую мечеть, где убитый Валиулла Якупов был имамом. Это одна из двух самых древних мечетей в городе, построенная еще при Екатерине II. При советской власти минарет снесли, а здание отдали детскому саду. В 1995 году там опять открылась мечеть. Когда обнаружили, что она стоит не по канонам: она направлена не строго на Мекку – мечеть чуть было не снесли, но имам Якупов нашел выход – ковры просто положили по диагонали, и прихожане стали молиться в нужную сторону.

Рядом с мечетью торгуют книгами издательства, которое возглавлял Якупов, есть и книги его авторства. Многие напоминают с виду дешевые брошюры из бумаги, похожей на газетную. «Покойный имам считал, что пусть лучше человек, у которого в кармане сто рублей, купит себе правильную книжку об исламе, а со временем сможет позволить и небольшую библиотеку», – поясняет Сулейманов.

 
книги издательства Якупова  

Рифат-бабай, инвалид, лишившийся на войне обеих кистей рук, работает в Апанаевской мечети муэдзином – созывает мусульман на молитву. Валиулла Якупов помогал ему восстанавливать Дом муэдзина – историческое здание, в досоветское время принадлежавшее мечети.

– Это самый человечный человек был, добрейший из добрейших, – вспоминает он о покойном. – За богатством никогда не гонялся, жил по шариату, сам был кандидат наук. С 1993 года был ректором медресе, где я третий год учусь. Одному человеку помог школу религиозную открыть, мне вот этот старинный Дом муэдзина помогал восстанавливать. Надо было много документов поднять, в истории разобраться – он и там успевал, и тут успевал, все время говорил мне: не спеши, успеем. В нем все горело, он все время работал.


Вечером 26 июля, на седьмой день с убийства Валиуллы Якупова, в Центре исламской культуры «Иман» проходят поминки. Проходят камерно – пришли люди, которые работали у него в издательстве, в его медресе, были прихожанами Апанаевской мечети. Я сижу за столом с хозяйкой столовой при медресе.

– Мы приехали в Казань в 1993 году из Душанбе. Там я была старшим преподавателем на факультете искусств, все мои дети музыкальную школу закончили. А тут мы были никто, гастарбайтеры, и он нас пригрел, взял под свое крыло. Дал разрешение открыть столовую для учеников медресе – она недорогая, благотворительная, все мои дети в этой столовой работают. Он порекомендовал моего сына в университет – сын окончил с красным дипломом. Когда я вспоминаю его, все время плачу. У кого рука на него могла подняться? Он попадет в рай, я за него каждый день молюсь.

Входит ее дочь в платке, приносит мне чай. На столе плов, бананы, арбузы, чак-чак. В соседнем зале люди встают один за другим и по-татарски перечисляют заслуги погибшего, хозяйка столовой переводит: «Вот этот человек говорит, что какие-то ваххабиты у нас появились, и покойный боролся с ними. Я ничего в этом не понимаю – мы верим в Аллаха, пост держим, молимся». Один из гостей, молодой парень, смущен всеобщим вниманием – это водитель Якупова Ринат, возможно, единственный свидетель убийства. Он неохотно в очередной раз рассказывает, что видел своими глазами: «Говорят, было шесть выстрелов. Я не знаю, я только три гильзы видел».  

Предыдущий материал

«Исламистского радикального подполья в Татарстане нет»

Следующий материал

Алжир. Почему не бывает чужого террора