«Никто не взял на себя ответственность, и, в итоге, человек умер»

Сегодня в столичном СИЗО №1 «Матросская тишина» скончалась тяжелобольная арестантка Вера Трифонова. Трифонова, обвиняемая в совершении экономического преступления,  находилась в «Матросской тишине» с декабря 2009 года.

В том, что произошло, виноваты два человека: следователь Пысин и судья Макарова Одинцовского суда. События развивались следующим образом. Еще недели три назад и адвокат Жеребенков, и мы писали везде, и пресс-конференцию проводили, и пресс-релизы рассылали, привлекали внимание… говорили, ребята, будет плохо. У человека диагноз, ему надо гемодиализ делать каждые два дня. А гемодиализ – это, по сути, искусственная почка, очищение крови надо делать, потому что у человека не работали почки. И ни в одном изоляторе у нас нет аппарата гемодиализа. 

Более того, был случай, когда изолятор испугался ответственности и не взял Трифонову к себе, а отправили ее в можайскую колонию. А те, для того, чтобы ей сделать гемодиализ, отправили ее под охраной в городскую больницу, можайскую. А в можайской больнице сказали, что у них тоже этого аппарата нет, надо в другую больницу. То есть, получается какой-то бред. Человек умирает, а все друг на друга перекладывают ответственность. 

И виновата в этом дурацкая бюрократическая система и два конкретных человека: судья Макарова и следователь Пысин. Потому что судья Макарова совершенно спокойно без каких-либо проблем могла изменить меру пресечения на залог. А следователь вообще мог выпустить под подписку о невыезде и имел на это право без согласия судьи. А когда всплыла вот эта ситуация – когда поняли, что человек умирает, и надо ее выпускать либо под залог, либо под подписку, – следователь не захотел брать на себя ответственность. Мол, судья пусть сама берет на себя эту ответственность. А судья сделала то же самое: пускай следователь на себя ответственность берет. Никто не взял на себя ответственность, и, в итоге, человек умер. Вот и результат.  

Как можно изменить эту систему, я теперь просто не представляю. Если три недели назад были отосланы телеграммы, письма, обращения к президенту, к председателю Верховного суда, мол, человек умирает, помогите! И никто не ответил, всем по барабану. Я даже и не знаю, куда выше еще надо было отправлять эти телеграммы. Господу богу, что ли? Как можно изменить такую систему, если должностное лицо, чиновник во главу угла ставит не государственные или общественные интересы, а свои собственные? Задницу свою в теплое местечко пристроит и думает, как бы не слететь оттуда. Получается какой-то замкнутый круг, тупой совершенно. Его надо разрывать. Разорвать – это значит, что кто-то из этих двух людей – следователь или судья – должен был взять на себя ответственность и сказать: «Человек умирает, я не могу этого допустить, я его отпускаю или, скажем, перевожу на другую меру пресечения». Просто должностное лицо должно было взять на себя ответственность и посмотреть правде в глаза, и сделать все по-честному, по закону! То есть здесь никто не предлагает закон преступать. Человек сидит по тухлой экономической статье – он не убийца, чтобы держать его в тюрьме до упора. 

А как можно оценить такую ситуацию, когда следователь Пысин адвокату Жеребенкову заявил открытым текстом: если Трифонова даст показания против своего подельника – то она будет на свободе? Это все равно, что приставить дуло пистолета и сказать: «Либо ты мне сдаешь своего соседа по парте, либо я тебе пускаю пулю в лоб». То есть человек умирает, а ему говорят: «Дай показания и иди с богом в больницу, лечись, делай свой гемодиализ».

Поэтому, вот как изменить эту систему? Что в данной ситуации реформировать? Нечего! Законодательную базу? Она есть. Никто не мешал под подписку выпустить. Никто! Ни следователю, ни судье. Какая реформа здесь может помочь? Только, видимо, реформа мозгов. Реформа сознания чиновников. Вот какая реформа нужна. Ничего другого я не представляю себе здесь.