В Казань мы прилетели из Москвы поздним воскресным рейсом, наполовину забитым российскими и иностранными журналистами. А к месту трагедии в 100 километрах от Казани прибыли на рассвете. В новостях сообщали, что ближайший поселок Сюкеево стал базой оперативного штаба, однако на месте оказалось, что именно туда доставляют тела погибших, а основной штаб находится на крохотном полуострове-бухте в поселке Куйбышевский Затон.
Сам лагерь сразу впечатлил своими масштабами: огромное количество обычной и спецтехники, повсюду солдаты и офицеры МЧС, полиция, люди в гражданском. С самого начала работа с прессой была выстроена грамотно и четко – быстро стало понятно, что симпатичные мужчины – Марат (со стороны МЧС) и Марсель (со стороны правительства республики) – готовы говорить на камеру, телефон, карандаш по мере сил и наличия свободного времени. По сути, подавляющее большинство информации в первые дни шло от этих двух людей.
Во вторник в Казани прошли похороны большинства погибших и гражданская панихида на пристани речного порта, куда неожиданно пришел бывший капитан «Булгарии». Он рассказал нам в интервью, в каком ужасном состоянии был корабль еще в 2007 году, когда он на нем работал: «Судно уже давно не ремонтировалось. Большие проблемы были с двигателями и электрогенераторами. Я неоднократно докладывал об этом руководству, дело доходило до споров». Нам также удалось взять интервью у одного из водолазов, обследовавших затонувшую «Булгарию» изнутри и занимавшихся подъемом тел погибших на поверхность. Денис Снытко, который также принимал участие в операции по спасению людей на Саяно-Шушенской ГЭС и работал в Южной Осетии, сказал нам, что «тела находятся в разных местах – абсолютно непредсказуемых – и в коридорах, и в каютах», но, по его мнению, команда «Булгарии» успела среагировать, так как основная часть погибших людей находились в спасательных жилетах.
Мы очень хотели взять большое интервью у капитана «Арабеллы» – судна, спасшего из воды всех выживших, Роман Лизалин согласился с нами пообщаться, однако задача усложнялась тем, что он постоянно находился на борту своего корабля. А в МЧС на просьбы помочь в организации доставки съемочной группы к кораблю сказали что-то про ограничение движения гражданских судов в районе поисков тел погибших. Их можно понять – утечку кадров с трупами погибших нельзя было допустить (кстати, даже на кассете с оперативной съемкой МЧС с места операции кадры поднятия тел из воды проходили в режиме перемотки, дабы сделать невозможным их использование). Но удача ждала нас в одной из местных деревень, где замечательный местный житель с сыновьями любезно согласились нас доставить до «Арабеллы» за умеренную плату.
На следующее утро наш отряд начал операцию по десантированию на «Арабеллу». Транспортное средство из соседней деревушки оказалось настолько маленьким, что в него еле-еле уместились два оператора с аппаратурой и корреспондент Елена Милинчич; я отправился наблюдать с ближайшего холма за ходом операции. Немного понервничав из-за вертолета МЧС, курсирующего над зоной операции, я узнал, что наши ребята успешно поднялись на борт судна, где их любезно встретил капитан. В интервью он рассказал, что спасти людей с «Булгарии» удалось благодаря небольшому затишью после шторма, а также слаженности экипажа и пассажиров теплохода «Арабелла», которые очень помогали пострадавшим на борту.
В субботу, когда началась подготовка подъема «Булгарии» на поверхность, всех журналистов доставили на «Петропавловск-Камчатский», откуда и шла работа всех каналов следующие два дня. Но в воскресенье, прямо во время нашего прямого включения, на линии между «Петропавловском» и кранами встал корабль «Прибой», за секунду загородивший весь обзор. А вскоре, после приезда главы МЧС Сергея Шойгу, нам объявили, что «Петропавловск» снимают с рейда и все журналисты возвращаются на берег. Увы.
В понедельник журналисты в основном занимались тем, что искали выгодный вид на краны с берега Волги. Найти их было непросто: уже к обеду были перекрыты основные съезды с главной дороги, идущей параллельно течению реки. А вечером замминистра транспорта Виктор Олерский сообщил о небольших проблемах и отклонении от сроков по подъему «Булгарии». Поднявшийся чуть позже шторм тоже был явно не на руку спасателям. Пока никто не берется прогнозировать что-то по срокам – потому что и правда не знает. Как сказал Виктор Александрович, «мы ставим перед собой примерный график и стараемся его придерживаться», ну а оптимистичный прогноз – «подъем сегодня».
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
Долгими и подробными рассуждениями о том, как трудно, с каким напряжением сил, как …, но все таки смогли поднять корабль… будет,.. как, то смазана мысль о том, что подъем корабля не драматическая цель, а просто средство в поиске виновных… и определения условий, которые нужно выполнить, что бы подобное не происходило в будущем. Где технические стороны мне кажется далеко не на первом месте. Именно обилие слов и репортажей, претендующих уже на ноту надрывности в банальном подъеме корабля (неужели опять норвежцев приглашать придется?) наводит на эту мысль. Трагедия случилась «уже». «Уже» случилась, а не ожидается. Не фиг расписывать, какие «пули свистят» над головами спасателей при выполнении ими своей работы. Рассказывать надо подробно после того, как корабль поднимут и разберутся, как и по чьей вине, он утонул. А вот с этим вспоминая трагедию «Курска» будет «немного» сложней и не так словообильно. Мне, почему то, вот так кажется.
Я в этой стране давно живу и шустриков такого типа насмотрелся. Но в прежние времена все эти чрезвычайщики (и писаки при них) на первый план не лезли и самих ЧП было поменьше, хоть под нами были все объекты и ныне независимых соседей в Азии. А продажность всякой обслуги – это записано в их профпаспорте. Других там не держат. Только вот на таких форумах можно оттянуться и сказать компетентным лицам, что в стране творится на самом деле. Среди них есть и нормальные спецы, понимающие суть и момент жизни. В решения Пленумов они не верили и тогда. Кстати, чернушников и матершинников тогда было меньше.