Новости Календарь

Народ против Сергея Капкова

Народ против Сергея Капкова Сергей Капков. Фото: ИТАР-ТАСС / Вячеслав Прокофьев

«Мы ведем войну с социумом», – грустно произносит журналист Григорий Ревзин, обращаясь к посетителям третьего Московского урбанистического форума. На экране последствия боевых действий – фото взорванной «Ротонды» у музея современного искусства в Перми, который возглавлял тогда, в пору «культурной революции», Марат Гельман. Неизвестные контрреволюционеры бросили внутрь подожженную канистру с бензином – сооружение взлетело на воздух, но не сгорело: конструкцию предусмотрительно обработали противопожарным раствором. То есть к войне подготовились основательно. «Надо честно признать: это война не с идеологическими противниками, а именно с социумом. Это насильственное навязывание культуры», – добавляет Ревзин.

Гельмана в зале явно не хватает. За круглым столом сидят глава Департамента культуры Москвы Сергей Капков, создатель легендарного книжного магазина «Фаланстер» Борис Куприянов, гендиректор Политехнического музея Юлия Шахновская, искусствовед Георгий Никич, директор уральского филиала Государственного центра современного искусства Алиса Прудникова, социолог «Левада-центра» Алексей Левинсон и журналист Юрий Сапрыкин в роли модератора. Речь пойдет о том, как приспособить советскую инфраструктуру досуга к современным реалиям – особенно если этого не хочет народ.

Советское Министерство культуры, созданное в 1953 году, после смерти Сталина, было первым в своем роде, напоминает Капков: «Идеологически это чисто советская идея: до СССР ни одно государство не пыталось управлять культурой в ведомственном ключе». Когда советская система рухнула, говорит он, Минкультуры тоже внезапно оказалось анахронизмом, но его масштабный аппарат продолжил существовать по инерции – и существует до сих пор. Сотрудники библиотек и музеев по всей стране героически пытались выжить, но у них не хватало финансов, а главное, не было потребителя той культуры, которую они олицетворяли.

Культура, которую сегодня – снова в ведомственном ключе, сверху вниз, – пытаются продвигать собравшиеся в зале люди, явно враждебна той, советской культуре вместе с ее героическими хранителями. Когда прогрессивные чиновники приходят реорганизовывать очередной «неэффективный» музей (то есть, на самом деле, без кавычек неэффективный), сотрудники музея грудью встают на защиту: устраивают пикеты, пишут петиции, просят видных деятелей о заступничестве. Но вот парадокс: у новой культуры, насаждаемой революционно, сверху вниз, тоже проблемы с потребителем. «Это как в мультике про Чебурашку, когда звери строили Дом дружбы, – мы создаем учреждения для сообществ, которых пока нет», – замечает Юрий Сапрыкин.

«Наш департамент это экономика счастья», – говорит Сергей Капков. По его словам, 90% москвичей имеют запрос на культурную среду (что бы это ни значило), при этом 38% москвичей воспринимают поход в театр, музей или ресторан как выход в свет. То есть ходят туда редко, по праздникам, – не понимают, стало быть, своего счастья. Но есть и прогресс: «За два с половиной года посещаемость парков Москвы выросла в три раза – с 10 до 27 миллионов человек». Хотя новых парков не строилось – только благоустроили советскую систему.

«Люди, участвуя в наших мероприятиях, чувствуют себя горожанами», – утверждает Капков. Алексей Левинсон из «Левада-центра» не вполне согласен: москвичи, согласно опросам «Левады», впервые почувствовали себя городским сообществом на рубеже 2011–2012 годов (с чего бы это?). Общегородское сообщество, таким образом, у нас уже есть, а вот на периферии, на локальном уровне, люди пока не понимают, зачем им объединяться. «Книгу почитать, кино посмотреть, поработать на компьютере можно и дома – должна быть предложена некая уникальная социальная среда, чтобы людей из домов вытащить», – рассуждает Левинсон.

Таким местом может стать библиотека, говорит Капков. Создатель и идеолог «Фаланстера» Борис Куприянов год назад занялся реформой московских библиотек – в результате библиотека должна из просто места, куда приходят за книгой, стать местом, где общаются, работают, пользуются бесплатным Wi-Fi, пьют кофе и слушают лекции. Таких библиотек в городе открылось уже две – Библиотека имени Достоевского на Чистопрудном бульваре и «Проспект» на Ленинском проспекте. «Старожилы, правда, ругаются: это же библиотека, что вы тут бар развели? Они думают, что мы превратили место для чтения в декорации для ресторана», – признается Капков. Ну что ж, канистры с бензином не бросают – и на том спасибо.

Задача ясна: воспользоваться советской инфраструктурой, чтобы нести современную культуру на периферию. «Периферия – это модернистский советский социалистический проект, – напоминает Ревзин. – Спальные районы строились так, чтобы в каждой точке мегаполиса люди были обеспечены равными благами, в том числе культурными. На каждого человека полагалось 50 квадратных сантиметров культуры. В такой системе вся культурная политика может идти только сверху». Людям же, как говорит статистика, за глаза хватает и этих 50 сантиметров: москвичи не вылезают из спальных районов и вполне довольны ими. «Москва – большая деревня, переселенная в авангардную утопию и сидящая на нефтяной ренте», – ставит диагноз Ревзин. Предыдущий мэр Юрий Лужков, по мнению журналиста, такой Москве полностью соответствовал.

«Мы в городе жить не умеем, – говорит Борис Куприянов, имея в виду то ли собравшихся, то ли москвичей в целом. – У нас есть районы по 30 тысяч человек, где нет ни одного учреждения культуры, например, район Тушино. Мы хотим пойти в тушинскую библиотеку, где можно активно работать с населением». Еще один недавно запущенный проект – объединение 20 выставочных залов Москвы в единую сеть, чтобы нести современное визуальное искусство на периферию. «Сегодня выставочные залы – это институт трансляции дурного вкуса, но народ именно это больше всего любит», – вздыхает искусствовед Георгий Никич, куратор объединения залов.

Об истории с выставочными залами я знаю не понаслышке. На последнем собрании депутатов Южного Тушина мои коллеги подписывали письмо Сергею Собянину с просьбой исключить выставочный зал «Тушино» из этой программы. Вся творческая общественность Южного Тушина обеспокоена, говорилось в письме, художников района очень тревожит судьба выставочного зала. После реформы зал потеряет уникальность, говорилось в письме, и не сможет продолжать благородное дело воспитания тушинских школьников в духе разумного, доброго, вечного. А самое страшное, на улице окажутся те самые подвижники, которые героически оберегали этот островок советского прошлого от бурь капитализма.

Письмо подписали все, кроме меня. Я безуспешно пыталась убедить коллег – по большей части единороссов – что они сейчас беспокоятся не о культурном уровне жителей района, а о работниках бюджетного учреждения, которое стояло себе двадцать лет, организовывало выставки резьбы по дереву, школьных фоторабот и акварельных натюрмортов, никому не мешало, но никого и не просвещало. Вот сейчас, говорила я, мы пустим в район современное искусство, и жителям больше не придется ездить за ним на Солянку или Остоженку. Коллеги смотрели на меня даже не враждебно, а с искренним непониманием. Это потом уже, на форуме урбанистов, я увидела статистику: 38% москвичей вообще не выезжают из спальных районов – аргумент этот не работает в принципе. И только коммунистка тогда ответила мне, что в музее на Остоженке выставляют «творчество сумасшедших» – а она нейрохирург, и ей, дескать, видней.

«Пока мы будем делиться на "мы" и "они", ничего не получится», – тихо заметила в конце Юлия Шахновская, но не факт, что ее кто-то услышал. А пока просветители («мы») большевистскими методами излечивают горожан («их») от дурного вкуса и после удивляются, откуда берется вандализм. А те немногие вроде меня, кому все-таки нужен Дом дружбы, размахивают белым флагом посреди поля битвы и кричат: «Подождите, нет никакой войны!» Мы все же встретимся на днях с Борисом Куприяновым и обсудим судьбу тушинской библиотеки – там как раз продвинутое руководство, они сами хотят перемен. Да и не представляю я жителей Тушина (и любого другого спального района Москвы), громящими музей или книжный, – у москвичей, в конце концов, есть для этого овощебазы. Но разве можно вести войну с народом и одновременно строить Дом дружбы? 

Предыдущий материал

Кто будет строить велодорожки?

Следующий материал

Пять причин создать ТСЖ в своем доме