Новости Календарь

Мои пять копеек: оранжевый зверек, цена патриотизма и царство фикций

Вышли из каникул, как больной из комы, время оглянуться. И не то чтобы пейзаж изумлял новизной. Пляшут у свежих могил поборники морали, сообщая убитым, которые их все равно не услышат, что убитые в своей смерти сами виноваты. На границе война, в обменниках ажиотаж, вокруг – грандиозная стройка нового и, не исключено, дивного мира. Что построится – понять непросто, давайте пока просто посмотрим, как роют котлован.


Охота на Левиафана

Иллюстрация: Гюстав Доре. Убийство Левиафана. Фрагмент

Сказанное выше, к сожалению, – не просто досужие измышления. Это работает, и можно в режиме реального времени наблюдать, как это работает.

Все (кроме меня, видимо) посмотрели попавшую в интернет пиратскую копию «Левиафана» Звягинцева. Фильм, подозреваю, великий, поскольку сразу после его выхода элитная гвардия диванных войск едва ли не в полном составе, забыв про беды и подвиги ополченцев Новороссии, ринулась разоблачать режиссера и доказывать, что в России на самом деле все не так. Который день уже плюются, и есть риск, сами в собственной слюне утонут. А нам придется скучать.

Пока же скучать не приходится.

Открываем, – раз уж мы тут о подводных чудищах, – вестник российского дна, то есть газету «Известия», читаем: «Ассоциация православных экспертов готовит обращение к министру культуры Владимиру Мединскому с просьбой создать «православный Голливуд». Поводом стал фильм «Левиафан» Андрея Звягинцева, который активисты хотят лишить прокатного удостоверения. По их мнению, картина порочит Русскую православную церковь, открыто критикует Российское государство и по этим причинам не должна появиться на широких экранах. Об этом «Известиям» рассказал глава ассоциации Кирилл Фролов.

— Я бы перестал стесняться того, что нашу организацию обвиняют в попрании свобод. Мы не должны ни перед кем оправдываться. «Левиафан» — это зло, а злу не место в прокате, — уверен Фролов. — Мы попросим Министерство культуры не допустить выхода фильма на экраны и приступить к созданию «православного Голливуда».

Фролов, разумеется, – записной клоун, а все бесчисленные ассоциации и корпорации, которые он возглавляет, – полнейшая фикция. Но важно понимать, что вовремя сказанное правильное слово без следа не остается: то, что озвучил человек недалекий, для людей мудрых вполне может стать источником идей и денег. «Православный Голливуд» в сегодняшней России – не просто глупость, но еще и неизбежность.

А пока новая грандиозная стройка еще не началась, на месте будущей студии имени Ильи Пророка активно выжигается почта, чтобы, не приведи господи, чего не выросло. В Министерстве культуры, например, уже готовится постановление, согласно которому в России будут запрещаться к прокату фильмы, «создающие угрозу национальному единству, порочащие национальную культуру и подрывающие основу конституционного строя».

Слова эти – звенящая пустота, как все почти громкие слова дней наших. Они не значат ничего, то есть значат все, что угодно, а следовательно, скоро мы вполне можем лишиться возможности видеть нормальное кино. А на его месте с неизбежностью вырастет мухомор «православного Голливуда».

Я, кстати, опережая время, даже сценарий начал писать в надежде на будущую экранизацию: в далеком заснеженном селе, ну, в Териберке, допустим, священник – ренегат и негодяй, учит паству, будто Христос проповедовал добро и милосердие и что его распяли евреи. Евреи нашего бога, представляете себе! Жалкие какие-то евреи. Ну, конечно, жители, сплотившись, за неимением поблизости национального лидера, вокруг главы местного отделения «Единой России», пишут куда следует донос. Приезжают из города следователи, производят обыск. Находят Евангелия и прочую запрещенную литературу. Ренегата-священника топят в реке, начинается веселый праздник.

Жители поют, танцуют и благодарят президента за то, что даровал им дождь.

Далее: Гордое имя

Предыдущий материал

Мои пять копеек: первый тост, искупление грехов и пополнение бюджета

Следующий материал

Мои пять копеек: безнравственное любопытство, эти экскременты и русский фатализм