Мэдофф, Аль-Капоне и британский хакер: доктрина путинского правосудия

Последние высказывания Владимира Путина, что он не в курсе так называемого «второго дела» Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, вызвали такое количество отзывов и комментариев, что пытаться добавить хоть что-то – дело абсолютно неблагодарное. Те, кто мечтал, что Путин скажет нечто вроде: «Думаю об этом деле каждый день, страдаю, по ночам иногда плачу…» – просто жестко обломились. Однако воззрения Владимира Владимировича на уголовное правоприменение – в частности, в отношении Ходорковского, – все же стоит проанализировать.

Год назад Владимир Владимирович сделал поистине бесценное высказывание, над которым понегодовали, посмеялись и, конечно же, успешно забыли. А зря. В одном интервью Путин описал очень кратко целую уголовно-политическую доктрину, придерживаться которой он считает, очевидно, правильным делом.

Итак, он провел параллели с делом Ходорковского в отношении трех широко известных дел. Во-первых, это дело Мэдоффа, во-вторых, дело Аль-Капоне, в-третьих, дело хакера из Великобритании, который за ущерб в $1 млн подлежал выдаче в США. Таким образом, премьер очень кратко и практически в «апокрифической» форме обозначил три близких ему принципа правоприменения в уголовной сфере.

Принцип «Мэдоффа»: неотвратимость наказания вне зависимости от финансового состояния и положения в обществе. Богат был осужденный и связями не обижен, но не помогло это ему против американской Фемиды. Что, впрочем, там никого не удивило. И покруче садились. Плюс, второй уровень этого принципа: Мэдофф умудрился построить свою «пирамиду» под бдительнейшим оком (совсем уже выпятившимся после скандала с компанией Enron и их аудитором Arthur Andersen) американских контрольных властей. Кто знаком с американской бюрократией, знает, каково это. Arthur Andersen умер раз в пятьдесят быстрее «Юкоса», в страшных корпоративных мучениях, без участия спецназа и прокуроров. Причем эту самую хваленую американскую бюрократию так особо уж в ротозействе никто и не обвинил. Так, попеняли... Типа, очень уж ловкий попался мошенник.

Только для справки. Для желающих спросить, почему у нас вслед за МБХ не сели олигархи по списку, на Западе тоже заготовлен вразумительный ответ под названием prosecutorial discretion – широчайшее право прокурора решить, кого «запросекютить», а кого отпустить гулять. Очень многие и гуляют. Правда, об этом ВВ умолчал. Ничего. Потом спросят – скажет.

Принцип «Аль-Капоне». Практически каждому известно, что он был посажен американскими властями за уклонение от уплаты налогов, поскольку, якобы, других его преступлений они не смогли доказать. То есть Владимир Владимирович говорит приблизительно следующее: «Не грех и по понятиям посадить вора за то, что ты знаешь, что он вор, но конкретное воровство доказать не можешь, а можешь вменить ему что-то «левое». Приемчики эти известны нашей доблестной, реформируемой в полицию милиции: подложить наркоту, вменить незаконную предпринимательскую деятельность, если человек утерял какую-то бумажку, или заявление об изнасиловании оформить.

Чисто жегловское, вы скажете: вор должен сидеть и точка. Но как выясняется, еще до Глеба Жеглова это все неплохо освоили американцы. Причем, лица, знакомые с американским правосудием, могут отметить его скверную привычку предъявлять обвинения по множеству «оснований», из которых хоть что-то обычно прокатывает. Жертва это понимает и предпочитает договориться, посидеть «немного» (как отдельные «неглупые» люди в деле, например, Enron), чем загреметь на «всю катушку», крича о своей невиновности. Да что там далеко ходить, посмотрите на Чапмен и Ко… Признали что курили, но не затягивались, и «скромно стуча копытами, удалились в сторону моря».

Принцип «хакера»: неотвратимость наказания даже за небольшое преступление. ВВ прямым текстом говорит: «У нас тут, понимашь, человек всяко-разно несколько ярдов «спилил» и «помылил», а вы несчастного айтишника на «лимоне» поймали и крик на весь мир устроили. А нам еще чего-то предъявить пытаетесь». Тут он, конечно, мог много чего добавить и про Борис Абрамовича, про «политически ангажированное» английское правосудие, которое никого не выдает, но, опять же, не стал. Экстрадиции – вообще штука сложная. И англичане, бывало, рыдали, что США им якобы ирландских террористов не выдает и, как выясняется, Россия не выдает гораздо больше, чем экстрадирует. То есть, принцип неотвратимости, конечно, есть, но исполняется он, строго говоря, избирательно. Небезызвестного Могилевича весь Интерпол с ФБР обыскались, а он жил преспокойно в Подмосковье. Но суть премьер точно уловил: и за меньшее выдать могут.

Стоп! Только не надо кричать, что Путин опять врет или еще чего похуже о преступлениях режима. Речь сейчас не о том, что в России все эти принципы выполняются, как бы это мягче сказать, – с точностью до наоборот и с потрясающим разрушительным эффектом. Насчет Запада-то Путин если и передергивает, то во вполне допустимых для него рамках. И куда ни кинь, ВВП, вроде как, и прав получается… И возразить вроде как нечего…

Кроме разве что одного: неотвратимое наказание, о котором говорит Путин, должно назначаться по результатам рассмотрения дела независимым судом, а виновность лица должна быть установлена в определенном законом порядке. С тем, «канает» ли суд в деле Ходорковского-Лебедева под независимый, еще предстоит разобраться Европейскому суду. И будем надеяться, что к моменту появления решения «по существу» уголовно-правовая доктрина Владимира Владимировича еще больше прояснится, и он расскажет нам еще пару апокрифов о том, почему решение это исполнять не надо. Гуантанамо вспомнит али еще чего. А пока он прав, конечно… Не стреляйте в премьер-министра – он трактует закон, как умеет.