Новости Календарь

«Гребаная цепь» Мединского. Кому нужны перестановки в мире культуры?

Владимир Мединский. Фото: Валерий Шарифулин / ИТАР-ТАСС

Что происходит в мире культуры? Генеральный директор Большого театра Анатолий Иксанов покинул свой пост до истечения контракта – об этом во вторник на встрече с сотрудниками ГАБТа сообщил министр культуры Владимир Мединский. По словам министра, причиной стала непростая ситуация в самом театре. Новым руководителем Большого стал Владимир Урин, возглавлявший Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. Неделю назад случилась не менее громкая перестановка: легендарную Ирину Антонову на посту директора ГМИИ имени А. С. Пушкина сменила арт-директор Музейно-выставочного объединения «Манеж» Марина Лошак (с работниками музея ее также знакомил Мединский). А еще в начале недели министр культуры уволил директора Политехнического музея Бориса Салтыкова, а на его место назначил заместителя директора Юлию Шахновскую. Это было необходимо, чтобы «объединить новые традиции с новыми течениями», туманно объясняет министр Мединский.

Похоже, что у деятелей культуры появилась своя «гребаная цепь» увольнений и перестановок, как это было год назад в СМИ. Но там была своя логика: посты теряли руководители медиа, раздражавших власти. Эксперты Slon сейчас говорят скорее об отсутствии логики в действиях Минкульта: увольнения и назначения, которые идут одно за другим, – попытка заткнуть все дыры, но не результат новой культурной политики властей. 

Марина Давыдова,
театральный критик, главный редактор журнала «Театр»

С одной стороны, культурная политика необходима, с другой – я ее побаиваюсь. Есть некие тенденции по стране в целом, – я бы сказала, фашизоидные тенденции, – и если культурная политика будет сводиться к запретительству, цензуре, морализаторству, квасному патриотизму, то такая культурная политика еще страшнее, чем отсутствие оной. Но, с другой стороны, в цивилизованных странах государственная стратегия развития культуры существует. И она действительно необходима.

Череда снятий-назначений последнего времени ни на какую культурную политику не походит вовсе. Они, к слову, происходят не только на федеральном, но и на муниципальном уровне. Несколько дней назад Театр Станиславского возглавил Борис Юхананов, Клим стал руководителем Центра драматургии и режиссуры, команда Дмитрия Волкострелова не так давно пришла в Театр на Таганке. Я хорошо отношусь и ко всем вышеперечисленным режиссерам, как и к Владимиру Урину, и к Марине Лошак, новому директору ГМИИ. Но непонятно, почему надо было снимать Иксанова до истечения срока контракта, что такое случилось? Для чего было назначать Дмитрия Волкострелова, человека, безусловно, талантливого, но по определению андеграундного, в большой репертуарный театр? Марина Лошак только недавно возглавила Манеж и вроде неплохо работала на новом месте. Вдруг раз – и перестановка. И кто придет на место Лошак? А на место Урина? Есть подходящие кандидатуры? Какая логика во всем этом?

И потом, очень часто недостаточно взять продвинутого человека и поместить его в пространство старой культурной институции – нужны реформы самой институции. Особенно, повторяю, в театре, которые сейчас напоминают поместья с сидящими в них крепостными крестьянами (актерами). Вот они сидят и ждут: какой к ним придет барин – хороший или плохой? Сама эта структура настолько негибкая и неудобная, что ее принципы давно пора пересмотреть. Нужны реформы на законодательном уровне, нужна очень грамотная реструктуризация и модернизация театральной сферы, тогда назначения – более или менее удачные – обретут вид культурной политики.

Пока же мы видим не политику – хорошую или плохую, не важно, – а скорее конвульсивные, спонтанные движения чиновников, которые реагируют в основном на громкие скандалы. Уверена, что отставка Иксанова связана с внутритеатральными дрязгами, а не с «культурной политикой». Это может быть результатом его конфликта со Светланой Захаровой (примой Большого театра. – Slon), например, – членом партии «Единая Россия» и депутатом ГД. И если логике, то бишь целенаправленным действиям, можно что-то противопоставить, даже если эта логика кажется неправильной и извращенной, то что можно противопоставить тотальному хаосу? А именно его, как мне кажется, мы и наблюдаем сейчас в культурной сфере. 

Анна Степанова,
профессор кафедры истории театра России РАТИ-ГИТИС:

Ничего хорошего про министра культуры Мединского я сказать не могу, в его действиях не вижу никакой плодотворной логики. Что касается назначений, то они происходят по старым советским традициям: втемную, при опущенном железном информационном занавесе, согласно известным только им чиновничьим бюрократическим задачам. Торжествует стиль замшелых советских времен, когда нужно всех подчинить единой воле, и воля эта не должна обсуждаться. А что лежит в основе волевых решений, мы можем только гадать. Очевидно, что у нас в сфере культуры сверху и донизу имеет место системный кризис менеджмента. Его результаты стали настолько вопиющими, что приходится принимать пачками такого рода решения.

Идет лихорадочное затыкание дыр, которые возникают совершенно по разным поводам, в том числе и по вине Министерства культуры, которое давно уже махнуло рукой на культурную политику страны в целом. Сейчас культура легла под ноги экономическим интересам, культура просто должна обслуживать деньги. Театры теряют репутацию, рушатся, плетутся интриги, все это обрастает сплетнями – и появляется печальный флер вокруг культуры как таковой. Уничтожают особняк Волконских в Москве, разрушают и другие памятники архитектуры. Это все очень больно наблюдать. Это все на крови какой-то делается.

Я не вижу внятной целостной культурной политики и в Москве – пока это просто стремление капковского департамента привести подведомственные культурные учреждения хоть в какое-то цивилизованное состояние. Потом уже должна появляться осмысленная стратегия, тактика и идеология. И подходы к различным культурным проблемам все-таки должны быть очень разными, гибкими. Где-то – с ориентацией на модные тренды, а где-то – с опорой на уже хорошо забытое старое. Для академического искусства, для науки, для сохранения культурных ценностей мода в чистом виде просто страшна, есть вещи, с ней несовместимые. У московских властей, как мне кажется, тоже пока нет целостной культурной парадигмы.

Анна Монгайт,
телеведущая

Между этими событиями вообще никакой связи нет. Назначение моей мамы (Марина Лошак. – Slon) – давняя история, которая долго согласовывалась. История с Иксановым – это история внутри Большого театра. Салтыков – совершенно другая история, она не имеет отношения к культуре. Общей логики в действиях Министерства культуры нет. Мединского назначали как человека в первую очередь управляемого, и в большинстве решений, которые он принимает, видны какие-то подводные течения, камни. Он выполняет чужие задания и вряд ли когда-нибудь обретет самостоятельность. Для этого такой человек и назначался. Он не человек культуры и не политический игрок.

Ничего катастрофичного, в общем, не происходит. Отсутствие культурной политики означает отсутствие у государства понимания собственной идентичности. Мы патриоты или мы ориентируемся на Запад и хотим быть не хуже Америки? Мы хотим следовать традиции или быть современными? Должны появиться ответы на эти важные вопросы, а мы на них каждые два-три года отвечаем по-разному. Мединскому при назначении никаких указаний на этот счет не давали.

На уровне Москвы культурная политика как раз таки хорошо прослеживается: это придание культуре нового импульса, осовременивание традиционных институтов. Но московские власти готовы идти на риски, жертвовать собственной популярностью ради экспериментов. Если они поставят сегодня Алину Сапрыкину в Музей Москвы, это не значит, что завтра же он должен стать посещаемым. А федеральные власти занимаются популистскими мерами и шагами, им важно нравиться народу прямо сейчас. Это многое говорит о Капкове и Мединском. Мединский боится больших шагов: у него нет четкого понимания, как все должно быть, а у Капкова видна общая линия. Мединский действует сиюминутно, а если Капков меняет руководителя Театра Гоголя, это не значит, что в Театре Гоголя что-то сломалось.

Марат Гельман,
галерист, недавно уволенный с поста директора музея PERMM

Пока сеть увольнений и назначений – это предъявление решительности в старой, ведомственной, а не новой культурной политике. То есть часть из них давно назрела, но предшественники осторожничали, а Мединский – нет. Честь ему и хвала, но есть опасность, что, увлекшись сменой руководства в подведомственных учреждениях, он решит, что это и есть новая культурная политика. А ведь в стране 2500 музеев других ведомств. Там он не может снимать-назначать. А политика должна касаться и их. 

Мединский пока действует как Путин первого срока. Говорит вещи часто странные, популистские, не имеющие особого смысла, но действует чаще верно. Верно, если считать, что Минкульт – это ведомство, которое управляет подведомственными институтами. Капковский, как и пермский опыт, – это альянс города и культуры. Федеральная власть должна решать другие задачи. Все это обсуждалось еще при Медведеве, но пока не востребовано. 

Настораживают, конечно, попытки использовать культуру в советском смысле, как инструмент для пропаганды. Культура инструментальна, она многое может, но лучше пусть наймут рекламистов делать патриотические ролики, чем будут выделять деньги на патриотические фильмы. И эффективней для пропаганды, и не унизительно для деятелей кино. 

По поводу общей линии: надо разделить культурную политику и художественную. Никакой общей художественной политики быть не должно. Художественную политику определяет только сама художественная организация (музей, театр). А вот единая культурная политика – то есть система отношений – нужна. 

Предыдущий материал

Марина Лошак о Пушкинском музее: «Здесь много привидений, разных и прекрасных»

Следующий материал

«Новая социальная поэзия» – грандиозный фейк