Казна своих не сдает

о росте числа чиновников:

В наших регионах федеральных чиновников в среднем в три раза больше, чем региональных чиновников. Эта пропорция [иногда] меняется: в Чечне, например, местных чиновников больше. Но в среднем по России – соотношение один к трем.

То, что число федеральных чиновников растет, – это плохая новость. Это означает, раз они сидят на федеральном бюджете, зарплата платится из федерального бюджета, – в их отношении не было принуждения к сокращению. А регионы – не все, конечно, у некоторых вырос бюджет, но все равно их принуждали сокращать численность, и это сделали. У федералов такой необходимости не было. Или ощущения необходимости, что это надо сделать, не было.

Сняты ограничения на число заместителей, которые были [раньше]. За счет этого штаты могут разрастаться. Логика простейшая: любая бюрократическая структура, если ее не ограничивать, разрастается самопроизвольно, придумывая себе функции. Это закон Паркинсона. Значит, на уровне федеральных чиновников не работают барьеры для разрастания.

Никита Белых, губернатор Кировской области:

В Кировской области еще в начале года было принято решение о сокращении штата сотрудников администрации в среднем на 15%, при этом сокращение зарплат не планируется. В настоящее время высвобождено уже порядка 200 человек, что до конца года позволит сэкономить около 60 миллионов рублей. Мы прогнозируем, что в 2009 году бюджет Кировской области недополучит доходов примерно на 2 миллиарда рублей, поэтому эти 60 миллионов рублей точно есть куда направить.

о сокращениях среди госслужащих:

Думаю, что у нас ситуация даже более благоприятна, [чем в США], в отношении государственных чиновников по крайней мере по двум причинам. Во-первых, потому что у нас как раз в канун кризиса целый ряд мер был предпринят и по повышению зарплат госслужащим, это обосновывалось тем, что в сравнении с частным бизнесом места на госслужбе оказываются неконкурентными. Во время кризиса везде, и тем более у нас, те люди, которые оказываются ближе к госсредствам, бюджетным средствам, гарантированным источникам доходов, те люди, которые распределяют эти средства, – они, естественно, оказываются в выигрыше. В этом смысле сравнительные преимущества госслужбы только увеличились.

Можно вспомнить заявления, которые делал в конце прошлого года Путин с подачи Минфина, что в целом ряде случаев расходы региональных бюджетов на содержание аппарата существенно выросли. Тогда был скандал, когда мэр Москвы Лужков обвинил Кудрина во лжи, по сути дела. Кудрин сослался на тот отчет, который ему представили московские финансовые службы. Мало того, что в период кризиса преимущество госслужбы, а именно стабильность, которая гарантирована госслужащему в отличие от бизнесмена, оно проявляется в большей мере, чем в благополучное время, – так еще и чиновники оказались в центре распределения тех огромных финансовых средств, которые государство на борьбу с кризисом направило.

Сокращения прошли местами, в некоторых регионах были сокращены расходы регионального бюджета на содержание собственной бюрократии, ведь госслужащие в регионе, бюджетники – это большая категория людей. Сокращения действительно были, но где-то они были проведены «по живому», а где-то только за счет вакансий и естественного выбытия людей, непринятия им на смену других.

В прошлом году кризис ударил в первую очередь по наиболее развитым и благополучным регионам, которые, с одной стороны, потеряли огромную долю собственных доходов, с другой стороны, ничего не получают от федерального бюджета, то есть не являются дотационными. В этих случаях, когда регионы столкнулись с огромным дефицитом своих бюджетов, вполне логичным действием региональных властей было сокращение там, где можно, в том числе и за счет сокращения расходов на содержание аппарата.

А большинство регионов, которые являются получателями федеральных субсидий, они были в этом смысле в более выигрышном положении, потому что они как не жили за счет своих собственных доходов, так и [сейчас] получают гарантированную финансовую помощь из Москвы. Их кризис в этом смысле затронул в меньшей степени, почему и возмущались депутаты, что в наиболее дотационных регионах, в маленьких республиках зарплаты региональных чиновников существенно превышают зарплаты крупных чиновников в регионах-донорах федерального бюджета, а иногда сопоставимы и превышают доходы высокопоставленных федеральных чиновников. Здесь, несмотря на все попытки федерального центра, этот процесс регулировать, бюджет как субсидировал, так и продолжал в прошлом году субсидировать, никаких стимулов для сокращения числа чиновников и их доходов не давал.

В этом году ситуация меняется, и федеральный бюджет уменьшает те финансовые потоки, которые шли на поддержание социальной стабильности, которые шли в прошлом году. В этом смысле в этом году под ударом оказываются регионы другого типа, в первую очередь регионы, которые пусть и не в очень значительной степени, но получали финансовую помощь со стороны финансового центра. Ситуация может существенно меняться.

На федеральном уровне сокращение тоже прошло, по-моему, два раза на 15%. Когда сокращается бюджет ведомства, то это ведет и к сокращению числа занятых, а иногда и к сокращению доходов в первую очередь за счет переменной части, разного рода премиальных, доплат и т.д. То, о чем заявил Медведев – сокращение численного состава МВД на 20%, – это такая генеральная тенденция. Другое дело, что ей ведомства, как могут, сопротивляются, и часто небезуспешно сопротивляются.

На мой взгляд, максимальные потери налоговых поступлений несли муниципальные и региональные уровни, но в прошлом году это в какой-то степени компенсировалось из Москвы. В этом году компенсации сократились. И, на мой взгляд, в первую очередь стоит ожидать сокращений внизу, потому что они в каком-то смысле по остаточному принципу получают федеральные деньги. А наверху чиновники будут себя обижать в последнюю очередь.

о сокращениях среди госслужащих:

В Штатах механизм достаточно понятен: кризис очень сильно сказался на доходах штатов и заставил отдельные штаты и муниципалитеты, которые обязаны иметь сбалансированные бюджеты, сначала ужаться, а потом «резать» служащих, что сейчас происходит в Калифорнии особенно ярко. Кризис сильнее всего ударил по крупным штатам, которые больше зависят от подоходного налога, где последние десять лет рос госаппарат, и сокращают людей больше всего именно там. Кроме того, там ограничена возможность для федеральной раздачи слонов: если, грубо говоря, повышение расходов на оборону увеличивает количество федеральных служащих, то на штаты перекинуть деньги достаточно проблематично.

У нас ситуация немножко другая, потому что у нас в плохой налоговой ситуации оказались все, не только самые крупные. С другой стороны, у нас проще дать регионам федеральных денег. Плюс ко всему, занятость не занимает в расходах такого количества, как у них. Понятно, что в прошлом году были прецеденты, например, когда в Забайкальском крае на 20% решили урезать персонал отделов соцзащиты, хотя, казалось бы, это именно те, кто в кризис должен в первую очередь работать. Но это, скорее, экзотика, у нас работают другими методами.

Сокращения в госорганах (да и в госкомпаниях) по-российски чаще всего происходят следующим образом: есть незаполненная ставка уборщицы, ее и сокращают. Или уборщицу выводят за штат и подписывают договор с клининговой компанией. Сокращения были, но при этом масштабы несравнимы. До последнего времени у нас в госаппарате, по крайней мере на низовых уровнях, делали вид, что госслужащим платят, а сами чиновники работали либо за идею, либо за дополнительные доходы, либо потому, что ни на что другое не были способны, к примеру, когда в маленьком городе можно найти работу только на госслужбе. Обратная сторона этого контракта – фактически пожизненная занятость. Наверное, это будет меняться с ростом зарплат госслужащих, но процесс, как и все связанное с государством, будет достаточно медленный.

Если говорить о зарубежном опыте, то понятно, что он очень разный. Даже в муниципальном секторе в тех же Штатах, где проще всего проводить увольнения, это выглядит болезненно. Реально сокращения идут практически везде. И в европейских странах, и в Штатах понятно, что режут не основные функции государства, а всякие побочности и приятности типа программ борьбы за равенство полов.

У нас резать, скорее всего, не будут, потому что как огня боятся безработицы и будут скорее урезать зарплаты и поддерживать занятость искусственным образом. Риск массовых сокращений чиновников у нас мифический. Федеральный бюджет у нас в приличном состоянии, федералы, условно говоря, будут сокращать армию или оптимизировать занятость в отдельных госструктурах, но при этом федеральный госаппарат в целом достаточно стабилен по количеству работников. На местном уровне могут быть более значимые подвижки, потому что реально в последние годы федеральный аппарат рос достаточно умеренно и по расходам на себя, и по количеству голов, а на местном уровне плодились как кролики.

о сокращениях среди госслужащих:

На Западе все равно занятость в госсекторе, госаппарате остается одной из наиболее стабильных. Просто законодательство такое, что государственный служащий защищен от увольнения гораздо надежнее, чем работник любой другой сферы.

У нас это не совсем так. У нас, как ни странно, занятость в госаппарате не является очень стабильной. Например, известная вещь: приходит новый президент – может измениться структура правительства. Соответственно, начинается реорганизация, а раз реорганизация, то работники соответствующего госоргана выводятся за штат. А у нас особенность такая, что человек проходит госслужбу именно в конкретном госоргане, а не абстрактно в государстве. Соответственно, у него нет никаких гарантий, что он свою занятость сохраняет.

На Западе в целом ситуация иная, потому что, если ты нанят государством – это не совсем то, что по-нашему называется бюджетниками. В госаппарате, если ты нанят, то у тебя очень высокие гарантии сохранения занятости, если ты не совершаешь чего-то неподобающего.

Мы наблюдали везде, что возрождается экономическая роль государства, в том числе и его роль в занятости. Для кризиса это вполне естественное явление. Вероятно, что когда кризис рассосется, ситуация пойдет в другую сторону. Как-то государство начнет уходить из экономики более-менее активно, и занятость в госсекторе тоже начнет снижаться, но не обязательно в госаппарате. С госаппаратом всегда вопрос особый.

Мы знаем, что еще с советских времен мы боремся за сокращение административного, управленческого персонала во всех сферах. И на производстве, и в госаппарате он рос и расти продолжает. Видимо, это процесс совершенно неостановимый, при этом каждый конкретный госслужащий надежно себя чувствовать не может. о предстоящих сокращениях в регионах: Чаще всего такое сокращение идет путем сокращения вакансий. У нас практически в каждом госоргане существует достаточное число вакансий, которые чаще всего используются как способ немножко поднять оплату труда тем, кто занимает должности. За счет вакансий возникает некая экономия оплаты фонда труда, и эта экономия распределяется среди работников. Чаще всего, когда начинаются разговоры о сокращениях, это сводится к тому, что начинают сокращать вакансии. Иногда сокращают людей, которые уже на самом деле доработали до пенсионного возраста, но по закону они еще могут некоторое время на госслужбе работать с согласия руководства госоргана. Идет сокращение таких людей. Людей трудоспособного возраста стараются все же не увольнять. Если увольняют, то чаще всего пристраивают в госучереждениях, либо иных госорганизациях, различных ГУПах, МУПах, зависимых от государства акционерных обществах. Причем не обязательно в тех, где есть контрольный пакет государства, – к примеру, предприятие зависит от государства как от крупного заказчика. Механизмы такие.