Грехи: от киоска до гипермаркета

Протоиерей Максим Козлов
Настоятель Церкви святой Татьяны

Я бы не употреблял слово «бизнес», то есть «дело», по отношению к азартным играм. Это паразитирование на человеческих страстях, так же, как и проституция, является паразитированием на блудной страсти. Бизнес предполагает или некоторое производство ценностей – промышленных, сельскохозяйственных, разумное распределение финансов – или некое упорядочивание системы, если говорить о бизнесе не в спекулятивном смысле. В результате игорного бизнеса ничего не производится, а разговоры о том, что он приносит налогами блага государству, являются спекуляцией, потому что то зло, которое приносит он судьбам конкретных людей, – оно совершенно с этим несоизмеримо.

Протоиерей Максим Козлов
Настоятель Церкви святой Татьяны

Можем ли мы говорить, что проститутки, практикующие традиционные виды секса, осуждаются меньше, а извращенные – больше? Абстрактно, конечно, это различие можно произвести, но, так или иначе, и то, и другое неприемлемо. Конечно, можно проводить градацию между возможностью людей разориться на рулетке или на карточной игре на три игрока в течение нескольких дней и интересом к тотализатору, но принципиальным образом различить нельзя. Болеть за любые команды люди могут, не подогревая себя денежными ставками. И в бильярд, и в спортивный покер можно играть ради интеллектуального интереса. Грех связан именно с извлечением финансовой прибыли из страстного вовлечения людей и с провокацией страстно увлеченных людей на отдавание денег в этот бизнес.

В православной традиции действует определение святого Иоанна Лествичника, который говорит, что «есть только один грех: если кто, согрешая, не в раскаянии пребывает». Поэтому здесь градацию мы должны проводить не столько по конкретным видам, сколько по мере вовлеченности. То есть насколько страсть человеком владеет. Если он, выехавши на дачу с друзьями, поев шашлыки и запив их добрым вином, сядет за преферанс – этому можно не восторгаться, но и не морализировать чрезвычайно по этому поводу. Даже если они по мелочи там перекинутся. Если при этом он дачу проиграет – это уже другая ситуация. Но лучше пусть на щелбаны играют или на то, кто завтра трезвый в Москву за рулем поедет.

Но если речь идет о вовлеченности такой, когда человек вместо семейного досуга с женой и детьми идет в карточный клуб, или если он, получивши зарплату, утаивает часть ее сознательно от близких, потому что не может без этого прожить, или если, еще хуже, он уже может утащить вещи из дома, потому что страсть овладела им настолько, что он считает, что завтра непременно отыграется, – я перевел бы разговор не в плоскость видов деятельности, а в овладение игорной страстью человеком. Чем больше организация это провоцирует, тем больше ответственности на человеке, который этой провокацией занимается. Точно так же, как больший грех на том, кто наркотики распространяет, сам их не употребляя, чем на том, кто оказался в это вовлеченным.

Организаторы покерных клубов? В них с трудом предполагаю альтруистов, которые дают место и организуют пространство только из желания того, чтобы люди приятно и культурно проводили время за карточной игрой. Там есть определенная финансовая заинтересованность, какого рода – не знаю. Но я бы не переводил бы это в довольно невинный уровень бизнеса – как получение добавочной стоимости за аренду.

Существуют лотереи благотворительные, которые никого ни на что не провоцируют, и в которых участник исходит не столько из надежды выиграть, сколько из осознания того, что эти деньги пойдут на некоторые позитивные начинания. Если теоретически предположить, что эта цель реально выдерживается, что значительная, а не минимальная часть денег, собранных от лотереи, идет на помощь онкологическим больным, на строительство медицинских центров или другие позитивные задачи, то распространение лотерей вряд ли можно считать нравственно неприемлемым. И я с трудом представляю человека, который лотереи Росохранкультуры покупает с такой увлеченностью, что тратит на это большую часть ежемесячного дохода. В этом смысле большую опасность могут представлять так называемые быстрые лотереи, которые также могут провоцировать такого рода привязанность человека. Когда открыл, и сразу на месте получил выигрыш. Но в принципе могу допустить, что могут быть социально ориентированные лотереи, которые всеми организаторами и участниками оцениваются как благотворительный проект, в первую очередь. Можно лотерею организовать на приют. Ну, почему нет?

Протоиерей Максим Козлов
Настоятель Церкви святой Татьяны

Прелюбодеяние страшнее, поскольку прямым образом эксплуатируется личность той женщины, которая в этом участвует. Азартные игры лучше, чем прямое воровство. Но к воровству очень близко примыкают. Стоят в одном ряду с наркоманией и алкоголизмом.

Протоиерей Максим Козлов
Настоятель Церкви святой Татьяны

Таинство покаяния подразумевает две составляющие. Первое – человек в себе осуждает грех, которому подвержен, и второе – осуждая его с полной степенью откровенности на исповеди, он предполагает намерение к этому не возвращаться. Если вор плачет, кается и внутри осознает, что жизнь такая, что через неделю пойдет «на дело», это покаяние Богом не принимается. По сути, он находится в категории нераскаявшегося грешника. Так же и по отношению к владельцам игорного бизнеса. Единственным свидетельством их действительного прихода к церкви может быть перемена вида деятельности. Не могу представить православного христианина с неискаженной психологией, который сочетает церковную жизнь с подобного рода бизнесом. Если они есть – это все же некоторая аномалия по отношению к тому, чему нас учит церковь.

Речь не о конкретном внешнем наказании со стороны церкви, а о суде совести. Я не представляю ныне ситуации, чтобы церковный суд занимался подобными вещами. Это все-таки дело совести каждого человека.

Протоиерей Максим Козлов
Настоятель Церкви святой Татьяны

Долг, который возникает в результате сознательного поступка, даже если поступок обусловлен не слишком нравственной жизнью, так или иначе его нужно возвращать. Лучше бы, конечно, чтобы он этим не занимался. Но возврат того, что мы должны, является нравственно обязательным. Можно привести аналогию с налогами: даже если нам не нравится, на что налоги идут, я их обязан платить. Например, в некоторых государствах налоги могут идти на поддержание абортариев. Но это не значит, что люди, с этим не согласные, не должны платить налоги.

Протоиерей Максим Козлов
Настоятель Церкви святой Татьяны

Я бы здесь отослал к Евангелию. Здесь вопрос не о внешнем наказании, а насколько сам человек осознает, что он делать не должен. Человек, который сколотил состояние на подобном бизнесе, должен не просто перестать этим заниматься, но, поняв, сколько зла он принес множеству людей, выйти с какой-то действенной инициативой с теми деньгами, которые есть, которая помогла бы хотя бы реабилитации части тех, кто этому был подвержен. Но покаяние ведь должно состоять не в том, чтобы искать возможность оправдать свой грех, чтобы он был поменьше, а чтобы он относился к себе с максимальной строгостью. Поэтому если речь идет о людях, приходящих к осознанию, что то, чем они занимались – не должно, я в любом случае советовал бы идти не путем такого рода взвешивания, самым тяжким видом игорного бизнеса они занимались или умеренным, вполне ли приличные люди были, вполне неприличные или отчасти приличные. А осудить в себе это занятие и от него отойти.

Нарушитель одной заповеди является нарушителем всего закона. Киллер, даже если он прекрасный семьянин, не может оправдаться семейными добродетелями. Вор, даже если десятину от уворованного отдает на восстановление соборов, не может считать, что этим он спасает свою душу. Точно так же человек, который занимается игорным бизнесом, даже если он своими доходами поддерживает лечебницы, пусть даже при монастырях, даже если ему церковный орден дадут по незнанию...

Протоиерей Максим Козлов
Настоятель Церкви святой Татьяны

Всякое решение законодательное может рассматриваться в среде абсолютных ценностей или относительного блага. С точки зрения относительного блага лучше бы, чтобы это было в отдельных зонах. Приведем аналогию с алкоголем. Страны, где борются против алкоголизации, стараются разместить торговлю алкоголем в специализированных магазинах, которые изолированы от общих залов, и понятно, что алкоголь не может продаваться в палатках. Страны, допускающие проституцию, ограничивали это специальным регионом, районами, попасть в которые уже означало переступить определенного рода барьер. Так что с подобной точки зрения решения российских властей можно приветствовать.


Учитывая, что вовсе ликвидировать это можно только в царствии небесном, когда человеческие немощи и страсти будут преодолены вполне, то, может, лучше поместить в зоны, где будет все под контролем. В других регионах можно жестко законодательно преследовать, в том числе с привлечением правоохранительных органов. Если человеку нужно ликвидировать стресс путем доезда до Владивостока и других способов он не находит, иные возможности на него не действуют, то относительно меньшим злом будет, чтобы он был в ситуации минимально криминогенной. Подполье подразумевает криминализацию бизнеса. Официальное существование в таких формах, на мой взгляд, меньшее зло, чем существование его в чистом виде в подполье.

Протоиерей Максим Козлов
Настоятель Церкви святой Татьяны

Церковь рассматривает себя не как некоторую партию или сообщество чистых, а как основу жизни народа. Включая и тех людей, которые являются латентно православными – по факту крещения, и тех, кто никак не относится к православным, но является чадом божьим. Интерес церкви – это не создание секты фарисеев нового времени, нравственно чистых и изъятых из жизни основного общества, а оздоровление общества в целом.