Пошел я раз пить водку с товарищем, Володей Канторовичем, который промышляет туризмом. Фамилия громкая, его в институте на экзамене часто спрашивали:
– Академик Канторович – не ваш родственник?
Володя, смышленый парень, каждый раз краснел и отвечал задиристо:
– А какое это имеет значение?
Профессора понимающе кивали. Великий однофамилец не раз выручал своего мнимого родственника.
И вот Канторович мне говорит:
– Я еще одного товарища возьму. Он прекрасный собутыльник. Нас как раз будет трое. Классика.
И вот мы сели втроем – не столько, конечно, пьянствовать, сколько общаться на высоком интеллектуальном уровне.
Наш третий оказался московским представителем израильской авиакомпании ЕL AL, его зовут Игорь Вайсбурд. Разумеется, по-русски говорит безупречно.
– Кем в прежней жизни был?
Оказалось, что сейчас он работает почти по старой советской специальности: у нас был офицером ВВС, ну а там – гражданская авиация. Повезло, короче.
Но всё могло кончиться плохо.
Как-то будучи курсантом летного училища, совершал он учебный полет с таким же, как сам, «чайником». Выполнили они все необходимые упражнения и условные бомбардировки, пора домой, надо ложиться на курс – и тут ребята понимают, что заблудились. Где аэродром-то? В какой стороне? Какие-то поля, перелески, за каким-то из них база… Конечно, можно методом тыка, но топливо-то на исходе.
– Я всё понял! – воскликнул Вайсбурд, который от опасности стал еще более сообразительным, чем обычно. – Тут же неподалеку железная дорога. Мы долетим до станции, спикируем над ней, прочитаем название – и сориентируемся по карте!
Гениальное решение, как вы понимаете. Наши асы снижаются – и станция пролетает под ними за мгновение. Ничего не разобрать. Пролетели еще раз пониже и помедленнее – но только буквы мелькнули перед глазами неразборчиво.
– Значит, так! – придумал все тот же Вайсбурд. – Еще одна попытка. Но теперь я читаю левую половину названия станции, а ты правую.
На том и порешили.
И вот они выходят из пике, и товарищ спрашивает Вайсбурда:
– У тебя какие буквы?
– «БУ».
– А у меня – «ФЕТ»…
Впереди маячит ужасный конец. Слава героям и память в сердцах. Пропеллер торчит из скорбного холмика.
Но тут курсанты услышали в своей рации (которая не добивала до аэродрома) хохот:
– Ну вы даёте, вояки! Вы чуть буфет не снесли, а он у нас один на много вёрст!
– А ты кто?
– Я – летчик сельхозавиации, поля тут опыляю с кукурузника.
– Брат, выручай! Скажи, где наш аэродром?!
– Я щас подрулю к буфету, сделаю круг, и вы сразу за мной, так и быть, выведу вас.
После этого чудесного спасения курсант Вайсбурд сделал блестящую карьеру и славно послужил нашей родине, после чего отбыл на свою новую родину. Откуда его вскорости откомандировали обратно в Россию, а потом отозвали опять-таки обратно, на повышение. Немало он после этого летал на разных самолетах, но с курса больше не сбивался. Курс и у него, и у Израиля верный: русские могут летать на Святую землю без визы, взял – да полетел.
Видите, евреи додумались до этого, а Европа с Америкой отстают. Потом спохватятся, но будет поздно. Поздно, потому что им будет стыдно: что же это нас столько лет держат в передней, как бедных родственников, заставляют дожидаться, пока господа соизволят нас принять…
Нехорошо.
Забавно, что сыновья Игоря Вайсбурда вдвоем воплотили обе карьеры папаши: один военный (воевал на Ближнем Востоке в составе ВМФ), а другой сближает людей (играет на скрипке).
А что касается авиации, то, пожалуй, она является самым важным и самым понятным из всех искусств – из них никакое не сближает людей так легко и решительно.
Впрочем, совместный поход в буфет иногда тоже сближает. Главное тут не пролететь.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
БУДУ ПЕРВЫМ НА ЭТОМ МИЛОМ РАССКАЗЕ. Это не комментарий, единственное- тут можно подхватить мысль – для ЕВРОПЫ мы навсегда чужие. Но вот МЫ – это самое слабое звено, нет МЫ – каждый сам по себе. Мне это объяснили в БЮРО по Трудоустройству. А я вот вспомнил из своей армейской жизни – ПВО СССР самый край (не скажу где, но таких мест навалом). И вот с четырьмя перегрузами завозили уголь для отопления, в казарме бывало -10, нормально 0 градусов зимой. И никто не болел. В офицерских сарайчиках также холодно. Но в 100 метрах ОККУПАНТЫ в своё время построили дома и казармы где было +25 ВСЕГДА. И ИЗ ЗЕМЛИ ТЁК КИПЯТОК, ПРИЧЁМ ВО МНОГИХ МЕСТАХ. А В БАНЕ КОТОРАЯ БЫЛА РЯДОМ, ВОДА ДЛЯ ОСТЫВАНИЯ ПЕРЕТЕКАЛА ИЗ ОДНОГО ОТДЕЛА БАССЕЙНА В ДРУГОЙ ТРИ РАЗА И ВСЁ РАВНО БЫЛА ГОРЯЧЕЙ. А солдаты мылись стоя под трубой метров 5 длины и вода текла постоянно. И раз зашел туда политрук , он уже три года прослужил в части. Помылся с солдатами, а когда мы уходили, он вдруг начал орать на нас – ПОЧЕМУ МЫ ВОДУ НЕ ЗАКРЫВАЕМ. С трудом ему объяснили что она уже несколько миллионов Лет текёт не закрытая. А когда я спросил НАЧ.Штаба, ЗАЧЕМ УГОЛЁК (очень приличный, наст.фронтовик был начштаба) – он только усмехнулся и сказал – ты ещё в жизни и не такое увидишь. Потом я услышал по радио – в начале 90-х – там построили обычные панельные пятиэтажки и землетрясение все уничтожило, много офицеров с семьями погибло. ТАК СТРОИТЬ ТАМ – БЫЛО ПРЕСТУПЛЕНИЕ.
RSS
1
экспорт в блог
Пошел я раз пить водку с товарищем, Володей Канторовичем, который промышляет туризмом. Фамилия громкая, его в институте на экзамене часто спрашивали:
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
