«Если Нелли Дмитриевой нужна защита, мы ей поможем»

После того, как следствие предъявило обвинение старшему следователю ГСУ столичного ГУМВД Нелли Дмитриевой (фигурирующей также в так называемом «списке Магнитского»), она заявила, что все это провокация с целью собрать компромат на ее начальников, а Генпрокуратура и вовсе заявила о незаконности ареста. Ситуация проще, чем кажется, уверен председатель Национального антикоррупционного комитета и член Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества. Взятка имела место, а затем прокуратура и МВД стали покрывать своих.

– Кирилл, какова, с вашей точки зрения, здесь конечная цель Следственного комитета в этом раскручивании дела Нелли Дмитриевой?

– Какая может быть цель, цель одна: человек вымогал взятку, взятка была запротоколирована. История эта мне понятна и меня не удивляет. Что при этом делает Дмитриева? Она говорит, что «я скажу, что это провокация с целью того, чтобы давить на моего начальника».

– А на самом деле это не так?

– Возможно, ей просто задавали вопрос: начальник участвовал в данной схеме? Потому что такая сумма, как правило, расписывается между разными людьми, не один следователь берет взятку. Он, может быть, в разговорах, которые документировались, упоминал, что не надо делиться с тем-то, не надо делиться с тем-то, тот-то будет решать этот вопрос и так далее. Но, как правило, клиентам, взяткодателям расписывается вся коррупционная схема. Понятно ведь, что решение одного майора вряд ли может стоить таких денег. Вот и возникает вопрос, участвовали ли в схеме начальники, кто участвовал, как участвовал и т.п.

– Дмитриева говорит, что она готова «раскрыть всю схему».

– Если она и правда хочет раскрыть всю коррупционную схему, как она заявляет, то было бы логично делать это открыто, как у нас один из сенаторов недавно. Это способ защиты для подсудимого, сделка с правосудием, чтобы снизить ответственность. Но при этом госпожа Дмитриева говорит: «Я хочу суд сделать закрытым». Зачем тогда ей это? Есть ощущение, что просто идет некая игра, чтобы найти союзников, которые будут ее защищать. Не секрет, на сегодняшний момент эта порочная система в правоохранительных органах защищает тех людей, которые того не заслуживают. Мы видим, как защищают госпожу Виноградову, например, как активно идет противодействие тем заявлениям, которые в отношении нее поступают. Не только по делу Магнитского. После заявления Нургалиева, которое было 3 недели назад, что у нас коррупции нет, теперь все естественно будут говорить, что «господа, ну, это же провокация». Если бы я владел ситуацией по поводу всей этой истории, я бы сказал, да, что похоже на провокацию. Но я считаю, здесь есть причина для интереса к госпоже Дмитриевой.

– А кто внутри прокуратуры является, скажем так, главным источником покрывательства своих сотрудников? То есть многие говорят о замгенпрокурора Грине...

– Вы знаете, на самом деле, здесь даже не покрывательство. Дело в том, что многие решения, в том числе по Магнитскому (Магнитский – это просто пример, который уже оказался в центре внимания) принимались и согласовывались с Генеральной прокуратурой. Санкции, поддержка обвинения, позиция обвинения. То есть ты автоматически ввязываешься в это и не всегда коррупционным путем. А потом ты начинаешь отыгрывать и пытаешься сохранить честь мундира, защищая либо коррупцию, либо непрофессионализм своих подчиненных. Такое поведение зачастую позволяют людям, которые совершили преступления, уходить от ответственности.

– Но в данном конкретном случае есть у Генпрокуратуры инструменты, чтобы вытащить сейчас Нелли Дмитриеву из этой ситуации?

– Если в действиях оперативников или следователя были проколы процессуальные, то есть. А если проколов нету, то это будет практически невозможно. Если, на самом деле, все отполировано, задокументировано на 100%, не так, как у нас привыкли работать правоохранительные органы, (а спецслужбы особенно, по имеющейся у них оперативной информации), тогда, естественно, не будет проблем с тем, чтобы довести дело до конца.

– То есть, все-таки, можно ли говорить о том, что это дело – лишь один из примеров разбирательства между Следственным комитетом и прокуратурой? Или же, действительно, Следственный комитет просто делает свою работу?

– Эта история – банальная с позиции криминалистики, в действиях Следственного комитета не видно какого-то заказа. Другое дело, что прокуратура отвечает на нее так, ка привыкла. Как развиваются события по делу Магнитского? Первая позиция Генеральной прокуратуры, что никто из правоохранителей не виноват. А вторая позиция – что мы против объединения всех дел в одно расследование, как наша комиссия просила президента. Ну, почему против-то?

– А что мешает, собственно, Медведеву разобраться с круговой порукой в прокуратуре? Отсутствие политической воли?

– Я думаю, что воля есть, но тут есть глобальная проблема, когда каждое ведомство пытается отстаивать свою позицию, а уровень профессионализма правоохранительных органов и спецслужб падает. Из-за этого, естественно, идут огрехи, и когда появляется интерес выявить эти огрехи, тут же включаются различные механизмы. В том числе механизмы, которые могут отстаивать личные интересы либо интересы небольшой группы. Поэтому говорить о том, что президент должен встать на ту или иную сторону, это неправильно.

– То есть Дмитриева все-таки оказалась внутри ведомственной борьбы? Насколько искренны ее позывы помочь в борьбе с коррупцией?

– Если госпожа Дмитриева примет решение о том, что ей нужна общественная защита и она готова раскрыть всю коррупционную систему, если она боится, что система государственная не даст ей ту защиту и еще что-то, пускай она обращается, и я думаю, что в рамках совета мы поддержим людей, которые готовы идти на сотрудничество в любой сфере борьбы с коррупцией. Я думаю, что мы ее поддержим.  

Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети: ВКонтакте или Facebook.