Экономика сочувствия
Максимум, что сегодня можно извлечь из отчетов Росстата, это указания
Скопируйте код в ваш блог. Форма будет выглядеть вот так:
 Сочувствую редакторам ежедневных газет, – подумал я вчера, рассматривая свежие данные Росстата о ситуации в российской экономике, – в заметке должен быть смысл, сюжет, интрига, а тут — новость формально есть, а сказать – так, чтобы не засмеяли, – толком нечего. Можно, конечно «поднаддуть» историю, в конце концов, газета – не академический журнал, да и coverage (покрытие, регулярное отслеживание определенных тем) никто не отменял.
Первое, что просится в такую «дутую» историю – уровень безработицы. Он вырос аж до 6,8 млн человек, или 9,2% экономически активного населения. Ритуальная пляска вокруг этой цифры должна выглядеть примерно так: выше безработица была лишь в самый разгар кризиса – в феврале–марте 2009 года. Уже после того, как этот текст был написан, выяснилось, что именно этот прием использовал «Коммерсантъ».
Дальше можно посмотреть на динамику доходов и расходов населения – с тем, чтобы построить предположения о том, как потребительский спрос будет вытаскивать экономику (ну, или дать читателю сделать их самостоятельно). Выяснится, что доходы и зарплаты растут, оборот розничной торговли – тоже, причем достаточно уверенно, этот тренд прослеживается с конца лета. Тут – развилка: можно обсуждать влияние повышения пенсий (явно разовый и временный стимул), можно – изменение структуры потребления (по данным Росстата почти незаметное, если исключить провал в покупках автомобилей), можно еще что-нибудь. Тот же «Коммерсантъ» озвучил любопытную гипотезу об изменения поведения предприятий: работников сокращаем, оставшимся – повышаем зарплату. Напрашивается очевидный вопрос – насколько с такой стратегией согласятся в Кремле и Белом доме: всплеск безработицы и расслоения по доходам чреват социальной напряженностью.
Можно, наоборот, вспомнить о том, что в 2009 году в удержании безработицы на уровне ниже 10% важную роль сыграли общественные работы, финансировавшиеся отчасти из федерального, отчасти из региональных бюджетов. По некоторым оценкам, в них было занято до 2 млн человек, а если бы не они, безработица достигла бы уровня в 12–13% . В 2010 году эти программы вроде бы сворачиваются, а новых «настоящих» рабочих мест так и не появилось.
Увы, все эти рассуждения носят ярко выраженный спекулятивный характер. Во-первых, январь – очень нехарактерный месяц: слишком много праздников и слишком много решений – в том числе о смене работы – привязаны к календарному фактору. Во-вторых, сезонность, будь она неладна. В-третьих, не надо забывать, что до осени 2009 года мало-мальски достоверные данные об уровне безработицы появлялись раз в квартал: феврале, мае, августе и ноябре. В остальные месяцы они рассчитывались оценочно, исходя из тренда и динамики регистрируемой безработицы. Этот январь – первый, когда данные получены по результатам опроса. Иными словами, хотя мы знаем, что зимой обычно имеет место сезонный всплеск безработицы плюс снижение численности экономически активного населения, достоверной информации о том, что раньше происходило в январе, просто нет.
В-четвертых, рассматривая данные о занятости (и это касается не только Росстата, но всех статведомств мира), надо обращать внимание не только на колебания безработицы, но и численности экономически активного населения. В январе 2010 года она составила 74,6 млн человек, это на 0,8 млн меньше, чем в декабре 2009 года, и на 2 млн человек меньше, чем на пике всех последних лет (август 2008 года).Замечу, кстати, что этот показатель сейчас все еще на 3,5 млн чел выше, чем, скажем, девять лет назад. Как относиться к этим колебаниям – вопрос крайне дискуссионный, но есть основания предполагать, что часть этих людей перестала отвечать на вопрос «ищете ли вы работу?» утвердительно потому, что просто отчаялась ее найти. То есть, в немного расширенном по сравнению с методологией МОТ понимании, безработица может быть изрядно выше. На сколько – сказать не берусь, тут нужны специальные исследования
Однако, несмотря на все сомнения, игнорировать январский рекорд безработицы я бы не советовал. Слишком много историй о том, как предприятия откладывали сокращения из-за опасений испортить отношения с местными или федеральными властями. Слишком много свидетельств явно избыточной занятости на множестве российских предприятий. Плюс, если инвестиционная активность останется низкой, оживления в ряде секторов (прежде всего в строительстве) может не произойти, а значит занятость может и не вырасти. Впрочем, подождем-увидим, делать какие-то прогнозы по январским данным – дело почти бессмысленное.
Однако вернемся к началу. Второе, на что можно было бы посмотреть, – инвестиции и строительство. Примерно так, проигнорировав первый сюжет, и поступили «Ведомости» (хотя и в очень коротком жанре). Инвестиции в основной капитала и объем работ в строительстве упали даже в сравнении с прошлым (и без того провальным февралем). Но тут, помимо осложняющей комментарии сезонности в этом году действует еще один фактор – аномально холодная зима. Эта история, полагаю, читателям и вовсе надоела: говорят, самолеты на Гоа забиты под завязку.
Третий гипотетический сюжет – промпроизводство и транспорт. Но в промышленности, как очень корректно описал на днях Сергей Журавлев, картина настолько неустойчивая, что любые выводы могут быть жестоко опровергнуты дальнейшим развитием событий. Транспорт вроде бы демонстрирует довольно устойчивое оживление, однако сильнее всего рост проявляется по перевозкам тех товаров, которые больше всего упали год назад. Речь идет, главным образом, о пресловутом эффекте низкой базы. Если вспомнить, что одна из функций газеты – развлечение, от истории придется отказаться.
Ну и, наконец, еще одна возможная история – ждет ли нас бурный и устойчивый рост экономики, продолжение восстановительного или стагнация? Совсем не газетная история – в этом случае надо не ограничиваться описанием данных Росстата, а смотреть на качество экономической политики, доверие к власти, состояние мировых рынков, динамику банковского кредитования, расходы бюджета, состояние облигационного рынка, социологию предприятий и массу других вещей. Оценка большинства этих факторов – в лучшем случае неоднозначна, а в ряде случаев – диаметрально противоположна. Так, качество работы правительства можно оценивать от «отвратительно» до «вполне пристойно», причем категорически невозможно предположить, в какую сторону баланс оценок сместится в самом ближайшем будущем. В общем, увидев подобный сюжет в СМИ или обзорах аналитиков, я бы сейчас его закрыл, улыбнувшись по дороге наивности его составителей и читателей.
Так что, пожалуй, максимум, что бы я извлек из данных Росстата, – указания, на что обращать внимание: занятость, доходы населения, инвестиции, строительство, автомобили (производство и продажа). Более широко: мировые рынки, банковская сфера, деловой климат. Ничего, по сути, нового – вот и остается сочувствовать газетчикам.
 Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
|
 |
RSS
4
экспорт в блог
