Конечно, я не сидел под столом, когда между Кадыровым и Ямадаевым велись переговоры, однако некоторые обоснованные предположения о мотивах этого неожиданного «примирения» у меня имеются.
Этим летом мне довелось 3 недели поработать в Чечне в составе сводной мобильной группы российских правозащитных организаций. В числе прочего, эта поездка дала ответ на давно мучивший меня вопрос: как мог случиться в России Большой террор? Почему российское общество вдруг превратилось в стадо разобщенных, обреченных, с готовностью идущих на убой и славящих своих убийц существ? Я увидел работающую модель Москвы 1937 года – это Грозный 2010-го.
Великие стройки века: самая высокая в Европе мечеть, тридцатиэтажный Грозный-Сити; следы войны – лишь на далеких задворках. Рамзан лично руководит «субботником» по уборке города, который длится 3 недели. С утра до вечера по телевизору – Рамзан, Рамзан, Рамзан – поучающий, угрожающий, проклинающий, обещающий и милующий. На каждом втором доме в Грозном, на въезде в любое село, район, на каждой школе, больнице, бензоколонке, дороге – портреты Рамзана, от которых пестрит в глазах. Рамзан и дети: «Рамзан Ахматович, спасибо за заботу о нашем будущем!» Рамзан и старики: «Мы благодарны старшему поколению!» Рамзан в бейсболке и темных очках: «Я за молодежь». Рамзан и физкультурники: «Поздравляем команду Кадырова Рамзана Ахматовича! Только вперед!» Рамзан с мастерком и строителями. Рамзан и Медведев: «Все мы, независимо от национальной и региональной принадлежности, полны решимости сделать в ближайшие годы нашу республику самым процветающим регионом России! Р.А. Кадыров». Рамзан и Путин: «Повседневная жизнь людей – главная забота власти!» Рамзан и отец: «Команде А.А. Кадырова 10 лет», «Путь Ахмад-Хаджи Кадырова – единственно верный!»…
На лицах людей – депрессия, подавленность. Еще три-четыре года назад я мог идти по улице Грозного и громко рассуждать о том, где будет здание Международного трибунала, в котором будут судить Путина и Кадырова по обвинению в военных преступлениях. Тогда люди сочувственно кивали головами. Теперь я иду по проспекту
Владимира Путина – бывшему проспекту Победы – и произнесение подобных заявлений повергает окружающих в панический страх.
Родители, отрекающиеся от детей. Несовершеннолетний сын одного из наших клиентов обвиняется в подрыве машины одного из милицейских начальников – бывшего ваххабитского эмира, ныне Героя России. Настоящих подрывников задержать не смогли – похватали попавшихся под руку сельских мальчишек. Показания выбивали зверски, сломали челюсть. Потом потребовали от отца публично, в мечети отречься от сына: пообещали, что в обмен дадут условный срок. Тот пошел и отрекся. Парню дали 9 лет и потребовали от «бывшего» отца вернуть стоимость поврежденного автомобиля (при взрыве никто не погиб).
Сын другого нашего подзащитного действительно партизанил, был убит в бою. Шалинские менты привезли отцу труп и известили: «Сейчас приедет Грозненское телевидение, и тебе нужно перед камерой поблагодарить Рамзана Ахматовича за уничтожение «этого выродка». Мужчина не смог выдавить благодарность «эффективному менеджеру», попросил у Аллаха упокоения сыновней души. Тогда семидесятилетнего старика избили прямо в центре села на глазах у десятков людей и увезли второго сына, который жил с ним и своей молодой женой. Скоро год, как парень «исчез».
С ними не здороваются соседи, обходят стороной на рынке, членам их семьи невозможно найти постоянную работу – они прокаженные, родители врагов народа. Они – немногие, кто решается теперь обратиться к правозащитникам – «безродным ублюдкам», как назвал нас по телевидению Кадыров. Им уже фактически нечего терять. Примеры можно множить. Чеченское общество, еще недавно гордившееся тем, что испокон веков не имело ни князей, ни баев, ни падишахов, – раздавлено, сломано через колено. Каждый понимает: он может быть следующим, даже за неосторожно брошенное слово.
Недавно моей коллеге довелось встретиться заграницей с бывшим сотрудником одной из грозненских больниц. В узком кругу из трех друзей он позволил себе назвать Рамзана Кадырова лицемером. Последовал донос, и в течение десяти дней молодой человек содержался в яме в месте дислокации одного из силовых подразделений, подвергаясь пыткам. «Ты не любишь нашего лидера», – говорили мучители. От времен сталинщины данный эпизод отличается лишь спасительной ролью коррупции: родственники освободили узника за денежный выкуп.
Эффективнейший способ борьбы с партизанами и личными врагами – захват заложников из числа родных и близких. Одна из первых громких операций такого рода – принуждение к «добровольной» сдаче министра обороны самопровозглашенной ЧРИ Магомеда Хамбиева 8 марта 2004 года. Тогда «кадыровцы» в союзе с «ямадаевцами» (эти пауки еще уживались в то время в одной банке) осуществили в разных населенных пунктах республики массовый захват более сотни родственников Хамбиева, включая женщин и стариков, с одновременной угрозой подвергнуть их всех внесудебным расправам. Далее успешно апробированная практика захвата заложников была поставлена на поток. Сегодня потенциальным заложником в Чечне является каждый. И даже многие чеченцы, пострадавшие от кадыровского режима и живущие за рубежом, предпочитают помалкивать в тряпочку: родственные связи в Чечне крепки, и почти у каждого эмигранта здесь найдется «слабое звено».
Я сильно подозреваю, что «добровольное» примирение Исы Ямадаева с Рамзаном Кадыровым – из той же серии, что и «добровольная сдача» масхадовского министра обороны. Но Ямадаевых мне не жалко: они сами были строителями той мясорубки, которая их перемолола.
RSS
30
экспорт в блог
История с 
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
