Москва Собянина     

«Для меня самым главным было служить городу и москвичам, а не федеральной власти»

Бывший мэр Юрий Лужков в своей лекции рассказал, чем 1990-е годы были лучше 2000-х, почему он считает партию «Единая Россия» служанкой и не любит Чубайса
Скопируйте код в ваш блог. Форма будет выглядеть вот так:
 12 93 270 экспорт в блог
Лекция бывшего мэра Москвы Юрия Лужкова в новом качестве декана факультета Международного университета в Российском государственном торгово-экономическом университете «Развитие Москвы и возрождение России».

Сергей Бабурин, ректор РГТЭУ: Поприветствуйте гостя! Юрий Михайлович Лужков! Этого гостя мы ждали очень давно. Юрий Михайлович согласился на эту встречу сейчас, мы будем говорить о развитии Москвы, будущем нашего отечества и именно в этих вопросах его опыт и потенциал очень важны для нас всех.

Юрий Лужков: Со стороны вашего университета это очень смелый шаг – пригласить меня. Меня – это опального мэра. Меня – это человека, которого сейчас поливают грязью, разводят инсинуации и клевету. Я могу сказать, что за те 20 лет, что я руководил Москвой (хоть мэром я и был 18 лет, но в 90-м году я был избран председателем Моссовета), я не жалею о том времени, я не жалею о прошедшем, о трудах. Я горжусь результатами, которых москвичи вместе с властями города добились. Мы поменяли систему власти и сделали ее по максимуму соответствующей нормам безопасности. Мы сделали систему близкую москвичам.

Экономика и строительство – явления очень привычные для Москвы. Об этом можно говорить очень долго, много, красочно и ярко. Но для меня как для мэра Москвы самым главным было служить городу и москвичам. Еще раз отмечу, самое главное – служить городу и его жителям, а не федеральной власти. Это и есть причина того, каким чудесным образом я был «отрешен» от управления городом. Можно, конечно, поговорить и о других причинах. Но самое важное в работе городских властей – это тот самый социум Москвы. Социум в столице – самый лучший в России. Положение ветеранов, инвалидов и молодежи, школ, студенчества улучшается. Это тот социум, который мы получили в результате сложной и постоянной работы в городе. В эти минуты идут выборы нового мэра – результаты абсолютно понятны. Все просто в нашей стране. Я никоим образом и принципиально не оказываю никакого влияние на данный процесс.

Итак, основной задачей всегда было и будет – это сохранить уникальный столичный социум. Но задача задач – сохранить потенциал. В Москве самый низкий уровень безработицы в мире (среди крупных городов) и по России. Вопросы поддержания экономики, ее реального сектора, безусловно, являются важными. Этот вопрос, помимо всего прочего, еще и опасен. Потому что мы теряем экономику. И многие из вас не видят этого, поскольку массовое сознание обрабатывается через телевидение и средства коммуникации. Но я точно могу сказать, что базировать всю экономику страны исключительно на нефти и газе – неприемлемо.

Итак, я думаю пожелать успехов будущему руководству, чтобы хотя бы удержать ситуацию, сложившуюся сейчас.

Начну рассказывать о 90-х годах. Это было интересное, опасное, драматическое и трагическое время для России, народа и экономики. Это время разбудило народ. Это время дало возможность говорить то, что люди думают. Люди могли формировать те политические структуры и институты, которые были близки им по духу. Это такая свобода, замешанная на хаосе. Для страны это была самая настоящая революция сознания. Слава богу, что она не была связана с большими потерями, они были минимальны. Мы вместе не допустили в стране большой крови. 90-е годы – это и время потерь. Россия вышла из СССР очень обделенной. Основательно обделенной. Однако сейчас я хочу перейти к оценке того, что мы имеем в нашей политической и экономической жизни сегодня.

Я точно могу сказать, что демократии и свободы сейчас намного меньше, чем в пресловутые 90-е годы. Вы не подумайте, нет, я говорю это не потому, что я человек ныне отрешенный. Будто бы я человек, который затаил внутреннюю обиду и так далее. Этого у меня нет. Я беспокоюсь больше из-за того, что в стране сегодня в политическом плане нет свободы. У нас по существу есть многопартийность, на деле – жесткий диктат власти. Это недопустимо в демократической стране.

Второй вопрос в данном ключе: свобода СМИ. Происходящее со мной в последние месяцы – это в принципе недопустимо. Я исключаю личные впечатления от увиденного, но абсолютно уверен в том, что в стране есть цензура. Есть помимо нее и самоцензура. Телеканалы стали государственными – там цензура. Пресса имеет самоцензуру. Каналы получили и получают поручения от власти, например, от Администрации президента, которая ставит перед ними и решает свои задачи. Если нужно кого-то представить обществу соответствующим, нужным им образом – они накручивают, наваливают и опускают. Сегодня они заняты именно этим.

Еще один пример существования цензуры. Два журналиста – Матвей Ганапольский и Андрей Караулов – возразили против этой кампании. И что случилось? Программу Караулова «Момент истины» запретили по указке Кремля. Это абсолютно немыслимо в демократической стране, в свободном обществе. Это совсем не то, к чему мы все так стремились в 90-е годы. Это несвобода СМИ. Самоцензура в СМИ – это когда, к примеру, печатные газеты отказываются публиковать такие работы и статьи, которые будут неугодны власти, будут плохо ими встречены. Это также показывает, что цензура сегодня существует.

Мое обращение к Дмитрию Медведеву пытались сделать не публичным, пытались закрыть его от людей. До граждан оно дошло только через интернет. Это говорит о том, что исключительно интернет сейчас остается свободным полем для наших оценок того, как складывается жизнь в современной России.

В экономике в настоящее время происходят очень неприятные и опасные вещи. В 90-е годы какие у нас были идеалы? Свобода, демократия, свободные рынки. Масса россиян тогда высказалась за демократию. Когда сложились некоторые идеалы свободного рынка, россияне сказали, что не хотят, чтобы принцип монополии государства над рынком продолжал работать.

Все средства, которые были даны России от бога, были прихвачены и отданы олигархам, которые вскоре начали влиять на политику. Но оставим это на совести тех, кто грабил нашу страну, ее основные богатства. Если сейчас посмотреть на то, как складывается экономика государства, – мы простым подсчетом, причем даже официальным, увидим, что 50% реального сектора экономики принадлежит именно государству, то есть власти. Россия превращается в страну унитарного плана с элементами рыночной экономики. Эта тенденция становится все более более явственной.

Следующий вопрос касается федерализма. 90-е как время преобразований подтолкнули страну к инициативе повсеместности. То есть каждый регион должен сам строить свою жизнь и хозяйство на базе принципов «Россия – единая страна». Сегодня в стране нет федерализма. Последняя точка в становлении в стране унитаризма – федеральный закон 122. В народе этот пресловутый закон получил название «О монетизации льгот». Инициатором было Министерство финансов, которое хотело не допустить больших расходов и регулировать вопросы дотаций регионам. Фактически же [Минфин] лишил возможности управлять хозяйством: отобрал у регионов пруды, речки и даже возможность самостоятельно убирать мусор. Закон о монетизации льгот был законом жлобского уровня. Таким образом удалось сэкономить в бюджете какие-то деньги, а потом из центра управлять всей ситуацией. И было много протестов относительно этого закона.

Россия по территории является федеральной страной, но на деле мы унитарное государство. У нас осталось лишь несколько регионов, которым не требуется дотаций. Только эти несколько регионов умеют говорить своим голосом, все остальные регионы подчинены центру. Это не может продолжаться. Это также не обеспечит нашей стране долговременного развития. На этом слово я свое заканчиваю и хочу пожелать успехов университету и студентам. Только вчера, кстати, встречался с выпускником вашего вуза Владимиром Малышковым. Он отзывается об университете очень восторженно,[так] что горло даже перехватывает. Теперь слушаю ваши вопросы.

Ректор: Спасибо за эмоциональное выступление.

Лужков: Нет, в нем нет совершенно никаких эмоций. Главное, что не по бумажке.

Вопросы из зала:

Как вы сейчас относитесь к партии «Единая Россия»?

– Ирония судьбы такова, что я являюсь одним из отцов-основателей партии «Единая Россия». Я был инициатором партии «Отечество», потом мы объединились с партией «Единство». Получилась в итоге партия низкого потенциала и интеллекта. Мы фактически не смогли сохранить «ЕдРо». И мое отношение к «ЕдРу» всегда было настороженно-критическим. Я всегда говорил и предлагал Грызлову, что нам нужны обсуждения и дискуссии, что в партии их нет. Я говорил и то, что мы подчиняемся только администрации. Нельзя, чтобы такое было. Партия власти должна быть самостоятельным инструментом. Вот пример. Когда принимался тот же 122 закон, к нему было 2000 замечаний, фактически, поправок. Но его приняли даже без обсуждения. Потом уже была крылатая фраза, что «Дума – не место для дискуссий». Она меня вообще повергла в полный даун. Так нельзя. Мы делаем ошибки, делали вернее. Посмотрите на парламенты разных стран: там идут обсуждения на цивилизованном уровне. Эта партия – служанка, и я из нее вышел.



Юрий Михайлович, как вы относитесь к потерпевшему по моему делу Чубайсу, что произошло тогда, 17 марта 2005 года, кто стоял за покушением? А также хочу спросить о московских судах. (Вопрос задал преподаватель истории Российского государственного торгово-экономического университета Иван Миронов, который был оправдан присяжными в деле о покушении на главу РАО ЕЭС Анатолия Чубайса.)

– Мое отношение к Чубайсу выразилось в 1992 году, когда он объявил план приватизации в России. Это было желание разграбить природные богатства и прибыльные куски общественного достояния. Чубайс меня вызывал к себе, поскольку был представителем госвласти, руководителем комитета по реформированию экономики и вызвал даже в суд, писал генпрокурору жалобы, что я не даю выполнять государственную задачу – приватизацию. Я сказал, что пойду в суд и докажу там свою правоту, и докажу что приватизация – антигосударственное и пагубное мероприятие по отъему собственности у России.

Борис Ельцин всегда хорошо ко мне относился и заметил, что в Москве я не даю развернуться Чубайсу. Он вызвал меня к себе и спросил, почему я так плохо отношусь к этому великому человеку? Я задал ответный вопрос: за сколько, по-вашему, стоит приватизировать ЗИЛ? Ельцин ответил, что скорее всего несколько миллиардов долларов. Я ответил, что Чубайс провел операцию приватизации ЗИЛа за несколько миллионов долларов. И ЗИЛ купила компания «Микродин», она же ее развалила. Многие остальные «капитаны приватизации» также не справились – нефть, металл. «Норникель» был куплен за сущие копейки, национальное достояние фактически.

Ельцин тогда оторопел, его удивила эта сумма, и вскоре он спросил у Чубайса, правда ли это? Мы уже были втроем. Чубайс ничего не ответил и стал ерзать на стуле. Я сказал –правда, правда. После Ельцин сделал вывод. Он поручил, что вопросами Москвы буду заниматься я, не вмешиваясь в приватизацию в России, а Чубайс будет не вмешиваться в дела Москвы и заниматься страной. После он стал главой РАО ЕЭС. Несколько аварий при нем произошло. Это результат неграмотной работы Чубайса. Сейчас он в «Роснано»: я не думаю что мы получим хорошие результаты по нанотехнологиям. 
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети: ВКонтакте или Facebook.
 12 93 270 экспорт в блог
ТЕГИ:  Единая Россия [ПП] Ельцин Борис Лужков Юрий Малышков Владимир Политика Правительствo Москвы Роснано Россия Чубайс Анатолий