Что делать 4 марта, или Погадать на короля: Миронов

Продолжаю цикл о кандидатах на выборах 4 марта. Каждая из статей построена по принципу известного карточного гадания: что было – что будет – чем сердце успокоится. Сначала об особенностях кандидата, которые привели его к нынешней ситуации; затем – о перспективах на выборах; и, наконец, о том, что будет в случае его – паче чаяния – успеха. Выбор, в рамках «стратегии Навального», можно сделать случайным образом: допустим, взять колоду карт и тянуть до тех пор, пока не выпадет король той или иной масти. Черви – Зюганов, бубны – Миронов, трефы – Жириновский, пики – Прохоров. Сегодня бубны.

Что было?

В отличие от лидера КПРФ, о котором шла речь на прошлой неделе, Сергей Михайлович Миронов как общероссийский политический лидер целиком обязан своей карьерой Путину. Правда, он не лишен более раннего политического опыта. В 90-х Миронов параллельно с бизнесом довольно активно занимался политикой на местном уровне, в Петербурге. Он не раз избирался в законодательное собрание города, а это в те героические годы было вовсе не просто: петербургская политика была высоко конкурентной и весьма жестокой. В 2000 г. Миронов возглавил местное политическое движение «Воля Петербурга». В чем именно состояла воля, я тогда так и не понял. Кажется, Петербург стремился ко всему хорошему против всего плохого. Собственно, такой же программы Миронов последовательно придерживался и на всем протяжении своей федеральной политической карьеры.

Началась эта карьера с того, что Миронов был извлечен из Петербурга своим давним политическим партнером Путиным и возглавил Совет Федерации. С конституционной точки зрения это не очень важная позиция, но в тот исторический момент она приобрела немалое значение, ибо Путину предстояло построить «вертикаль власти». Без верного человека во главе СФ это было бы трудно. Миронов справился. Председателем СФ он оставался до весны прошлого года. В течение всего этого десятилетия верхняя палата парламента усердно штамповала законы, принимавшиеся подконтрольными исполнительной власти составами нижней палаты. Разумеется, роль Миронова в процессе авторитарной трансформации России была вторичной, и он прав, утверждая, что зависело от него не так уж много. Но то, что зависело, он выполнял неукоснительно. О его глубокой, искренней лояльности Путину ходили легенды. Участвуя в 2004 г. в президентских выборах в качестве «технического кандидата», Миронов говорил: «Когда в бой идет лидер, которому верят, нельзя оставлять его одного, надо стоять рядом».

Параллельно Миронов продолжал заниматься публичной политикой. В 2003 г. он возглавил «Российскую партию жизни», которая в программном отношении продолжила традиции «Воли Петербурга». Жизнь хороша. Кто же против жизни, за смерть? Правда, у РПЖ был какой-то смутно-экологический профиль, в ходе первой же общероссийской кампании, в 2004 г., породивший историю с «русской выхухолью», которую по сей день поминают Миронову его недоброжелатели. Никаких успехов РПЖ не добилась, но когда в 2005 г. встал вопрос о том, что делать с остатками разгромленных Кремлем «Родины» и «Партии пенсионеров», то он решился путем их объединения с РПЖ под началом Миронова. Так возникла «левая нога партии власти», то есть левая пропутинская партия, «Справедливая Россия». В отличие от РПЖ, этот проект увенчался умеренным успехом. Однако достичь его основной цели – занять место КПРФ в левой части политического спектра – не удалось. Систематическим препятствием к этому служила очевидная лояльность Миронова своему патрону. Эта коллизия разрешилась с уходом Миронова из СФ. Его оппозиционность стала куда более правдоподобной. На декабрьских выборах «Справедливой России» удалось обогнать ЛДПР, хотя КПРФ остается далеко впереди.

Миронов – опытный политик. Все, кому довелось наблюдать его кампании, говорят, что он хорош в непосредственном общении с избирателями, способен вызвать доверие и убедить. Но на большой политической арене он не смотрится. Он не производит впечатления глупого человека, но в нем есть какая-то расфокусированность внимания и воли, он лишен способности сконцентрироваться на главном. Он похож на провинциального позднесоветского интеллигента, каковым, в сущности, и является, – но не у многих эта манера сохранилась в такой девственной свежести. Его легко представить на кухне за стаканом (чая), в походе с гитарой, за чтением какого-нибудь Евтушенко, но не в президентском кресле. Возможно, для нынешней президентской кампании это не так уж плохо, потому что с сильными и волевыми президентами Россия нахлебалась компота.

Что будет?

В каком-то смысле Миронов как политик является противоположностью Зюганова. У Зюганова большой ядерный электорат, но у периферии – довольно жесткие пределы расширения. Есть масса людей, которые ни за какие коврижки не проголосуют за Зюганова. У Миронова, напротив, ядерный электорат – с гулькин нос, но периферия – довольно резиновая. Она, как показали выборы 4 декабря, способна к серьезному растяжению. А поскольку контекст с тех пор мало изменился, я полагаю, что Миронов и тут окажется на третьем месте. Помешать этому может только небывало эффективная кампания Прохорова (собственно, именно он оказывается главным соперником Миронова), но пока признаков такой кампании нет.

Чем сердце успокоится?

Из всех кандидатов на президентский пост, Миронов ближе всех подошел к тому, чтобы соответствовать желательному образу «президента переходного периода». Он пообещал и широкомасштабную политическую реформу, и роспуск избранной 4 декабря Думы. Более того – тут он отличается от всех остальных – Миронов заявил о том, что после избрания президентом он и сам уйдет в отставку досрочно, отработав года два. Кроме того, он огласил список членов своего будущего правительства, в котором премьером будет Оксана Дмитриева, а на многих других постах окажутся видные оппозиционеры. Есть у Миронова и умеренно-левая экономическая программа, предполагающая выборочную, на компенсационной основе, национализацию крупной собственности. Все это выглядит неплохо.

Вопрос в том, насколько серьезны эти обещания Миронова. В авторитарных условиях всегда обостряется проблема, которую по-английски называют credible commitment – «правдоподобная приверженность». Примем во внимание известную легкость мысли, издавна присущую Сергею Михайловичу; длительную историю его взаимоотношений с Путиным и с некоторыми другими, отнюдь не вегетариански настроенными членами правящей группы; то, что даже в ходе нынешней кампании – параллельно с жестами в адрес Болотной – Миронов не отрицает возможности работать в новой администрации Путина. Ставки высоки: если состоится-таки второй тур, то от поведения противостоящего Путину кандидата – который может ведь просто сдать ситуацию – будет зависеть критически много. Увы, никаких объективных оснований верить или не верить в демократические устремления Миронова нет. Можно положиться лишь на интуицию – или раскинуть карты

Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети: ВКонтакте или Facebook.