Бунт в положении вне игры

Смесь страха и восхищения. Именно так можно охарактеризовать отношение к недавним беспорядкам на Манежной критиков властей, не замеченных ранее в симпатиях к ультраправым. С одной стороны, они боятся «националистической революции». А с другой – видят в произошедшем «крах имитационной демократии» и предрекают скорый конец правящего режима. Однако в итоге все может оказаться гораздо проще. 

Стоит ли всуе поминать «имитационную демократию»? Признаемся себе: представление о том, что максимум демократических свобод позволяет решить все проблемы в коридорах парламента, а не на улице, не соответствует действительности. Посмотрим на страны ЕС – там к демократии вопросов куда меньше, а уличная активность многократно выше, чем в России. И с насилием на акциях протеста дело там обстоит куда серьезнее. Жесткие столкновения с полицией, погромы ближайших магазинов и автомашин там не такая уж редкость. Вспомним хотя бы инцидент на демонстрации 12 июня этого года в Берлине. Тогда в результате взрыва бомбы, брошенной демонстрантами в стражей порядка, было ранено около полутора десятка полицейских. Немецкая спецслужба Bundesamt fur Verfassungsschutz (подчиненная МВД, но аналогичная по функциям российской ФСБ) в последнее время отмечает в своих публичных отчетах постоянный рост политического насилия в Германии. Так что демократия здесь явно ни при чем. 

Весьма модной сейчас стала и другая идея, будто «хлюпиков-либералов», выходящих на акции «Стратегии-31», власть не боится и поэтому «прессует». А «страшных фанатов» вдруг «испугалась» и «жестко подавлять не стала». Говорить так – значит забывать о логике властей. Они и раньше четко разделяли политический протест под радикальными антиправительственными лозунгами и акции неполитических структур с призывами «отменить решение», «наказать виновного» или «провести честное расследование». Первые обычно жестко подавлялись, если не были санкционированы. А санкции на их проведение было получить чрезвычайно трудно. С участниками вторых власти обычно шли на диалог. С одной оговоркой – если акция была действительно многочисленной. И всячески старались пресечь связи их лидеров с радикальной оппозицией. 

Вот и сейчас действиям милиции есть два объяснения: тактическое и стратегическое. Тактически стражам порядка было удобнее, чтобы фанаты собрались в одном месте и выплеснули свою агрессию там, а не рассредоточивались по городу. Дело тут не в повышенной заботе о безопасности мигрантов. Просто разгоряченные группы молодежи будут представлять опасность и для торговых учреждений, и для припаркованных автомашин. 

Стратегически же фанатские группировки сейчас – достаточно удобное для властей явление. Вот министр спорта РФ Виталий Мутко даже заявил: «Насколько я знаком с фанатским движением, они никогда не были политизированны». На первый взгляд, это высказывание вызывает улыбку. Политические движения: от «Наших» до АКМ – традиционно включают в свои ряды выходцев из фанатской среды. Но, с другой стороны, господин министр не так уж далек от истины. В Римской и Византийской империях, где открытая публичная политика практически свелась на нет, группировки болельщиков на ипподромах со временем превратились в настоящие политические «партии». В России до этого очень далеко. Деятельность футбольных фанатов здесь, в какой-то мере – замена политической активности, но отнюдь не ее аналог. Вдобавок, до сих пор силы в фанатской среде черпали скорее проправительственные, нежели радикально-оппозиционные организации. Обратим внимание, что анонс акции на Манежной появился даже на интернет-сайте «Молодой гвардии «Единой России». 

Так что милиция действовала именно в надежде пройти между «Сциллой и Харибдой». Задержания и избиение части участников беспорядков были призваны показать «кто в доме хозяин». А переговоры руководства ГУВД с фанатами – это демонстрация открытости к диалогу.

Кому же события на Манежной сыграют на руку? Пока власти и ключевые аппаратные группировки действительно не в числе главных получателей «дивидендов». Последствия беспорядков на Манежной 9 июня 2002 года были очевидны. Это принятие антиэкстремистских законов и первая волна разговоров о реформе МВД. Под «реформой МВД» на практике подразумеваются кадровые чистки в этом ведомстве. Однако эти чистки и так активно проводятся не менее полутора лет. Кого снимать с должности за «Манежную-2010»? Не Владимира же Колокольцева, ставшего «первой ласточкой» этих кадровых перестановок. Тем более, что в сюжетах центральных телеканалов именно он выступает героем, едва ли не «словом единым» усмирившем разбушевавшуюся толпу. А менять министра внутренних дел, не тронув его подчиненного, непосредственно отвечающего за ситуацию, было бы странным. Впрочем, в столице есть и другие силовики. Недаром Владимир Жириновский еще осенью публично говорил о слишком тесной связи ряда силовых структур в Москве с ныне опальным Юрием Лужковым. А лидер ЛДПР часто озвучивает публично скрытые претензии аппаратных игроков друг к другу. 

Конечно же, в свой актив акцию на Манежной запишут (и уже записывают) ультраправые. Они весьма надеются на поддержку «этих подростков печальных» (прилагая данную фразу поэта Всеволода Емелина именно к молодым фанатам). Правда, их действительное влияние преувеличивать не стоит. О «новой Кондопоге» идеологи националистов писали неоднократно, а такого эффекта, как 11 декабря, добивались лишь в единичных случаях. Известный политический обозреватель Станислав Кучер написал про участников нынешних беспорядков: «Эта сила круче, чем лесные пожары. Если завтра самые продвинутые из этих ребят придумают своей партии грамотное название, типа «Правда. Порядок. Справедливость»… какое право будет иметь Минюст ее не зарегистрировать?» Однако вспомним 2006–2007 года. Тут была реальная Кондопога, подъем ДПНИ, многочисленные «Русские марши» и учреждение «продвинутыми ребятами» партии с «грамотным названием» «Великая Россия». И чем это закончилось? А ничем. 

Кому сыграют на руку эти события, так это объединениям болельщиков. Независимо от изначальных намерений их лидеров. События на Манежной показали потенциал фанатов в уличных акциях. Власти теперь постараются договориться с этими объединениями, чтобы они держали своих участников под контролем. К тому же данные события произошли в достаточно безопасное время. Задолго до федеральных выборов, но уже после решения о проведении Чемпионата мира-2018 в России. Вспомним, что гибель футбольного болельщика Юрия Волкова летом этого года, в самый разгар обсуждения судьбы будущего мундиаля, к аналогичным событиям не привела. Так что беспорядки на Манежной, если вспомнить футбольные аналогии, – это бунт в положении вне игры. На «итоговом счете» он вряд ли отразится.