Апокалипсис имени «Юкоса»

Дело «Юкоса» началось с известного заключения о возможности олигархического путча. Закончится ли оно заключением экспертов, представленным сегодня Совету по развитию гражданского общества? Представленное заключение – это невиданный ранее для российского правосудия документ. Можно было бы сказать, что это некий аналог решения Европейского суда. Но тот рассматривает подобные дела 7–8 лет и со множеством определенных Конвенцией ограничений, а тут справились быстрее чем за два года.

В трехтомном заключении экспертов написано много и о деятельности холдинговых компаний в России, и о трансфертном ценообразовании, и о чисто процессуальных ошибках в рассмотрении дела. Но все мнения экспертов можно суммировать в одной простой фразе: даже если в «Юкосе» и было что-то незаконно и неправильно, то этого в суде никто не доказал. И даже и не попытался. Ключевой же вывод о деле и способах его разрешения есть в заключении профессора Фельдбрюгге из Нидерландов:

«…. области права и политики, в конечном счете, не могут существовать отдельно друг от друга. Аналогичное утверждение верно в отношении законности действий подсудимых, обсуждавшейся выше. Политическое решение требуется для того, считать такие действия нормальной коммерческой практикой или же преступной деятельностью».

То есть пришли туда, откуда вернулись: что у нас законно, определяет сам-понимаете-кто. Без него – никак система не работает.

Что же предложил Совет конкретно по делу Ходорковского и Лебедева? Рекомендации следующие:

«Учитывая имеющиеся в системе национального правосудия эффективные средства правовой защиты, необходимо:

поставить перед Генеральным прокурором РФ вопрос о принесении в порядке надзора представления на вступивший в силу приговор по данному делу в целях его отмены;

предложить Следственному комитету РФ решить вопрос о возбуждении производства по вновь открывшимся обстоятельствам и расследовании оснований пересмотра данного уголовного дела – в связи с фундаментальными нарушениями в ходе разбирательства дела, свидетельствующими о допущенной при его разрешении судебной ошибке.»

Хорошие и правильные слова. Даешь пересмотр дела в соответствии с законом. Всякому хочется под ними подписаться. Осталось только решить, подпишется ли под ними неформальный как бы Верховный судья (он же – временный Главный разводящий) Дмитрий Анатольевич Медведев. После соответствующего согласования там, где положено, разумеется.

Вариантов, как всегда, два. Первый – «реалистический»: после прочтения и обсуждения заключения с членами Совета президент дает пространный комментарий, что все это, дескать, замечательно, есть, несомненно, торжество правосудия и коллективного юридического разума над коллективным юридическим маразмом, мы будем это изучать, конспектировать и использовать. Но…. Некоторые, увы, ошибки, допущенные судебной властью, не дают, тем не менее, президенту права вмешаться в отправление правосудия. Высочайший вердикт: передать заключение для использование в работе в Верховный суд, Генеральную прокуратуру, Следственный комитет и министерство юстиции. Там оно, добросовестно подшитое в папки, и сгинет навечно в глубинах ведомственных архивов. Нет у этих ведомств времени чужие мысли читать.

Вариант второй – «фантастический». Президент читает выводы экспертов. Президент взволнован. Дмитрий Анатольевич берет ручку и пишет на рекомендациях совета нечто вроде: «Чайке и Бастрыкину. К срочному исполнению. Через месяц доложить»

И Генеральный прокурор вместе с председателем Следственного комитета чешут в затылках, смотрят на этот доклад и понимают, что должны написать куда-то в Верховный суд нечто вроде: «Мы, являясь полностью некомпетентными и действуя в бессознательном и бесконтрольном состоянии, совместно со своими заместителями, руководителями департаментов и отделов, а также рядовыми сотрудниками расследовали с фундаментальными нарушениями законности, а потом передали в суд уголовное дело по обвинению Ходорковского Михаила Борисовича… При этом на основании наших указаний неоднократно подготавливались и утверждались процессуальные документы, содержавшие ложные и противозаконные заключения и выводы об обстоятельствах дела и виновности отдельных лиц». И так далее в таком же стиле. И это необходимо сделать еще не меньше чем по дюжине уголовных дел, по некоторым из которых люди уже заканчивают отсиживать многолетние сроки, а кое-кто уже и не дожил. А как вы хотели? Если вчера писали «черное», а сегодня пишут «белое», то надо это хотя бы как-то объяснить.

Исполнение рекомендаций Совета, таким образом, реально возможно только при условии увольнения господ Чайки, Бастрыкина, Егоровой, Гирня и далее по длинному списку, который можно найти на многих сайтах. Разумеется, с решением вопроса об их последующем привлечении к уголовной ответственности.

По мере же расследования злоупотреблений количество причастных к злоупотреблениям лиц будет постоянно увеличиваться и в итоге, скорее всего, составит подавляющее большинство руководства Генеральной прокуратуры, Следственного комитета, Мосгорсуда, Хамовнического, Мещанского и других низовых судов, охватит часть судей Верховного суда и так далее. Никто не может вообразить, какое количество приговоров и иных процессуальных решений (например, о содержании под стражей) принималось различными судами. Вся система отравлена делом «Юкоса».

Итак, попытка исполнить рекомендации Совета приведет не только к пересмотру дела «Юкоса» и освобождению Ходорковского и Лебедева, но и к полному коллапсу «извалявшийся» в этом деле правоохранительной системы вместе с судами. Нечто вроде периодически обсуждающихся деприватизации и переприватизации государственного имущества. Никак не менее масштабное по последствиям. Ограниченный юридический апокалипсис имени «Юкоса» с почти полным демонтажом правоохранительной системы с ее последующей масштабной перестройкой. Меньше никак не получается. Никак не менее увлекательно, чем в «Откровениях» Иоанна Богослова, только еще круче.

Многие, возможно, и были бы не против подобной перетряски полностью утратившей связь с реальностью правоохранительной системы, но любой мало-мальски склонный к примитивному прагматизму понимает, что это невозможно.

У Ходорковского, таким образом, останутся все те же возможности, которые были у него и до заключения совета: амнистия или УДО, принимая во внимания, что писать прошение о помиловании он не хочет. Однако прецедент с общественно-экспертной оценкой серьезного приговора создан. Останется ли это всего лишь 427 страницами бумаги, испещренной юридическими письменами, или станет чем-то большим – вопрос времени и, как указано в самом заключении, политической воли. В любом случае, реальным правосудием в данном деле пока и не пахнет. В ближайшее время все в государстве российском будет по прежнему: через разводящего и на понятиях. Даже если Ходорковского в итоге и выпустят.

Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети: ВКонтакте или Facebook.