«Антибасаевский» теракт

В далеком уже 2004-м власть в республиках Восточного Кавказа, откуда, в основном, ждали террористов, только с большой натяжкой можно было назвать частью федеральной вертикали. В Чечне Рамзан Кадыров только укреплял свои полномочия и был связан довольно сильной системой местных сдержек и противовесов, учитывавшихся Кремлем, но не Кремлем придуманных. Ингушетией руководил Мурат Зязиков – конечно, избранный при поддержке федерального центра, и все же – прошедший через всенародные выборы, да и рекомендованный изначально чиновниками-ингушами из полпредства. Наконец, в Дагестане готовился к завершению правления человек, оказавшийся на самом верху еще в момент распада СССР.

Теперь президенты, официально получившие власть от Кремля, находятся во главе всех трех этих регионов. Выбор кандидатуры каждого из них шел по-разному, но, так или иначе, всегда был связан с противоборством разных групп влияния в федеральных структурах: в большей или меньшей степени, там есть противники и у Кадырова, и у Евкурова, и у Магомедова. А значит, любой теракт сегодня, еще до выяснения его реальных заказчиков, – это повод заявить, что тот или иной назначенец с бандподпольем в своем регионе не справляется. Сказать об этом можно будет либо гласно, либо только нужному адресату. Указав, – опять же гласно, или нет – на тех, кто этого конкретного назначенца активнее всего продвигал.

Так теракты, наверное, совершенно помимо замысла их организаторов, снабжают «топливом» участников аппаратной борьбы. Басаев взрывами 2004 года попутно сократил демократические свободы. Нынешние взрывы, наоборот, могут невольно активизировать споры между политическими оппонентами. Но эти споры продолжатся в традициях «верхушечной» демократии, окончательно утвердившейся как раз после Беслана.