А в ответ – тишина

А во-вторых, совершенно очевидно, что западным компаниям просто больше некуда деваться, кроме как собрать волю в кулак и постараться самим, насколько возможно, контролировать коррупционное поведение сотрудников. Ни для кого не секрет, что в большинстве западных стран в силу разных обстоятельств усиливается контроль за коррупцией, ужесточается антикоррупционное законодательство. И, что самое главное, их тамошние правоохранительные органы начинают это законодательство всё более активно применять на практике. В недалёком будущем, я абсолютно уверена, мы будем регулярно узнавать о делах a la Daimler.

Правоохранительные органы в России, Бразилии, Аргентине, Казахстане, Алжире или Марокко не особенно обращают внимание на «неформальный» стиль ведения бизнеса, а то и активно потворствуют ему. Но западные компании становятся объектом внимания своих собственных прокуроров и следователей, и единственным возможным выходом становится самоконтроль.  

Самоограничение – чрезвычайно смелый шаг, особенно для компаний, работающих в странах с системной, всепроникающей коррупцией. Это всё равно, что прыгнуть в реку с пираньями, надев на себя футболку с надписью «Мы не такие, как вы». Пираньи, может быть, и удивятся, но вряд ли отстанут.  

Тем, кто подписывает сегодня декларацию, крайне важно понимать, что им предстоит тяжёлое испытание. Одного лишь желания руководителя отказаться от коррупционных  способов ведения дел недостаточно. Важно, чтобы это осознали и научились применять на практике все сотрудники компаний-подписантов: те, кто общается с таможней, пожарниками и санитарными инспекторами, ходит в налоговую, оформляет миграционные документы, размещает товары и представляет компании на тендерах. Даже водители и экспедиторы, даже секретарши и рядовые администраторы.

Можно и нужно уметь говорить «нет» просьбе об откате, прозвучавшей в высоком кабинете, и есть шанс, что там поймут, учитывая специфику момента. Но поймут ли там, где реально в каждодневном режиме происходит столкновение бизнеса с реалиями нашей бюрократической системы – не факт.

А нам важно понять, как мы все выглядим в этой ситуации. Иностранный бизнес (и да, да, Daimler тоже!) заявляет, громко и вслух заявляет, что он осознает проблему и собирается эту проблему решать так, как может. А в ответ – тишина… По-прежнему выходит, что те, кто дает взятки, у нас есть, а тех, кто их получает, – как бы и нет. Как не было, так и нет расследований по следам дела Daimler. Как не было, так и нет расследования по фактам дачи взяток, которые стали известны после увольнений в ИКЕА. Наши правоохранители молчат, как партизаны, невзирая на публикации, обращения от депутатов, несмотря на 20 000 писем от армии Алексея Навального. Молчат, и всё.

Можно было бы назвать эту ситуацию забавной. Но на наших глазах правоохранительные органы подрывают веру в то, что хоть какая-то борьба с коррупцией в нашей стране возможна. Не то, чтобы этой веры у нас было слишком много. Но тут им был дан просто бриллиантовый шанс показать, что они тоже видят проблему, что они тоже собираются её решать, что они слышат требования общества, или, в конце концов, что понимают слова президента о борьбе с коррупцией. А они этот шанс категорически отказываются использовать.

Казалось бы, бери дело Daimler и иди себе дырочки под новые звёздочки на погонах сверлить: всё уже за тебя расследовано, надо лишь пройти по указанным адресам, запросить имена владельцев счетов, поднять бумаги по закупкам. Но нет. То ли имена там слишком «не те» всплывут, то ли не барское это дело по указке из-за бугра по расследованиям бегать. Но воз наш коррупционный и ныне там.