Новости Календарь

Дискуссия о ГМО: сеанс черной магии с разоблачением

Дискуссия о ГМО: сеанс черной магии с разоблачением © jportch.com
Две недели назад в пресс-центре РИА «Новости» выступила с лекцией Ирина Ермакова, самый знаменитый русскоязычный противник генномодифицированных организмов. Краткая выжимка из лекции была опубликована на Slon и сразу же вызвала бурную дискуссию в комментариях. В публикации приводятся «четыре мифа о ГМО, разоблаченные лектором». Чтобы продемонстрировать авторскую методику разоблачения, можно было бы разобрать любой из мифов, но актуальнее всего для нас, конечно, первый – о том, как же все-таки ГМО влияют на здоровье животных и человека.

В тексте много интересного. Например, читатель узнает, что генетическая модификация изменяет ДНК! Слово «измененная» плавно меняется на «изуродованная», и тут же мысль перескакивает на опухоли и изменения гормонального фона (надо полагать, вот у этих животных), а оттуда – на бесплодных женщин. После этого автор ставит под сомнение способность химиков отличить одну бактерию от другой, напрямую от этого переходит к фермеру, у которого умерли коровы, и заканчивает кратким описанием собственных исследований, в которых умерли крысы – а кто не умер, тот стал бесплодным, конечно. Все это сопровождается слайдами со страшными человеческими уродствами, которые никакого отношения к ГМО не имеют, но зато гипнотизируют аудиторию. 

Эмоциональные реакции комментировать бессмысленно, а вот на фактах можно остановиться подробнее. 
 

В генномодифицированных растениях есть гены!

Ермакова права в том, что современная генная инженерия действительно все еще не полностью контролирует, в какое конкретно место генома встроится новый фрагмент ДНК. Он и правда может встроиться в разные места, а потом генетики уже отбирают подходящие растения. Но это не отменяет того факта, что по сравнению с обычной селекцией современная генная инженерия – это как маникюрные ножницы по сравнению с бензопилой. В трансгенное растение встраивают одну конструкцию, изученную вдоль и поперек. При селекции, с помощью которой получена наша современная еда, используют не только скрещивание растений с кем попало (в том числе с образованием бесплодных гибридов, которым приходится насильно удвоить количество хромосом, чтобы они хоть как-то начали размножаться), но еще и индуцированный мутагенез. Семена обрабатывают ионизирующим излучением или химическими агентами, получают сотни уродливых мутантов с напрочь перекореженным геномом, а потом выбирают из них те, у которых в результате мутаций возникли новые полезные свойства. 

Бояться, впрочем, не стоит ни того, ни другого: после изменения генома (тем или иным методом) процесс создания нового сорта только начинается. За отбором подходящих растений – особенно если они, о ужас, трансгенные – всегда следует продолжительная проверка безопасности полученных образцов и отбраковка тех, которые вызывают хоть какие-то сомнения.

Мертвые коровы не спят

История с фермером и его мертвыми коровами – это одна из популярнейших легенд, которая многие годы кочует из одного панического текста в другой, постепенно обрастая все новыми подробностями. Фермер действительно был, и коровы у него и правда умерли, но после этого останки коров исследовал институт Роберта Коха, и его эксперты пришли к выводу, что причиной смерти был корм, зараженный грибковыми токсинами, а также недостаток минералов, избыток белка и, вероятно, возбудители ботулизма, обнаруженные в кишечнике некоторых коров. Токсины из генномодифицированной кукурузы, которую фермер обвинял в своих злоключениях, многократно испытаны на животных и людях-добровольцах и представляют опасность только для насекомых – собственно, в этом смысл модификации, кукуруза сама продуцирует инсектицид, которым иначе пришлось бы просто опрыскивать поле.

Лучший способ уничтожить всех московских крыс

Знаменитые опыты Ирины Ермаковой, в которых крысы умирали и становились бесплодными: из них выросла вся отечественная паника по поводу генетически модифицированных продуктов. Здесь полагалось бы дать ссылку на научную статью с описанием экспериментов, но проблема в том, что статьи-то собственно и нету. Список публикаций на сайте Ермаковой на первый взгляд смотрится неплохо, но при ближайшем рассмотрении выясняется, что это все – либо краткие выступления на конференциях (которые никем особо не контролируются), либо статьи в нерецензируемых журналах. Единственная звезда коллекции – это публикация в Nature Biotechnology, на которую сама исследовательница очень любит ссылаться в своих интервью, умалчивая при этом, что статья сопровождается дискуссией, в которой четверо крутых генетиков не оставляют от опытов Ермаковой камня на камне (редакция сайта gmo.ru не поленилась полностью перевести эту дискуссию на русский). Кроме того, один из опытов Ермаковой в 2009 году таки был описан в журнале «Современные проблемы науки и образования». В остальном статьи о крысах опубликованы на собственном сайте Ермаковой, а статья о хомячках вообще вышла в журнале с изумительным названием «Вестник академии тринитаризма». 

У всех доступных текстов есть несколько общих проблем. Во-первых, непонятно, что именно ели животные. Откуда бралась соя? Как выясняли, что она трансгенная? Как ее обрабатывали (с учетом того, что сырая соя вредна сама по себе, независимо от модификаций)? Сколько сои получала каждая крыса? Во-вторых, непонятно, зачем делать много разных экспериментов, используя каждый раз по 5–6 крыс на группу? Почему нельзя взять и один раз сделать группы хотя бы по 20 животных? В-третьих, поражает феноменально высокая смертность не только в опытных, но и в контрольных группах – это как же надо издеваться над крысами, чтобы у них без всякой сои умирало в 10 раз больше детенышей, чем характерно для этой породы? Но главное – как?! Как удалось добиться таких феноменальных показателей смертности и бесплодия, и чем можно объяснить, что кроме Ермаковой за многие годы исследований генномодифицированной сои (и других растений) ни один научный коллектив ни в одной стране не смог даже отдаленно приблизиться к этим восхитительным результатам?

Возможное объяснение этого удивительного факта предложил Павел Балабан, директор Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН. В этом институте работала Ирина Ермакова, именно там она в 2001 году защитила свою диссертацию «Компенсаторно-восстановительные процессы при внутримозговой трансплантации незрелой нервной ткани». А в 2010 году я обратилась к директору института с просьбой подтвердить или опровергнуть слухи об увольнении Ермаковой. Он ответил мне так:

«С И. В. Ермаковой дело обстоит очень просто. Она грамотный специалист в области поведения животных. В какой-то момент она решила посмотреть, как ГМ-продукты влияют на поведение. Поэтому она решила самостоятельно разводить крыс, да еще и в нескольких поколениях, абсолютно не будучи специалистом в разведении линейных животных. Питание и разведение животных не является тематикой нашего института и не могло войти в планы (и никогда не входило). Ее опыты поставлены с таким количеством нарушений и неточностей, протоколы отсутствуют, количество и качество съеденного не учитывалось и т. д. и т. п., что специалисты Института питания РАМН просто не могли обсуждать их всерьез. Проверка ее данных профессионалами (на сегодняшний день) показала отсутствие смертельного влияния ГМО, однако эксперименты, проведенные непрофессионалами и в том же стиле (недавние опыты на хомячках) показывают что-то сходное»

Чайник Рассела и другие трудности

В науке вообще проблематично доказать абсолютную безопасность чего угодно. Например, в последнем выпуске газеты научного сообщества «Троицкий вариант» Александр Панчин справедливо отмечает, что до сих пор никто не доказал безопасность употребления самого слова ГМО. «Кто знает, что случится, если взять нескольких крыс и, надев на них наушники, заставить слушать аудиозапись с повторяющимся словом ГМО? – восклицает автор. – В качестве контроля другим крысам можно дать слушать запись «Отче наш»». 

Тем не менее безопасность ГМО, допущенных на рынок, исследована на сегодняшний день вдоль и поперек – гораздо тщательнее, чем безопасность мобильников, лака для ногтей, баклажанов, борща, заплетания косичек или внедрения основ православной культуры в школах. Да, теоретически с помощью методов генной модификации (как и с помощью селекции) можно создать какую-нибудь ерунду – но трудность в том, что эта трансгенная ерунда никогда в жизни не продерется через тщательную, многократно избыточную стандартную процедуру проверки любого нового генномодифицированного продукта. 

На все огромное мировое научное сообщество наберется примерно десяток биологов, истово поверивших в опасность генномодифицированных продуктов, и десяток же их публикаций, в каждой из которых потом находится в лучшем случае небрежная обработка данных, а в худшем – прямая фальсификация. Статей же о безопасности ГМО – сотни и тысячи, по ссылкам – первые попавшиеся семь примеров для иллюстрации тезиса.

Официальные организации тоже вполне лояльны к ГМО. Вот, например, ответы на вопросы от ВОЗ. Они аккуратно пишут, что гены генам рознь, но представленные на рынке продукты проверены и безопасны для здоровья человека. Примерно так же пишет FDA: мол, контролировать надо, конечно, ну так мы и контролируем. В отличие от меня авторы этих текстов обязаны быть сдержанными, и поэтому они не пишут «ГМО абсолютно безопасны!», они пишут: «За двадцать лет тщательных исследований никаких признаков вреда обнаружить не удалось. Давайте и дальше искать их так же тщательно».

Предыдущий материал

Радиация делает мышей-мутантов стройными и красивыми

Следующий материал

Курение в общественных местах: наука за Медведева и против