Раскрытие информации о бенефициарах: от Ходорковского до Абрамовича

Первое десятилетие двадцать первого века наглядно показало, что российские крупные предприниматели – существа, обладающие чудовищной приспособляемостью и живучестью, способные смириться и со сверхвысокими налогами, и с постоянными откатами, и с непонятной «модернизацией», и с «Единой Россией», и много еще с чем. Но, как говорится, не бросайте только в терновый куст. Но тут на повестке дня как раз возник вопрос о чем-то похожем.

Совсем недавно руководство ФСФР заявило, что требование по раскрытию конечных бенефициаров компаний планируется ввести уже в следующем году и для этого планируется изменить законы о ценных бумагах и об акционерных обществах. Гром грянул…и гробовая тишина.

Требование раскрытия конечных бенефициаров (читай – владельцев) компаний – это, вне всякого сомнения, существенный элемент того самого цивилизованного института защиты прав собственности, о котором за последние двадцать лет в России поговорили все без исключения. То есть тема, у обсуждения которой есть начало, но совсем нет конструктивного конца. Вроде как «сухой закон»: все понимают, что, может быть, это и хорошо, но одновременно ищут причины, чтобы этого никогда не было. Потому что реально страшно. Так ты спрятался за первый, второй, третий офшорчик, трастик какой-нибудь, а так – оказываешься как бы как на медкомиссии в военкомате: совсем голый перед суровыми очами государственной власти. Они смотрят и говорят: «А теперь спустите трусы и покажите….». А потом могут и «доктора» прислать. Список безвременно и безвозвратно «вылеченных» всем известен. Хотя вроде бы в банковской сфере конечных владельцев раскрывают довольно давно и съели-то на этом парочку недоолигархов всего, а остальные как-то приспособились, но все равно – страшно. Откуда, вы спросите, страх-то такой?

В Российской Федерации раскрытие бенефициаров, кроме аспекта чисто корпоративного (мало кому, кроме юристов интересного), имело всегда два других, гораздо более важных, аспекта: политический и уголовный.

С политической точки зрения, реальный владелец компании может рассматриваться властями как «крайний» в различных экзотических случаях, будь то голосование коллектива за очередную «партию власти» или выделение средств на организацию бадминтонного турнира. Когда нет реального хозяина, отвечает наемный менеджер, которого в случае чего можно и поменять, сославшись на изначальную неспособность предыдущего понять важность и остроту исторического момента.

С точки зрения чисто уголовного правоприменения, реальные владельцы компании, в соответствии с правоохранительной практикой, могут быть легко записаны в члены соответствующего ОПГ, буде на то обнаружится достаточная монаршья или прокурорская воля.

Короче, все это можно назвать красивой фразой «принцип Абрамовича–Ходорковского», который формулируется приблизительно следующим образом: всякое раскрытие информации о реальных владельцев – во вред. Свидетельством чего и являются судьба и первого, и второго. Раскрытие конечных владельцев компании «Юкос» – физических лиц – потрясло всю Россию как невероятный пример корпоративного эксгибиционизма. Все ждали, что будет плохо, но не ждали, что будет так плохо. После этого реальные владельцы компаний осмеливались показывать себя там, где они были просто очевидны, где компания не представляла никакого интереса или где им просто некуда было деваться, как например, при выпуске ADR.

Дальновидный же Роман Аркадьевич, по словам свидетелей процесса в Высоком суде, таинственную бумажку о том, что он – «окончательный» владелец «Сибнефти», показывал Ходорковскому одному, чуть ли не в запертой темной комнате под одеялом. И никаких следов, что это было. Новейшая история же рассудила их следующим образом: Михаилу Борисовичу – слава великого корпоративного первооткрывателя, Роман Аркадьевичу – просто примитивное бабло. Вам судить, что в итоге лучше.

Таким образом, вопрос возможности и исполнимости раскрытия конечных владельцев компании тесно связан с вопросом, за что все-таки отвечают акционеры в сугубо российских реалиях, а не в теплом аквариуме европейского корпоративного права. Если смотреть на нормы этого самого корпоративного права, то получается, что практически ни за что – есть же менеджмент, который компанией должен управлять. Если контролирующий акционер не дергает за «ниточки» генерального директора или все правление целиком – то есть, говоря языком, например, английского права, не является «теневым директором», то какой с него может быть спрос? Назначил плохой менеджмент, который довел компанию до банкротства, – потерял вложения. Вот и все история. Как вы понимаете, не в наших российских условиях.

В России контролирующий акционер – это часто нечто вроде генерального супердиректора. У него в офисе свой кабинет на этаж выше кабинетов членов правления. У его секретарши бюст больше и ноги длиннее, чем у секретарши гендира, а охрана – куда как «быковатее». К нему ходят и обращаются с тройным придыханием. Все понимают, что акционерное право – акционерным правом, устав – уставом, корпоративное управление – корпоративным управлением. Красивые западные слова и все. А компанией в реальной внеправовой российской жизни рулит тот, кто назначает гендиректора и платит ему зарплату. Точка.

Одни компании не могут жить иначе, другие – не хотят. Но факт, что генеральный директор хочет, чтобы в случае чего сидел основной акционер, а основной акционер надеется, что сидеть будет все-таки генеральный директор. И все суровое российское корпоративное управление вокруг этого и строится: кто кого в итоге подставит. Хорошо смеется тот, кто смеется на Багамах. Ну или где еще – вне российской юрисдикции. Преимущество акционера перед директором – почти всегда иметь время добежать до канадской границы, пока уполномоченный орган разберется, кто реально командовал. Если ситуация станет прозрачной, акционеры неизбежно потеряют это преимущество, поскольку, сидя все время в Лондоне или Монако, российским бизнесом особо не покомандуешь. Разворуют. Таким образом, гендиректора с контролирующими акционерами сплелись в российской действительности в неразрывной противоестественной корпоративной связи. Так вместе и живут.

Но двусмысленная роль контролирующих акционеров в России обусловлена еще тем, что помимо неформального способа привлечения их к сугубо понятийной ответственности, способы повлиять на них, когда они даже открыто рулят компанией через директора-имбецила (иностранца, инвалида, ветерана и т.п.), весьма ограничены. Если их уж совсем оставить в покое, то неизбежно наступит эпоха «зиц-председателей», которые будут сидеть за разные корпоративные злоупотребления при Владимире Владимировиче, Дмитрии Анатольевиче, Владимире Владимировиче II и так далее. Так что в отсутствии цивилизованных способов призвать к ответу зарвавшихся основных акционеров важных для государства компаний пока идут нецивилизованные. Переход от разборки в Бутырке к разборке в судах без обеспечения траспарентности структуры владения компаний невозможен, но никому не хочется быть в группе первоиспытателей, почетным председателем которой является Михаил Борисович Ходорковский. Так что пока и власть, и предприниматели заинтересованы в сохранении статус-кво: когда одни – вроде как владельцы, а другие – вроде как этому верят, но могут прислать доктора.

Но и это отнюдь не все. Отсутствие связи между конкретным олигархическим лицом (кто сказал мордой?) и соответствующим пакетом акций, принадлежащим какой-нибудь бивиайской Repka Investment Limited, дает громадное преимущество в разрыве между фактическим управлением компанией и ответственностью за содеянное собственным имуществом. «Кто? Я? Я владелец «Севзапбурпоромнефти», которая загадила всю N-скую волость? Да вы что! Я голодранец, живу по доверенности, езжу на арендованном Майбахе и даже спецномера и то – государственные. Жалейте меня, жалейте!». А в цивилизованных условиях транспарентной структуры контрольный пакет был бы спокойно арестован и пущен в уплату долгов пронырливого акционера. Даже где-нибудь на Кипре. Ну, это уже совсем ненаучная фантастика. Вроде если Абрамович и Березовский продадут «Сибнефть» и деньги за нее в казну вернут.

Вывод, можно сказать, оптимистический: первый раз пра-пра-прадедушка ФСФР сказал что-то невразумительное о раскрытии реальных бенефициаров российских компаний лет 15 назад. Даже внимания не обратили, поскольку совсем смешно было. Сейчас – сосредоточено и внимательно покивали. Да, цивилизованно, правильно, полезно. Но, дай бог, не при нас будет.

Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети: ВКонтакте или Facebook.