Новости Календарь

Минфин – Минэку: «Вас послушать, так от роста госрасходов вообще наступит рай на земле»

Нужно срочно отменить бюджетное правило, по которому дефицит бюджета не может быть выше 1% ВВП, за счет чего увеличить расходы в 2014 году на 400–480 млрд рублей и потратить эти деньги на стимулирование экономики, – предложил замминистра экономического развития Андрей Клепач на круглом столе в ВШЭ. «Любимый спор, который идет между нами внутри правительства, – это наше бюджетное правило. Мы попадаем в ситуацию, когда бюджетное правило не позволяет нам увеличить расходы. Оно не про кризис. У нас сейчас нет кризиса. Но в условиях стагнации оно тоже нормально не работает, и наш министр об этом говорил». Клепач предупредил, что если всего этого не сделать, нам уже скоро придется перейти исключительно на платную медицину, забыть об улучшении дорог и политических амбициях: «Играет мускулами не только Америка в Ираке, но и мы, и это тоже требует денег». 

«Вот Андрея Николаевича послушаешь, и такое ощущение, что бюджетными расходами можно решить любую проблему экономики. Если их увеличить в десять раз, то вообще наступит рай на земле в отдельно взятой стране», – съязвил его оппонент, директор Департамента долгосрочного стратегического планирования Минфина Максим Орешкин. Он уверен, что, наоборот, пора переходить к жесткой экономии бюджетных денег, чтобы иметь запас на случай ухудшения ситуации. Другие участники круглого стола – известные экономисты – подробно разобрали предложения чиновников и объяснили, почему они не помогут.



Евсей Гурвич,
руководитель Экономической экспертной группы, член Экономического совета при президенте РФ

Мы видим существенное расхождение оценок в раскрытии одних и тех же фактов между разными выступающими. И я бы сказал больше – расходятся не только оценки, но даже показания свидетелей. И те, кто занимался расследованием, понимают, что в такой ситуации нужно применить дедуктивный метод. Я попытался это сделать.

Мне кажется, если разбить улики на несколько групп, то первое – это инвестиции, отток капитала. Вчера Всемирный банк представлял свой доклад, и его основной вывод – в том, что у нас кризис доверия. В принципе, я думаю, что эта версия больше соответствует наблюдаемым фактам. Но дальше у нас есть макроэкономические обстоятельства. 

Мы видим рост реальных процентных ставок [по кредитам] и замедление кредитования. Как к этому относиться? Либо это ошибки в макроэкономической политике, которые нужно каким-то образом исправить, либо это некое объективное обстоятельство. Для того чтобы это оценить, нужно понять, по сравнению с чем. Ничто не бывает вообще большим или вообще маленьким. Мы пытаемся сравнивать нынешние процентные ставки и объемы кредитования с тем, что было до кризиса. И поскольку сейчас реальные ставки выше, а кредитование ниже, мы считаем, что это неправильная ситуация. Я уверен, что на самом деле все ровно наоборот. То есть сейчас мы вернулись к нормальной ситуации, а до кризиса она была аномальной. А аномальна она была по нескольким причинам.

Во-первых, на мировых рынках капитала надувался пузырь, и за несколько лет объем инвестиций в развивающиеся рынки вырос в 5,5 раза, если не в 7. Во-вторых, росли цены на нефть. В третьих, Центральный банк проводил политику фиксированного курса рубля, тем самым обеспечивая низкие процентные ставки, – они определялись внешними критериями, где они были очень низкими. Результатом этого стал перегрев экономики – это вылилось в то, что у нас спад производства [в кризис 2008–2009 годов] был ниже, чем в других странах. 

Проблема не в том, что у нас циклический спад, – циклический спад означает, что придет время и все вернется. На самом деле правда состоит в том, что то, что было до кризиса, было временным. А сейчас нынешние условия пришли надолго. А никто сейчас не ожидает, что цены на нефть начнут расти. Никто не видит оснований для того, чтобы опять надувался пузырь капитала. Центральный банк изменил свою политику – теперь у нас плавающий рубль (вскоре после выступления Гурвича зампред ЦБ Ксения Юдаева заявила, что регулятор оставляет за собой право влиять на курс рубля. – Slon). Нужно понимать, что закончился период, когда можно было, ничего не делая, расти по 7% в год. Мы переходим к длительному периоду тяжелого роста, и, соответственно, нам нужно менять наше мышление – не в терминах «примем одну однократную меру, примем другую однократную меру, и все чудесным образом изменится». А перейти от мер к долгосрочной политике – поразмыслить, что нужно менять в нашей политике. А в нашей политике нужно менять практически все. 

Нам нужно, во-первых, отказаться от гигантского нерыночного сектора – это и госкорпорации, и госкомпании – все они находятся в каким-то непонятном пространстве, они не работают в сфере, где действуют рыночные механизмы. Но и нужно отказаться от того, чтобы нагружать наши госкомпании и естественные монополии нерыночными функциями. Дальше в части макроэкономической политики главной задачей представляется не стимулирование. Раз у нас кризис доверия, нужно делать нашу политику, что называется, sustained [устойчивой, предсказуемой].

У нас не росли цены на нефть [в этом году], поэтому доходы в конце года будут падать. Мы ничего не сделали, чтобы решить проблему старения населения, расходы будут расти. Значит, соответственно нам нужно провести настоящую пенсионную реформу. У нас проблема на рынке труда – у нас уже есть дефицит рабочей силы. Но, с другой стороны, у нас в бюджетном секторе занято в три раза больше людей на душу населения, чем в развитых странах. Нам нужно повышать мобильность рабочей силы. Повышать внешнюю конкурентоспособность. Цены на газ будут расти очень медленно. За счет этого физические объемы экспорта будут расти минимально – запланированные 4% роста обеспечить невозможно. Значит, нужно энергию сберегать и повышать объемы несырьевого экспорта.

Предыдущий материал

Всемирный банк и HSBC радикально снизили прогнозы ВВП России

Следующий материал

5 признаков того, что наша экономика растет