Конец и начало срока Ходорковского

В ту субботу рано утром у основных менеджеров компании зазвонили телефоны, и еще сонные голоса говорили: «Ходорковского арестовали». И все, кто еще питал надежду, что можно договориться, откупиться, отсидеться, поняли что все очень-очень серьезно. Прошло ровно восемь лет с того дня. Оглядываясь назад, можно сказать, что история Ходорковского и «Юкоса», которую еще только предстоит написать, переплюнула по фантасмагоричности и трагизму даже романы Кафки и Стивена Кинга. Крайне трудно посмотреть на эти восемь лет Ходорковского непредвзято: не через розовые очки и не через страницы уголовного дела. Тем более, что восемь лет беспрерывной борьбы в судах и СМИ оставили «на плаву» только крайние точки зрения на жизнь и деятельность Михаила Борисовича: мученик и преступник. Оценка деятельности Ходорковского – это постоянные качели общественного мнения: кто в них перевешивает – олигарх («ограбивший» вместе с остальными русский народ) или узник, уже очень дорого заплативший за некоторые ошибки. Всякие «не ангел», «понимаем, что не с Луны прилетел», «все олигархи не святые» не прокатывает – автор обязательно скатывается на «но…».

Главное, чего достиг Ходорковский за эти восемь лет, – это то, что в общественном сознании его не удалось сделать преступником. Многие смотрят на дело Ходорковского просто: «Что вы думаете о Ходорковском?» – «То же, что и он обо мне. То есть, вообще о нем не думаю!». Но когда дело заходит о российских политических страдальцах и борцах с властью, то первой на ум приходит фамилия Ходорковского. Не Березовского, Гусинского, Бродского или даже Сахарова, а именно Ходорковского. Это может нравиться или нет, но это – факт.

Главный проигрыш Ходорковского за эти восемь лет – это то, что он их просидел. В самом начале своего тюремного пути он говорил задумчиво своим адвокатам: «Видно, пришло время посидеть. Годика три–четыре.». Не получилось. Почему? Вопрос, не имеющий однозначного ответа. Причин много. Как это ни печально сознавать, но Ходорковского не поддержали сотрудники компании (по словам его же сына), ныне трудящиеся и на «Роснефть», и на «Газпром», и на администрацию президента. Нет, они его не предали: не было шквала показаний и обличений – но они и не вышли за него на баррикады. Так, иногда скажут в интервью, слегка фрондируя, на публику: «Хороший мужик Ходорковский. Правильный. И компанию крепкую построил. Четыре года заняло, чтобы развалить. Только вот ошибся с Путиным». Ходорковского не поддержал и Запад, запустивший «перезагрузку» и застенчиво ограничивающийся формальными заявлениями. Обсуждение возможности внесения в «список Ходорковского» пары дюжин второстепенных исполнителей после восьми лет отсидки – слабое утешение. Ходорковского, в конце концов, не поддержал и главная надежда авдокатов – Европейский суд, весьма скромно пожуривший Российскую Федерацию и Ко, и уклонившийся от принципиальных решений. Евромир и евроинтеграция всегда дороже одного малопонятного русского олигарха – таков был намек.

Сегодняшний вопрос повестки дня дела Ходорковского – уже не то, как и за что он сел и кто в этом виноват, а когда и каким образом он все-таки сможет выйти. Есть два тысячу раз обсужденных варианта: Ходорковский договаривается с властью и Ходорковский не договаривается с властью.

Сценарий 1. Ходорковский воюет с властью и сидит. Никто уже не сомневается, что у Ходорковского хватит сил досидеть второй срок. Будет ли почти 14 лет в тюрьме считаться моральной и политической победой? Одни скажут – конечно, будет, другие скажут – нет, потеряны лучшие годы, можно было бы много сделать. Стоит ли Париж мессы, а общественный авторитет – 14 лет в российской тюрьме, из которой еще надо суметь выйти? По последним публикациям МБХ видно, что он сам мучительно думает об этом. Найти ответ на вопрос, что будет, если власть ему предложит формулу: публичное покаяние или пожизненный срок вместе с Пичугиным, сейчас невозможно.

Очевидно, что «силовой» вариант выхода Ходорковского на свободу, когда он юридическими и политическими методами вынудит Путина (а не Верховный суд, разумеется) отменить приговор, следует отнести к области чистой фантастики. К тому же подобные предпосылки надо еще суметь создать, а при толерантной позиции, занятой Европейским судом, и призрачности инициатив Запада вроде «списков Ходорковского» это весьма непросто. Суровая реальность момента в том, что в своей борьбе с режимом и лично Путиным Михаил Борисович может опираться только на самого себя, поскольку все другие средства: суды, PR, общественное мнение, призывы к Западу – уже испробованы и не помогли. Сколько выдержит в этом противостоянии Ходорковский, знает только он сам, но по высказываниям Путина ясно, что и он уступать отнюдь не собирается. Если без цветистых фраз, то Путин будет править, а Ходорковский сидеть. Как в известной песне: «И кто кого переживёт, тот и докажет, кто был прав…»

Сценарий 2. Ходорковский договаривается. Особенностью этого сценария является то, что он начисто отвергается всеми адвокатами и представителями МБХ: Ходорковский не будет просить помилования, Ходорковскому не в чем признаваться, Михаил Борисович уверен в своей правоте. Как будто чья-то правота власть когда-либо останавливала…

Как человек, мирно уживавшийся и пользовавшийся благами, предоставлявшимися российской властью на протяжении десятков лет, Ходорковский не может не понимать всей ее упертости. При попытке давления на нее, особенно, по принципиальным вопросам вроде свободы политический преступников, путинская власть полностью отмораживается и перестает прислушиваться к любым аргументам: инвестиционный климат, имидж России, мнение Сената и прочее. Притом еще, что ряд иностранных правительств и инвесторов не прекращают усиленное лизание этой власти. В деле Ходорковского власть пошла на принцип: нам плевать на то, что думают общественность и сторонники Ходорковского, он преступник и будет сидеть. Если уж не всю жизнь, то все имеющиеся приговоры по «полной».

И слепоглухонемому понятно, что за все восемь лет тюрьмы и зоны Михаил Борисович неоднократно пытался договориться с властью прямо и косвенно, хотя и продолжает отрицать это. Через Генриха Падву, через иностранный менеджмент, через Геращенко и еще через десятки людей, которые обоснованно или не очень что-то обещали, но не сделали, потому что или не захотели или просто не смогли. МБХ просто не мог не пытаться договориться, поскольку всегда договаривался и весь без исключения бизнес «Юкоса» и группы «Менатеп» был построен на договоренностях с государством (договоренности о трубе, о госпоставках, о госрезервах, о взаимозачетах, об уплате налогов).

Мог ли Ходорковский выйти при Медведеве? Вряд ли этот вопрос так уж теперь принципиален. Понятно, что, теоретически, МБХ мог попросить что-то у Медведева, представить же, что он попросит что-то у Путина невозможно. Любое движение путинской брови по смягчению участи Ходорковского будет означать фактическое дезавуирование известных заявлений о «кровавых руках». Важно, что всем давно дали понять: выход на условиях, устраивающих Ходорковского, невозможен. При Медведеве, Путине или вновь помазанном царе. А на каких возможен? Об этом можно только догадываться. На ум иногда приходит чисто сталинское: «Должен полностью разоружиться перед … (Путиным?)". Будет ли Ходорковский когда-либо «разоружаться»? Пока ничто этого не предвещает. МБХ пишет в статьях о возможных событиях 2015 года, как бы показывая всем видом, что будет вынужден до него досидеть. Для того чтобы поменять существующий баланс «Медведев в – «Твиттере», Ходорковский – в тюрьме», нужны события, которые вряд ли способны как-то предсказать аналитики. Кроме того, глобальный народный гнев, «низы не могут, верхи не хотят» и последующая революция вряд ли понравятся самому народу в качестве меры по освобождения МБХ.

Окончание своего первого срока Михаил Борисович Ходорковский встречает в обстановке еще большей неопределенности, чем свой первый тюремный день. Тогда за ним стояли могущественнейшая компания в зените своей корпоративной славы, «Открытая Россия», Касьянов с Волошиным, Запад со своими обещаниями, потенциальный альянс с «Эксоном», друзья-акционеры. Сейчас за ним нет ничего, кроме горстки адвокатов, семьи, весьма скромных для олигарха средств на западных счетах и сайта его пресс-центра. Да, еще есть заработанная восемью годами российской тюрьмы и зоны репутация первого российского олигарха-политзека. И это единственное, что реально может поддержать Ходорковского в его борьбе, вне зависимости от того, выйдет ли он на свободу завтра, через пять лет или получит третий срок.

Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети: ВКонтакте или Facebook.