– Насколько рост производительности в последние 10 лет был обеспечен загрузкой свободных старых мощностей, а насколько – реальным увеличением эффективности производства?
– В основном экономика смогла расти столь высокими темпами с относительно малым уровнем инвестиций потому, что у нас был большой запас мощностей, и за 10 лет мы вышли на их полную загрузку. А новых инвестиций делали не слишком много. Посмотрите на долю инвестиций в ВВП в сравнении с другими странами. У нас она даже ниже, чем в развитых странах, не говоря уже о развивающихся, тем более о Китае. Фактически, инвестиций у нас не было достаточно даже для того, чтобы поддерживать уровень мощностей, существовавший в первой половине 90-х. Поэтому мы убеждены: чтобы в следующие 10 лет поддерживать те темпы роста, что были до этого, нужно очень сильно увеличивать инвестиции. Именно потому, что не только нужны новые мощности, но и старые требуют масштабного обновления.
– Вы считаете низкой долю инвестиций в ВВП или и темпы роста инвестиций тоже?
– Чтобы довести уровень инвестиций в ВВП до необходимого, нам нужны более быстрые темпы роста. Нам нужно выйти на уровень 25-30% от ВВП против нынешних 18-19%. При нынешнем объеме ВВП это значит, что нужно инвестировать $300 млрд. в год.
Нам нужна бережливая Россия
– И за какой период нужный уровень может быть достигнут?
– Ну, деньги можно потратить разными способами и очень быстро. Вопрос еще и в эффективности. У нас есть действительно узкие места в том, как мы управляем инвестициями. Мы переходим к очень капиталоемкому этапу роста экономики. У нас все, что мы строим, стоит на 25-30% больше, чем даже в странах, где факторы производства дешевле, чем у нас. И это ключевой вызов для нашей экономики.
Это один из императивов развития. Первый императив – инвестировать больше и при этом намного более эффективно, второй – использовать рабочую силу намного более эффективно. Ведь второе стратегическое изменение – это то, что у нас последние 10 лет рабочая сила росла, а следующие 10 лет будет сокращаться. Примерно на 10 млн. человек снизится, даже с учетом миграции. Именно таков наш посыл: нам нужна бережливая Россия, Россия, которая делает намного больше из тех ресурсов, которые у нее есть. Один ресурс – рабочая сила, которую мы используем неэффективно (это мы видим по всем секторам), второй – инвестиции, которые надо научиться делать намного эффективнее.
Почему это важно? Вот возьмем пример электроэнергетики. Нам предстоит строить десятки новых станций. Вот строим мы сейчас на 30% дороже, чем в Западной Европе. К чему это может привести? Только к тому, что цены на энергию у нас будут выше, чем в Западной Европе, даже если сырье и рабочая сила останутся дешевле.
Мы знаем, что в последние 20 лет энергоемкие производства покинули Западную Европу. Они сейчас концентрируются в Латинской Америке и на Ближнем Востоке. А наши ключевые сектора – например, металлургическая отрасль, нефтехимическая – у них традиционно велика доля энергозатрат, поэтому если мы строим дорогие станции, это приведет к дорогой стоимости энергии, что, в конце концов, означает неконкурентоспособность ключевых отраслей экономики. Ведь у нас продукция будет дороже, чем в Западной Европе, откуда подобное производство уже ушло из-за дороговизны. Это огромный вызов.
Прорыв без инноваций
– Вы считаете, что удастся справиться с этим вызовом?
– Я считаю, что [наш доклад] показывает определенный позитив. Так как многие пути решения, которые мы указываем, вполне доступны. И не требуют каких-то глобальных прорывов и инноваций. Все это находится в области управленческих решений и регуляторного совершенствования. И мы вполне уверенны, что у нас есть существенный резерв, которого у других стран нет.
– Борьба с коррупцией и монополизмом, которая необходима для этого, – не самая простая задача.
– Да, это не просто. Но это проще, чем изобрести какую-то совершенно новую технологию, требующую громадных инвестиций. Нужны регулятивные изменения на уровне государства и управленческие решения на уровне предприятий.
Сингапур не советуем
– И этого будет достаточно для того, чтобы достичь удвоения ВВП на душу населения к 2020 г.?
– Слишком рано сегодня комментировать, достигнем мы к 2020 г. эту цель или нет, просто мы видим возможности удвоения без экстраординарных прорывов. Для этого потребуется рост производительности на 6% в год. Что на самом деле удавалось лишь нескольким странам на таком достаточно продолжительном промежутке времени – Китаю, Корее, Сингапуру… У крупных стран переход от нашего сегодняшнего уровня ВВП к удвоению занял гораздо больше 10-11 лет. Обычно 20 лет, а где-то и 30. Но мы считаем, что в России это потенциально возможно.
– Есть ли у какой-то страны модель, которая подошла бы нам, на которую надо ориентироваться?
– Перенимать модели – спорный вопрос. Мы, конечно, можем перенимать какие-то элементы у других стран. К примеру то, как Западная Европа перестраивала свою экономику, способствовала мобильности и переобучению сотрудников. Можно учиться на отдельных элементах, но я не думаю, что можно полностью перенять модель какой-то страны. Мы никогда не посоветуем делать все то же, что, например, делал Сингапур.
Кризис – это передышка
–Из-за кризиса мы вернулись на несколько лет назад по загрузке мощностей – их теперь процентов 20 свободных. Это большой задел, который дает возможность развиваться, не инвестируя и не проводя существенных реформ.
– Это краткосрочная перспектива. А мы говорим о долгосрочном развитии страны. Как только начнется рост и у нас, и в мировой экономике, мы столкнемся с теми же проблемами, которые были в 2007 г. Если, конечно, мы не воспользуемся возможностями, которые для нас создал кризис. А он помогает частично решить вопрос с недостатком рабочей силы.
Люди, молодые люди теперь могут пойти в те отрасли, которые обладают большими перспективами роста, но страдали и страдают от недостатка новых специалистов. Кризис частично поможет и с постройкой новых мощностей. Раньше ведь предполагалось, что нам нужно очень быстро наращивать мощности. Те же электростанции строить за год-полтора, иначе у нас, условно говоря, отключится часть Москвы или мы не сможем топить в Сибири. Теперь есть ситуация, когда мы можем себе позволить в нормальные сроки построить станции. Потому что прежние сроки были невероятными. Если бы и удалось так строить, то стоило бы это намного больше в условиях жесткого графика, недостатка рабочей силы и оборудования. Было вообще непонятно, откуда мы возьмем все это оборудование.
Сейчас такое время, когда мы можем построить правильный фундамент. Построить все в реальные сроки и за реальные деньги. У нас в некотором роде появилась передышка. Но передышка не в том смысле, что можно сидеть спокойно, а в том, что все необходимое можно сделать в более реальные сроки. Я тут вижу даже что-то позитивное. Позитивный эффект кризиса. При той нехватке всего, которая наблюдалась еще недавно, это было невозможно.
RSS
0
экспорт в блог
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
