Худшие ожидания металлургов не оправдались

Сегодняшняя встреча премьер-министра Владимира Путина с представителями сталелитейных компаний фактически завершила кампанию ФАС против сектора, начатую еще в апреле. (С учетом того, что внутренние цены на прокат ниже мировых, и планируемый рост цен объективно связан с ростом цен на сырье, я думаю, что проверки ФАС не выявят нарушений, а значит, штрафы сталелитейным компаниям не грозят, поэтому действительно в этом деле поставлена точка).

При этом, как мне кажется, реализовался вполне ожидаемый сценарий: дабы в будущем избежать проблем с поставками и резкими скачками цен, сталелитейным и сырьевым компаниям было предложено перейти на долгосрочные контракты поставки на внутреннем рынке с определенной формулой расчета контрактной цены, которая будет определена позднее исходя из тарифов естественных монополий. С точки зрения правительства, всеми силами стремящегося не допустить значительного роста инфляции (а лучше вообще снизить этот показатель!), новые правила ценообразования предельно ясны и логичны. При этом государство попыталось «позаботиться» о сталелитейщиках: вместе с ограничением цен на их продукцию им, фактически, было предложено сдерживание издержек за счет регулирования цен на сырье и умеренного роста тарифов. Но вся проблема состоит в том, что регулирование ценообразования во всех звеньях производственной цепочки, к которому в итоге и стремится правительство, затронет только внутренние рынки. А значит, последствия для разных сталелитейных компаний будут различными. Для вертикально-интегрированных производителей стали («Северсталь», Evraz Group) и компаний, закупающих сырье на российском рынке, новые правила игры на внутреннем рынке, на мой взгляд, приведут лишь к незначительному снижению рентабельности. А вот для компаний, импортирующих сырье из-за границы по мировым ценам (например, ММК импортирует железную руду из Казахстана, НЛМК после аварии на шахте «Распадская» придется импортировать коксующийся уголь из Штатов), новые правила ценообразования на внутреннем рынке грозят существенным снижением прибыльности бизнеса.

Но при этом стоит держать в голове два важных момента. Во-первых, на текущий момент на долю внутренних поставок у российских производителей приходится в среднем 40% от общего объема поставок, и в ближайшем будущем с учетом достаточно слабого восстановления российской промышленности эта доля вряд ли существенно возрастет. Поэтому влияние этих мер будет, на мой взгляд, хоть и существенным, но все же не ключевым.

Во-вторых, это на растущем рынке переход на долгосрочные контракты и регулирование цен является негативом для компаний. А вот когда цены начнут падать (в принципе, на мировом рынке стали уже началась достаточно ощутимая коррекция, спровоцированная избыточным предложением, сложной ситуацией в Европе и мерами по сдерживанию экономического роста, активно предпринимаемыми Китаем), долгосрочные контракты могут сослужить неплохую службу сталелитейным и сырьевым компаниям (как это было в 2008 году). Хотя все, безусловно, будет зависеть от того, каким образом будут «работать» долгосрочные контракты на спаде рынка (я уверена, что в случае масштабной коррекции на мировом рынке стали, потребители начнут вновь жаловаться на то, что сталелитейные компании завышают цены на внутреннем рынке – это уже стало классикой жанра для нашей сталелитейной отрасли).

Пока же можно констатировать, что самые худшие опасения инвесторов (что сталелитейным компаниям вообще запретят поднимать цены и что повторится дело «Мечела») не оправдались, и снижение акций сталелитейных компаний на прошлой неделе было чрезмерным. Поэтому, я полагаю, что в краткосрочной перспективе мы будем наблюдать отскок в этом секторе.

Хотя, среднесрочные перспективы сталелитейного сектора видятся мне не в очень оптимистичном свете из-за начавшейся коррекции цен на глобальном рынке стали и набирающего обороты кризиса перепроизводства в отрасли (на текущий момент производственные мощности сталелитейных компаний в мире загружены на 80–85%, в то время как рынок может поглотить только примерно 70%-ный уровень загрузки мощностей).