«Гринспен немного сгущает краски»

Гринспен, конечно, немного сгущает краски. Он описывает процессы, которые, возможно, произойдут в будущем с суверенным долгом США, с казначейскими обязательствами. Но, на самом деле, то, что он пишет, имеет под собой основания. Хотя удивительно это слышать от архитектора всех тех процессов, которые происходят сейчас. Потому что именно при Алане Гринспене существовала та самая чудовищно либеральная финансовая модель, которая позволила всем этим долговым пузырям раздуться. 

Я одновременно и согласен с Гринспеном, и нет. Процессы, которые происходят сейчас в долговом рынке США, это очевидное бегство из более длинных серий – 10–30 летних бумаг, в более короткие. Привлекательность коротких бумаг растет ежемесячно. И она будет продолжать расти, пока общая ситуация не изменится. Пока будет сохраняться колоссальный триллионный бюджетный дефицит США и внешний долг, приближающийся к 100% ВВП. Все это инвесторы, безусловно, видят.

И надо учитывать, что в США инвесторы поменяли свой профиль. Если раньше американский долговой инструмент покупали в основном Западная Европа и Япония, то сейчас его крупнейшим держателем является Китай. У Китая нет таких взаимных плотных обязательств, какие существовали между японской и американской экономиками и которые заставляли японцев держать на своих балансах достаточно большие объемы американского долга. Поэтому этот момент настораживает. В том смысле, что Китай, безусловно, видит проблемы с растущим дефицитом США и с растущими проблемами по обслуживанию этого долга, который при таком состоянии американской экономики подразумевает инфляционный сценарий. То есть, ФРС сейчас фактически необходимо печатать деньги для того, чтобы обслуживать долг, скачкообразно возросший в период кризиса (баланс ФРС увеличился с $900 млрд до $2,3 трлн). И этот инфляционный рост продолжится, потому что, естественно, ни о каком дефолте не может быть и речи. И именно эти тенденции: к потере привлекательности длинных серий американских казначейских облигаций, которая продолжится, и ежемесячно возрастающая необходимость по обслуживанию этого долга, которая бременем ложится на баланс федерального резерва, – настораживают.

В краткосрочной перспективе мы будем наблюдать очень крутую кривую, которая сделает долговой рынок в США и во всем мире искаженным, с большим креном в сторону коротких бумаг. Уже сейчас люди, правительства и, в первую очередь, суверенные фонды постепенно отказываются покупать облигации длинных серий, потому что неизвестность не позволяет им это делать. Теперь 20-летние облигации должны размещаться с ежемесячно все более возрастающими премиями, по сравнению с теми, которые у них были. И это – большая проблема. В результате могут возникнуть так называемые ножницы, которые будут вызывать кассовые разрывы. Только теперь эти разрывы будут уже в бюджете, а не у частного предприятия. Это первый фактор.

А в долгосрочной перспективе на поверхность выступает уже другой фактор. Когда, наконец, наступит стабильный рост экономики США, если будет наблюдаться более-менее устойчивая динамика, например, 4% в год, то на основании этой динамики можно будет спрогнозировать, какие будут доходы у бюджета и, соответственно, его возможность по обслуживанию возросшего долгового бремени. Если переход к этому росту затянется на год, два, три, то станет очевидно, что у бюджета нет других возможностей, кроме как обслуживать этот долг за счет внутренних ресурсов. И если 2–3 года этого серьезного роста, хорошего отскока по динамике ВВП США не произойдет, то начнется распродажа также и коротких серий. Это будет означать, что де-факто (может, рейтинговые агентства и не понизят кредитный рейтинг США, потому что для них это сложная процедура: США всегда должны быть ААА, иначе возникнут проблемы с ранжированием всех других долговых инструментов в мире) для инвесторов, для держателей облигаций будет ясно, что американские суверенные казначейские обязательства менее привлекательны, чем, скажем, немецкие бонды и другие облигации. И де-факто уже будут расти спреды американских облигаций к облигациям других стран. И эта тенденция вызовет разрыв – при низких ставках в США, занимать они должны будут под высокие ставки. А это может привести к резкому росту бюджетного дефицита США.