«Если государство заставит предприятия платить 70% зарплат постоянно, рост зарплат резко замедлится»

Сегодня премьер Владимир Путин заявил, что постоянная часть зарплат шахтеров увеличится до 70%.

Это, наверное, можно назвать хорошей новостью, но не решением проблемы, которая глубоко укоренена в специфике современных трудовых отношений в России.

Начнем с того, что уродливый перекос в соотношении постоянной части зарплаты и надбавки наблюдается в очень многих областях трудового рынка, особенно в сырьевых отраслях. Сейчас там нормой стало соотношение, по которому только 30% дохода работника составляет постоянная зарплата и 70% – надбавки. Это, конечно, никуда не годится.

Но надо понимать, что данное соотношение постоянной зарплаты и надбавок взялось не случайно, оно связано с очень негибким Трудовым кодексом. Если бы увольнять можно было легко – то легко бы и брали на работу. Но когда у вас Трудовой кодекс, а также прокуратура и другие федеральные органы всячески затрудняют регулирование издержек бизнеса с помощью занятости, бизнес находит другие способы – например, структура заработной платы. Соответственно, когда жирные годы – вам платят все надбавки, когда хреновые – только постоянную часть. Обмануть экономику невозможно: если делать жесткие ограничения по занятости, гибкой становится зарплата. Бизнесу не нужны слишком высокие издержки, особенно в период кризиса, ему нужны какие-то инструменты, чтобы балансировать ситуацию в разных экономических условиях.

Будут ли ущемляться права работников, если сделать эту систему более гибкой? Будут, пока не появятся нормальные профсоюзы. Работник, предоставленный сам себе, всегда будет проигрывать в споре с работодателем. Только трудовые соглашения между сильными профсоюзами и работодателями могут гарантировать работнику защиту его прав. Поскольку у нас профсоюзы ручные, особенно в сырьевых отраслях, то этой гарантии нет. Слишком сильные профсоюзы, конечно, тоже вредны. Скажем, в Англии натренированные в борьбе против Тэтчер профсоюзы добились себе таких привилегий, что это, в конечном итоге, привело практически к исчезновению угольной отрасли. Оптимальный пример для нас – это, скорее США, где профсоюзы более гибкие и умеют учитывать интересы бизнеса. Хотя и там есть свои антипримеры, как General Motors, где профсоюзы упирались рогом и в результате обанкротили компанию, и все равно санации делать пришлось.

У нас роль защитника рабочих пытается брать на себя государство, но если оно будет действовать исключительно за счет административных мер и заставит предприятия платить 60–70% зарплаты в виде постоянной части, то рост зарплаты труда резко замедлится. В 2000-е годы рост зарплат в сырьевых отраслях и так был в среднем меньше, и чем больше будет ограничений в трудовых отношениях, тем ниже будет прирост зарплат. Государству надо быть осторожнее, его действия не всегда эффективны, потому что не оно несет непосредственные экономические риски за свои решения.

Таким образом, простых решений здесь нет, нужно искать баланс в треугольнике работодатель–государство–бизнес. Какой-то положительный эффект будет, конечно, и от ограничений в структуре зарплаты (работодатели в рамках сокращения издержек будут повышать производительность труда), но параллельно с этим необходимо содействовать развитию профсоюзов и делать более гибким трудовое законодательство. Постепенно, может быть лет за 10–15, так можно добиться формирования сбалансированных отношений, учитывающих интересы работников, но и не препятствующих развитию бизнеса.