Новости Календарь

«Санкции не нанесут российской экономике большого ущерба»

«Санкции не нанесут российской экономике большого ущерба» Иллюстрация: Doug Chayka

После присоединения Крыма Россия оказалась в совершенно иной экономической и политической реальности. Разрушат ли западные санкции российскую экономику? Возможно ли возвращение к нормальной жизни и сколько времени на это потребуется? В понедельник видные экономисты поделились своим мнением по этому поводу на заседании экономического клуба компании ФБК. Slon записал основные тезисы дискуссии.

«Мы были в семье нормальных, цивилизованных народов, а сейчас мы из нее выпали»


Евгений Ясин,
научный руководитель НИУ Высшая школа экономики

С моей точки зрения, политика санкций не нанесет российской экономике большого ущерба. Санкции – это важная часть психологического и политического климата вокруг России, в создании которого повинны мы сами.

Хуже всего то, что западные страны сейчас не желают иметь дела с Россией. У меня лично такое ощущение появилось, наверное, впервые с 1991 года. Мы были в семье нормальных, цивилизованных народов, а сейчас мы как бы из нее выпали. Конечно, не полностью, но отношение к нам именно такое. Сейчас уже никто не говорит о соревновании Путина с Обамой – это скорее воспринимается как соревнование России с Америкой, и все российские граждане принимают на себя определенную долю ответственности.

С моей точки зрения, развитые страны и Россия переживают трудный кризис, связанный с переходом от индустриальной фазы развития к инновационной. Его мы должны преодолевать все вместе, хотя инструменты в каждой стране для этого свои. Украинские события начались, когда Россия уже вползла в кризис. В развитых странах он начался раньше – в 2007 году – и они уже начали потихоньку из него выползать. 

В России должны произойти очень значительные изменения. Наша задача в том, чтобы повышать производительность труда и заимствовать современные технологии. Нам нужно будет изменить политический курс усиления государственного сектора и государственного регулирования на усиление верховенства права, конкуренции и свободы предпринимательства. Однако в нынешней политической ситуации этот путь нам временно недоступен.

«Мы откатились на 15-20 лет назад»

Сеппо Ремес,
глава компании «Киуру», член совета директоров компаний «Россети», «Сибур холдинг», «Роснано»

У сегодняшних санкций есть одна особенность. Российские контрсанкции повлияли на ситуацию овернайт, сразу, моментально. С другой стороны, все западные меры – медленные, рассчитанные на длительный период. Санкции Евросоюза отменить сложнее, чем многие думают. Их принимали единогласно – и отменять тоже нужно единогласно. Одна страна может заблокировать решение, если нет консенсуса.

В нынешнем конфликте есть четыре составляющие – политическая, общественно-культурная, военная и экономическая. Мне кажется, экономическая часть санкций когда-то пройдет. Экономика всегда восстанавливается быстрее. Особенно фондовый рынок – там это займет недели три. Да, будут дополнительные 2 процентных пункта инфляции. Да, деньги будут дороже. Но мы – те, кто жили здесь в 1990-е годы, – понимаем, что не будет таких серьезных потрясений, как тогда. 

Другие составляющие – политическая и общественно-культурная – более чувствительны. По моим ощущениям, в этой области мы откатились на 15–20 лет назад. Эта сфера – самая сложная, даже в военной области проще снова наладить сотрудничество. А вот восстановление доверия между странами требует длительного периода – не год-два, а 10–20 лет.

«Требования, которые предъявляли европейские инвесторы, были вполне либеральными»


Олег Буклемишев,
руководитель Центра исследований экономической политики экономфака МГУ

Российская Федерация попала в очень странную компанию. Просто перечислю страны, против которых в последнее время вводили санкции: Эритрея, Сьерра-Леоне, Либерия, Сомали, Ирак, Конго, Кот-д’Ивуар, Ливан, Северная Корея, Иран, Гвинея-Бисау.

Санкции уже довольно ощутимо ударили по российской экономике – и по рынкам, и по конкретным хозяйствующим субъектам. Если сравнивать докрымский уровень фондового рынка России и сопоставимых с нами стран, то мы отстали на четверть по капитализации. Это сотни миллиардов долларов США потерь.

До марта этого года Россия являлась одной из ведущих стран по привлечению капитала на рынках еврооблигаций, IPO и других подобных рынках. В июне было несколько сделок, но они не являлись в полной мере рыночными. Потом иллюзии, а вместе с ними и сделки окончательно испарились: прошла вторая волна санкций.

Ситуация на внутреннем рынке капитала еще хуже. Минфин России – лучший в стране заемщик – отменяет уже девятый аукцион подряд по размещению облигаций федерального займа. Если Минфин считает уровень ставок непосильным, то что говорить обо всех остальных заемщиках. «Альфа-банк» на прошлой неделе поднял деньги – они обошлись ему на 2,5 процентных пункта дороже, чем до украинских событий.

Почему-то бытует мнение, что мы легко заменим западные деньги деньгами Сингапура, Гонконга, Китая, арабских стран. Ничего подобного! Один из моих приятелей (я не буду называть компанию) в начале этого года начал реализовывать большой красивый проект в реальном секторе экономики. В марте этот проект фактически прекратил свое существование. Они уже полгода бегали по рынкам в поисках денег, которые могли бы заместить. Единственное, что они нашли, – это иранские деньги в Гонконге, чуть ли не кэшем. При том что проект был как раз в сфере импортозамещения, развивал отечественное производство.

Конечно, китайские деньги для российских компаний – это не миф. Правда, выяснилось, что требования, которые предъявляли европейские инвесторы, были вполне либеральными, поскольку китайцы в обмен на деньги обычно просят хорошую часть в капитале компании, контроль, использование собственного оборудования, долю добываемых ресурсов и так далее. Я не уверен, что подобные сделки – в интересах Российской Федерации.

«Нынешняя политика рассчитана на то, чтобы помочь успешным производителям, а не вытянуть неуспешных»


Александр Кнобель,       
директор Центра исследований международной торговли Института прикладных экономических исследований РАНХиГС

Россия в противостоянии санкций находится явно не в выигрышной позиции. Если мировой ВВП по паритету покупательной способности – это примерно $100 трлн, а Европейский союз вместе с США – это $35–36 трлн, то российский – $3,5 трлн. Мы являемся для Евросоюза, а тем более для США значительно менее значимым торговым партнером, чем ЕС для нас. У нас Европейский союз занимает примерно 45–50% во внешнеторговом обороте. С другой стороны, мы занимаем в обороте Европейского союза 3%, в обороте США – доли процента.

Помимо этого, сильно различается доступный санкционный инструментарий. Все началось с символических персональных запретов против российских граждан – мы этим ответить не можем. У нас также нет возможности запретить европейским и американским компаниям кредитоваться в российских банках, поскольку их это не интересует.

Угроза санкций, сам процесс запуска этих процедур, создает неопределенность, которая на рынок влияет гораздо больше, чем формальные запреты. Как следствие, стоимость заимствования капитала для российской экономики увеличивается как внутри страны, так и за ее пределами. А рост стоимости капитала при той же или снижающейся доходности оказывает негативное влияние на экономический рост.

Много разговоров ведется по поводу импортозамещения. Но импортозамещение ради импортозамещения никогда не приводило к желаемым результатам. Нынешняя политика рассчитана на то, чтобы помочь успешным производителям, а не вытянуть неуспешных. Кроме того, контрсанкции, принятые указом президента и постановлением правительства, действуют один год. В этих условиях рисковать и вкладывать в инновации и модернизацию производства никто не будет, потому что через год запреты могут отменить.

Предыдущий материал

Виктор Линник: что будет с ценой на мясо?

Следующий материал

«Российский бизнес недостаточно пропитался общением с западным миром»