Чем плоха упаковка в госхолдинги

На днях премьер-министр и кандидат в президенты Владимир Путин опубликовал первую в своем предвыборном цикле статью с тезисами о российской и мировой экономике. Спорных моментов хватает, а порой просто хочется спросить: «Владимир Владимирович, если вы так действительно считаете, то почему не претворяли в жизнь последние 12 лет?!» Но я остановлюсь только на одном, где Путин говорит, что «мы должны были собрать формально принадлежавшие государству разрозненно управляемые активы, зачастую потерявшие связь с научными и конструкторскими центрами». 

Далее премьер-министр в очередной раз обозначает будущее таких корпораций, как ОАК (в авиастроении), ОСК (в судостроении), нескольких десятков «дочерних» холдингов «Ростехнологий» и прочих. По Путину, эти отраслевые холдинги должны превратиться из гадких утят в прекрасных лебедей – «глобально конкурентоспособные корпорации, высококапитализированные, нашедшие и расширяющие свое место на мировом рынке». И далее следует совершенно верная оценка общемировой ситуации: «Именно такие корпорации, сочетающие деятельность от перспективных исследований и разработки продукции до производства, поставки и обслуживания высокотехнологичного продукта, владеют сегодня мировым рынком авиастроения, судостроения, компьютерных технологий, фармацевтики, медицинской техники. Они же дают заказы малым инновационным компаниям, скупают удачные стартапы». 

На мой взгляд, в данном случае чиновники пытаются достичь правильной цели совершенно неверным путем. Серьезные недостатки такой стратегии налицо: сбор и «упаковка» активов невозможны без соответствующей поддержки на каждом из этапов процесса. Например, «Ростехнологии», созданные в такой «интересной» организационно-правовой форме, как «госкорпорация», государство поддерживало в виде так называемых имущественных взносов. И точно так же финансировало любую компанию, из числа входящих в сферу влияния Сергея Чемезова: автомобилестроителей, авиакомпании, производителей двигателей. Поддержка государственных АО происходит через увеличение уставного капитала за счет казны. Помимо прямых вливаний, госбанки выдают таким компаниям кредиты, госструктуры – обеспечивают заказами. Создаваемые чиновниками концерны попросту подсаживаются на «допинг» государственных денег. И вот так красиво, как задумывалось – взять, собрать, упаковать и продать – не получается. Казалось бы, нормальный вариант. Но еще раз – не получается!

Яркий пример тому – активы «Ростехнологий». Вспомните, с какой помпой презентовался проект «Росавиа», который сначала пытались создать на базе активов обанкротившегося AirUnion, а затем ряда других авиакомпаний, в которых государству принадлежал контроль. Не иначе как второй национальный перевозчик, конкурент «Аэрофлота». Где они теперь? Переданы тому же «Аэрофлоту» в обмен на мизерный пакет в 3,6% его акций. «Русспецсталь» вовсе обанкротилась, оставшись должна государственному ВТБ несколько миллиардов рублей. Проблема в том, что конкурентоспособность таких холдингов остается низкой или в лучшем случае невысокой. И дело даже не в устаревших средствах или шлейфе солидных долгов, накопившихся за 20 лет работы в рынке. Государство слишком малоэффективный собственник. Процесс принятия решений в госкорпорациях сильно забюрократизирован. А топ-менеджеры зачастую набираются из бывших чиновников или родственников бюрократов нынешних. 

Есть иной путь решения проблемы, когда мы имеем действительно разрозненные активы, а потенциал той или иной отрасли оказывается почти полностью утерянным. Нужно стимулировать процесс слияний и поглощений в отрасли, и, мне кажется, как раз этим должно заниматься государство. Механизм госзаказов здесь мог бы сыграть определяющую роль. Но только в том случае, если бы это были нормальные заказы, не отягощенные бездумными откатами. Путь не такой прямолинейный. Более трудоемкий. Но зато в этом случае мы имеем шансы получить действительно конкурентоспособную структуру, поскольку с самого начала не «подсаживаем» ее на подпитку бюджетными средствами. Конечно, если только изначально не ставится какая-то другая цель.