Макроэкономика

Заходите–заходите)
Меры все–таки тоже могут девальвироваться, в этом ничего страшного нет. Наверное, у неандертальцев те, кто полтора метра от земли, считались высокими. А сейчас не то. Это же относительные вещи. Или как в детстве – 100 шагов кажутся большим расстоянием, а потом оказывается, что и 100 – немного, и шаги те невелики. Так что в этом большой трагедии нет. Главное, чтобы эти перемены были предсказуемыми. Если все время обесценение идет по 10% в год – будет одна политика распоряжения своими деньгами, если по 2–3% – другая, если сегодня 10%, а завтра – 200% – третья…

Увы, ничем не могу помочь, сам давно угрызаюсь (http://ed.mifp.ru/general/upload/content_list/cei/comments10.shtml). Не понимаю, чем японская дефляция хуже чьей–нибудь инфляции.

Насчет воровства, правда, вопрос сложный – не всегда это в чью–то пользу, и тем более не всегда в пользу государства, особенно при гиперинфляции. Наверное, иногда инфляция помогает плавно исправить ценовые диспропорции – ненужное отмирает, нужное дорожает. Поэтому в целом особых морально–этических дилемм и темы воровства я тут не вижу. Они возникают немного в другом случае – когда ежегодно монопольные тарифы повышаются на 10–20% без какой–либо работы с издержками.

А вот в чем состоит пресловутая польза инфляции для роста и зачем нужен такой рост – это и вправду непонятно. Но и вреда большого в инфляции вроде как нет – при условии, если она постоянна, предсказуема, стабильные 3±1% в год.

Пардон, не сразу увидел вопрос.
У ЦБ никакой заинтересованности в таком способе фиксации прибыли, о котором Вы говорите (купить валюту подешевле, продать подороже), нет. Ведь зарабатывание прибыли для него – задача очень факультативная. К тому же ЦБ приходится поступать совсем не так, как диктует рыночная логика: в те периоды, когда рубль к доллару дорожает, и участники рынка ждут, что так будет и дальше, и потому запасаются рублями – ЦБ, наоборот, скупает дешевеющие доллары. Это нужно, чтобы рубль к доллару укреплялся не так быстро, как мог бы. А в те периоды, когда рубль дешевеет, и все бегут из рубля, предчувствуя его дальнейшее понижение, как прошлой осенью-зимой – ЦБ, напротив, продает дорожающие доллары. То есть поведение ЦБ в обоих случаях противоположно логике "зарабатывания" на валютных колебаниях. И это нормально: он регулятор, а не хозяйствующий субъект.

А вот у Минфина временами есть заинтересованность в том, чтобы рубль дешевел. Ведь у него значимая часть доходов валютные – пошлины. Сейчас, во время кризиса, когда с внутренними налогами не очень, а нефть дорога, доля пошлин в бюджетных доходах даже выше, чем доля налоговых поступлений (янв-окт 2009). Поэтому когда Минфину не хватает денег, он в принципе может быть заинтересован в снижении курса рубля. Его расходы остаются теми же (фиксированы в рублях), а валютные доходы при конвертации в рубли оказываются выше.

Что касается использования этих денег для реального сектора – это непросто. Международные резервы – это как бы гарантия того валютного курса, который мы имеем, обеспечение выпущенной Центробанком денежной массы. Конечно, у нас резервы избыточны, как и у Китая. Скорее резервы – это недополученный страной импорт. То есть товары и услуги, которые мы могли бы потребить в обмен на экспортированные, но сделали этого, предпочтя отложить деньги. Так явно не будет всегда – в какой-то момент, наоборот, наш импорт превысит экспорт. Вот тогда это превышение и будет финансироваться за счет резервов – тогда и пойдут резервы в реальный сектор:)

Спасибо на добром слове. Про подъем на днях очень хорошо написал у нас один из лучших "конъюнктурных" экономистов Валерий Миронов – поставлю две ссылки в самом низу. В плане кратко- и среднесрочных оценок я давно к нему прислушиваюсь:)

По сути – подъем будет очень слабым, поскольку сильно понизилась конкурентоспособность отечественных предприятий с точки зрения издержек, особенно трудовых. Тарифы монополий не снижались, а с нового года вырастут еще, а снижение производства предприятия по политическим причинам не могли уравновесить снижением занятости и зарплат. Налоги тоже не снизились – на прибыль не в счет,ее сейчас почти нет. Административно-откатные издержки тоже не упали. При этом курс рубля растет (нефть дорогая), и бороться с этим бессмысленно. То есть предприятия в тисках издержек, снизить которые они не в их силах – а с другой стороны растущий импорт.

При этом за счет того, что у нас спад был, собственно, в ноябре 2008 – феврале 2009, а с марта – стагнация, плюс/минус ноль, вскоре все будут радостно кричать, что промышленность выросла на 12% к прошлому году. Это будут шапки в газетах, реляции чиновников... Но это именно из-за того, что год назад была яма.

А пузыри у нас совсем не сдуты, и долги уменьшаются очень медленно. Переоценки активов нет, банкротств почти нет, Автоваз продолжается, поэтому, похоже, вползем в скучные /- 2-3%...

ВВП надут скорее не откатами – они же попадают туда, только будучи потрачены на что-то реальное – а ценами на нефть. От этого пока не уйти – у нас голландская болезнь проявляется в том, что все цены страшно высоки. Перезагрузка верхушке, разумеется, сильно невыгодна, но вопрос даже не в этом: когда процесс идет, выгодно это или нет какой-то конкретной группе, уже никого не волнует. Проблема в том, что перезагрузка с изменением масштаба цен нужна для их приведения в соответствие с качеством. Но она невозможна – покуда мы сидим на нефтяной бочке. Это уже скорее к вопросу о неадекватности самого понятия ВВП. На самом деле, он может быть вдвое выше или ниже, а на благосостоянии жителей это особо не отразится...

http://slon.ru/articles/176704/
http://slon.ru/articles/171180/

Вы знаете, пока-то стерилизации не было. Наоборот, ФРС, ЕЦБ, Банку Англии пришлось резко увеличить количество денег, помогая банкам. Сейчас балансы крупнейших нацбанков мира страшно раздуты – им пришлось выкупить много обесценившихся бумаг у банков. Поэтому теперь все волнуются, не приведет ли это к скачку инфляции. Когда нацбанки развитых стран начнут постепенно повышать процентные ставки, балансы начнут нормализовываться (это немного похожу на нашу "стерилизацию").

У нас ситуация несколько другая. ЦБ стерилизует денежную массу, когда нефть стоит дорого, а ему приходится покупать валюту в резервы, чтобы предотвратить укрепление рубля. При покупке валюты он выпускает в обращение рубли, а потом их стерилизует, чтобы уменьшить инфляцию. Во время кризиса было наоборот. Осенью-зимой 2008/09 был страшный спрос на валюту. А ЦБ удерживал курс рубля от падения – не от роста. На это он потратил порядка трети резервов. Когда ЦБ валюту продает, он как раз изымает рубли из обращения. Стерилизовывать в этот момент нечего. Да и спрос на деньги снижался, когда экономика падала. Поэтому у нас несколько месяцев подряд денежная масса падала. Но это результат не сознательной стерилизационной политики ЦБ, а именно его усилий по недопущению падению рубля.

Сейчас все снова развернулось – нефть дорога, ЦБ покупает валюту, чтобы рубль не слишком укреплялся. Но не теми темпами, как до кризиса. Так что пока проблемы со стерилизацией нет.

А где Вы увидели привязку к доллару? Центробанк у нас смотрит на курс бивалютной корзины, где доллар и евро, а не только на доллар. Но и к ней курс рубля тоже не привязан. Формально никакой привязки рубля к другим валютам нет – ни к доллару, ни к доллару/евро. А реально рубль привязан к нефти – именно ее динамикой определяется движение рубля.

К доллару привязаны сейчас валюты Китая и стран Персидского залива. То есть их стоимость относительно других валют колеблется вместе со стоимостью доллара. И кстати, эта привязка нисколько не мешает ни развиваться, ни становиться более эффективными.

Китай использует привязку к доллару как защиту, страховку – если бы не она, юань стоил бы гораздо дороже, и китайский экспорт был бы менее эффективен. Страны Залива тоже за счет привязки сдерживали укрепление своих валют, а в развитии за последние годы весьма преуспели. И финансовые системы у них быстро развиваются, и внутренний спрос.

Конечно, банковского кризиса нет, зато есть кризис в реальном секторе. Банкам деньги дали в основном как раз для того, чтобы кризиса не было: у нас уникальное сочетание между реальными проявлениями кризиса и реакцией на них. Можно просто сравнить: Morgan Stanley, Goldman Sachs прошли в шаге от пропасти, Merrill Lynch, Lehman Brothers, Wachovia не пережили... Наши потери – просто ничто по сравнению с этим.
Но опасность кризиса была, она была вызвана сочетанием "плохих долгов" и возможного "набега" вкладчиков на банки. Скорее всего, если бы в сентябре-декабре ЦБ не стал держать рубль, а сразу уронил его с 23 до, скажем, 35 за $1, то вкладчики бы не вытерпели несмотря ни на какие госгарантии. Вот тогда был бы кризис. А так пока имеем очень мягкое нарастание плохих долгов...

С некоторыми идеями согласиться не могу – Ваша реплика затрагивает очень много вопросов. Отвечу только на то, что мне кажется правильным, созвучным.

На последней публичной лекции (в Киеве, см. http://polit.ru/lectures/2009/10/16/auzan.html) о важности сверхидеи для экономического развития хорошо говорил Александр Аузан. В СССР жизнь была крайне неудобна, а потребительские товары были в вечном дефиците. В результате организацией этой стороны жизни (когда до ближайшего супермаркета пара кварталов ходьбы) миссия целого поколения исчерпалась. Другой идеи, сверхзадачи нет. А она нужна – в противном случае весь госаппарат работает не на идею, а на себя.

В России пока, строго говоря, финансового кризиса нет. Есть некоторые его предвестники. Зато есть кризис в реальном секторе.

Финансовый кризис в развитых странах – это огромные плохие долги у банков. Плохих долгов столько, что крупнейшие банки становятся фактически банкротами, нуждаясь в многомиллиардной госпомощи. Гигантские плохие долги вызваны предыдущей гиперактивностью банков, надувших множество пузырей. А у большой части потребителей оказалось неподъемное для них долговое бремя. Некоторым должникам бессмысленно обслуживать долг после того, как покупка стала дешевле самого кредита. В результате снижается потребление, растет безработица, и тд.

Из всего этого в России есть только пузырь на рынке недвижимости. Но банки не успели выдать под его покупку столько кредитов, как в развитых странах. И некоторое количество компаний с непосильными долгами, которые сменили собственников или реструктурировали долг. Банки в результате находятся совсем не в таком тяжелом состоянии, как там.

Первопричина кризиса у нас – снижение спроса на экспорт и трудности с рефинансированием долгов у реального сектора. Если там кризис высвечивает проблемы в работе финансового сектора, то у нас – слабые места тех сегментов реального сектора, которые могут существовать только в тепличных условиях.

В итоге там кризис – большие потери банков и снижение потребления у населения, залечивающего дырки в балансе долгов и сбережений. А у нас – проблемы компаний, набравших долг в расчете, что дешевое кредитование не прекратится никогда и любые долги можно будет рефинансировать. Поэтому у нас такое резкое снижение производства, а банковского кризиса (еще?) не было. Поэтому хуже всего там, где работают слабые промышленные предприятия – Автоваз, Пикалево...

Конечно, налоговые льготы отдельным компаниям, территориям и отраслям, как в 90е – неудачный вариант. Но думаю, что единое налоговое пространство – конструкция из некоего идеального мира, где нет ренты, все в порядке с конкурентной политикой, равный доступ к ресурсам и тп. Такого не бывает. А если единства в остальных моментах госрегулирования нет, тот и в налоговой его части выстраивать "равенство" неправильно – это только консервирует остальное неравенство.

Это не значит, что за счет одних отраслей и проектов нужно субсидировать другие. Тем более что правильно выбирать отрасли, нуждающиеся в субсидировании, чиновники не умеют. Вот даже пример с ЕСН и программистами. Ведь это только одна из множества интеллектуально емких отраслей, страдающая от повышения страховых взносов. Почему надо поддерживать именно ее, а не консультантов, банкиров, страховщиков, пиарщиков, не книгоиздание, не интернет-бизнес и не прочие интеллектуально-емкие бизнесы?.... Понять это абсолютно невозможно.

Но и из единого налогового пространства я бы не делал фетиш – такого на самом деле нет. В основном потому, что экономика в основном сырьевая, а единой системы рентных платежей нет. Даже налоговая нагрузка на нефтяников и газовиков отличается радикально. Налоговые платежи нефтяников в начале 2008 и сейчас – тоже две большие разницы. Не говоря уже об освобождении от налогов новых нефтяных проектов в Восточной Сибири ровно после того, как они оказались у госкомпаний. У металлургов нагрузка заметно ниже, чем у нефтяников. Большая часть экономики у нас построена на извлечении, простейшей обработке и экспорте природных ресурсов. Но у каждой такой отрасли уровень налогообложения совершенно разный. В этом бы не было беды, если бы право на разработку ресурса выставлялось на честный аукцион. Но до этого далеко.

В мире есть хорошие примеры налогового стимулирования. Например, в Китае в 1990-2000-х переход к более сложному экспорту стимулировали за счет полного возврата НДС экспортерам сложной продукции и неполного – тем, кто экспортирует продукцию с меньшей добавленной стоимостью. На это же работает настройка экспортных пошлин – более сильное обложение продукции низких переделов. В Китае это отлично сработало. У нас тоже можно было бы уменьшать налоги тем сильнее, чем дальше производство от сырьевого экспорта. Если, конечно, есть цель осчастливить мир еще чем-нибудь кроме нефти, газа и балета.

Альтернатива налоговой поддержке – бюджетная. Это то, что происходит сейчас. Изъятие средств в бюджет и их выделение их "Нанотеху". Очевидно, правительство не угадывает. А проблема со структурой экономики гигантская. Мне кажется, очевидный вариант, если есть желание изменить структуру экономики – отобрать гигантские налоговые льготы у газа и нефти, выстроить нормальное изъятие ренты в металлургии. То есть выстроить единое налоговое пространство для сырьевых отраслей, сейчас его нет и в помине. И, например, снизить раза в два налог на прибыль во всем секторе услуг, наукоемких производствах и тд, в большой части перерабатывающей промышленности. В результате от "Газпрома" и металлургов государству уйдут сверхприбыли, все равно расходующиеся на взятки и откаты, а отрасли, развитые недостаточно, получат налоговый стимул.