Интендант

Да, исторически сложилось, что директорами театров у нас становятся люди искусства. В советское время это было вполне оправдано – тогда собственно директорская работа носила технический характер: деньги в театр приходили от государства, оно же назначало ставки сотрудникам и курировало решение всех материальных вопросов. Пост директора был тогда просто оформлением авторитета творческого руководителя.
Со сменой эпох этот механизм работать перестал: работа директора – менеджера, финансиста, маркетолога – обрела огромное внутреннее содержание, а требовать от гениального режиссера или дирижера, чтобы он одновременно был еще и хорошим менеджером, согласитесь, несправедливо.

Значит ли это, что российскому музыкальному театру – потому что я в первую очередь говорю именно о музыкальном театре – надо искать управленцев «как в Европе» или попросту выписывать европейцев? Думаю, нет. Начав работать в Михайловском и размышляя над ситуацией в российском театре, я увидел, что круг задач, который встает сейчас перед российским интендантом, несколько шире, чем тот, с которым сталкивается его европейский коллега. Дело тут в особом значении классического музыкального театра в нашей жизни. Ведь как бы ни были блистательны Венская опера или Ла Скала, только в России балет является одной из буквально двух или трех визитных карточек всей страны. Да что там «одной из» – фактически единственной. Знаменитая триада «космос, хоккей, балет» заметно подтаяла в последние годы: орбитальная станция теперь международная, а наши звезды хоккея в основном блещут в западном полушарии. Нам остался балет – и с ним надо обращаться очень бережно.

Вот и получается, что интендант российского музыкального театра – не только управленец, следящий за потоками денег, наполняемостью зала и пестующий капризных див. Я ощущаю себя хранителем общественных интересов, связанных с сохранением и развитием этого уникального культурного явления: русского балета. Потому что заполнить зал и даже получить коммерческий успех несложно: скандальные премьеры, пара-тройка громких имен в афишах, приглашение западных гастролеров – и дело сделано.

А я должен заботиться о постоянном притоке молодых исполнителей, о продолжении школы. В каком-то смысле – и о воспитании общественного вкуса. Потому что иначе через поколение мы рискуем остаться не только без исполнителей, но и без зрителей. Сохранить и вырастить новое поколение зрителей – одна из важнейших задач.

Я далек от мысли о том, что один человек – или даже один человек в каждом театре – может с этим справиться. Поэтому свою роль я вижу в том, чтобы создать работающую модель взаимодействия театра с обществом, с профессиональными кругами и с государством. А начинать надо с нового закона о работнике театра.

Что такое рынок фруктов? Примерно треть того, что потребляют россияне, они выращивают сами в своих садах и на приусадебных участках – никакого денежного эквивалента эта продукция не имеет, ее просто съедают – и все. Оставшиеся две трети – это импорт, который делится примерно поровну на бананы, яблоки и цитрусовые. На их стоимость государство может влиять минимально – цены формируются рынком. Например, в цене банана пошлины и налоги составляют не больше 10-15%. Затраты на производство – 25-30%, доставка в Россию еще примерно столько же, доставка по России из порта до места потребления и хранение – 20%, прибыль импортера и продавца в рознице – около 10%. Могу утверждать, что среднегодовая цена в России ниже, чем в Европе. Там бананы на полке магазина никогда не стоят меньше 1 евро за килограмм, а в России в отдельные месяцы их цена опускается до 20 рублей и даже ниже. Так что бананы в России точно дешевле, чем в большинстве стран Европы. Как можно сделать еще дешевле, если бананы в России не растут? Вы скажете, что яблоки растут? Растут, но чтобы мы могли соревноваться, к примеру, с Аргентиной по урожайности, нужно иметь климат, как в Аргентине. Мне кажется, нет смысла пытаться стать родиной слонов.

Что касается вопроса о фрукте, который мог бы служить индикатором состояния потребительского рынка у нас в стране, то мне кажется, что в этой роли выступает не конкретный продукт, а соотношение долей дорогих и дешевых фруктов в структуре импорта. Потребительские привычки у россиян уже вполне сформированы, фрукты прочно вошли в структуру потребления. С началом кризиса мы увидели: спрос на дорогие фрукты и экзотику упал, люди стали переходить на банан – самый доступный фрукт. Банан в России стал по-настоящему социальным продуктом. Логично было бы, кстати,  ставки НДС по нему привести в соответствие с теми, что существуют на овощи – 10%. Даже небольшое снижение цены могло бы дать дополнительный толчок потреблению.

В общем, не стоит надеяться на снижение розничных цен на фрукты путем переноса их производства поближе к нашим рубежам. Я думаю, надо сконцентрироваться не на снижении цен, а на повышении доходов населения. Каждая страна должна делать то, что у нее получается лучше всего. Если говорить про сельское хозяйство, то Россия – один из ведущих мировых производителей зерна, и здесь есть большой потенциал для развития. А фрукты давайте покупать там, где они растут.