«Через 20 лет не будет ни книг, ни театра – одно сплошное телевидение»
Идея перехода СМИ целиком в интернет, во-первых, популярна, во-вторых, очевидна. Оба этих обстоятельства ослепляют рассудок. Миф о том, что печать будет вытеснена интернетом, видимо, происходит из трех источников:
1. Некритическое отношение к технологическим новшествам («и на Марсе будут яблони цвести») и непонимание их культурного контекста.
2. Травма кризиса и предчувствие глобальной «смены вех».
3. Травматический синдром поиска укрытий («тихих гаваней») и якобы беспроигрышных ниш. Где-то же должно быть место, уж наверняка надежное, если все привычное оказалось столь легко разрушимо.
В результате, тезис о полном переходе СМИ в «провода» становится символом веры. Религиозные убеждения начинают руководить инвестициями и организационными решениями. Вообще-то, это абсурдно, и новаторы скоро (через 2 – 3 года) упрутся: на Марсе яблони не растут. Им это не зачем. То есть технически – можно. Но не зачем.
Медиафуторолог Гатов ошибается
Всегда с большим любопытством читаю тексты Василия Гатова, в которых он рассуждает о настоящем и будущем СМИ. В частности, он интересно анализирует ожидаемое влияние прогресса на способы существования СМИ. Так, в одной из своих колонок Василий Гатов тоже пророчит, что бумажные СМИ примут смерть от коня особой конструкции – специальных гаджетов, приспособленных именно для чтения электронных газет и журналов. И это-де убьет бумажные СМИ насовсем. На основании этого прогноза Василий Гатов уже сейчас предлагает не переводить понапрасну бумагу, ибо деревья.
Осмелюсь предположить, что прогноз ошибочный. Специализированных по какой-либо функции гаджетов не будет. Тем более не будет отдельных медиагаджетов – для чтения газет (вот уж первая потребность!). Даже гаджеты для телефонных разговоров – мобильники – и те развиваются в сторону слияния с компьютером.
Зачем таскать несколько устройств? Зачем знать систему управления каждым, сочинять для каждого настройки? Электронный гаджет будущего обязательно будет универсальным. И базовой будет функция выхода в интернет. Обязательно. Потом – телефон и все прочее. (По крайней мере, до тех пор, пока прогресс не наладит прямой интерфейс Сети в правой лобной доле мозга).
Точно так же провалилась идея электронного газетного киоска, который должен выдавать индивидуальную газету по пользовательским настройкам. Это устройство избыточно. Потому что есть интернет и он проще.
Интернет дает куда лучшие возможности получения новостей, аналитики и мнений, чем какие-то газетные девайсы нового поколения. То есть прогресс не предложит новой специальной формы для СМИ. И если СМИ захотят быть в цифровом формате, то этот формат будет сидеть внутри интернета, а не внутри каких-то специальных устройств.
Иначе говоря, новые медиа обязательно будут составной частью интернет-среды. А значит, журналистика в интернете будет получать то отношение общества, которое получает от общества весь массив слов, сказанных в интернете. Это отношение – снисходительное. Вот ключевое обстоятельство для оценки перспектив СМИ в интернет.
Демократизация Деградация авторства
До Гуттенберга человечество рождало, может быть, десяток авторов в год. После – сотни или тысячи. Сейчас в интернете миллионы авторов ежедневно.
Ведь всякому доступно написать в интернете. Это бумага делила людей на авторов и публику, а интернет – он смешивает авторов и публику. Демократизация авторства в Сети будет топить значимость журналистского авторства.
Речь идет не о самосознании автора – в интернете он тоже может ощущать себя автором. Речь идет о том, как это воспринимается обществом. В интернете общество не видит (и никогда не увидит) разделения на пишущих и читающих. Тогда как в традиционных печатных СМИ вопрос отнесения к классу авторов вообще не стоит. Все предельно очевидно: вот пишущие, вот читающие. Вот журналисты, вот аудитория.
Интернет сам по себе не сможет обеспечить этой безусловности авторского статуса в глазах общественности. Это противно его природе, потому что он доступен любому. И любому, кому он доступен, он моментально дает права и автора, и читателя.
Журналистику в таких условиях можно будет поддерживать только специальными усилиями. Как яблони на Марсе. И для апологетов это в конце концов окажется самоцелью.
Демократизация авторства – процесс неизбежный. Но как он выглядит с точки зрения читателя? Информационный потоп – полбеды. Главное следствие, еще толком не осознанное: слово, которое с легкостью сказано в интернете, весит очень мало, потому что таких слов очень много.
Непреходящая ценность limited edition
Физические и стоимостные ограничения по размещению текстов в классических СМИ порождают редакционный отбор, а тот – редакционную политику. Редакционная политика как раз и рождает ту значимость, которую ждет общество от СМИ.
Почему-то считается, что классическую прессу убьет дороговизна производства. Но посмотрим лучше на дешевизну доступа в интернет. Что она дает в перспективе? Разрастается огромный массив текстов, каждому из которых с точки зрения общества – грош цена. Нет-нет, безусловно, в интернете есть хорошие тексты. Но в целом общество дает небольшую цену слову, сказанному в интернете.
Да, интернет-СМИ тоже говорят о редакционном отборе, редакционной политике. Многие из них, безусловно, осуществляют редакционную политику и вводят у себя ценз авторства, порой куда более строгий, чем в печатных СМИ.
Бесполезно. Журналистика в интернете технически не может быть отделена от нежурналистики. Для внешнего неискушенного наблюдателя – оно все одно. Отношение к слову, полученному «по каналам интернета», у общества будет все более и более снисходительным.
Журналист в интернете? Профессиональным журналистам, перешедшим в интернет, приходится специально оговаривать свою принадлежность к касте, иначе они моментально растворяются в бурных канализационных потоках самопровозглашенного авторства. Со временем они будут тратить все большую часть своих творческих усилий на доказательство своего журналистского статуса.
Тогда как в прессе это обеспечено автоматически. Силой магической подписи «в печать!». Тонкий печатный лист – непреодолимая граница между миром авторов и миром читателей. Отдельные люди могут перемещаться туда-сюда, но миры – никогда не смешиваются.
Общество верит в значимость печатного слова, справедливо полагая, что попасть на страницы прессы не так-то просто. Тем более в телевизор.
За всем этим внимательно наблюдает рекламодатель. Трудность доступа к опубликованию примерно отражается в рекламных расценках. Телереклама – самая дорогая, реклама в газетах и журналах – дорогая, реклама в интернете – дешевая. В Сети места много и место это почти ничего не стоит. Число потенциальных пикселей близится к гуглу. И вокруг всегда смердящая свалка.
В этом смысле даже сильные и амбициозные интернет-редакции просто попадают в плохое окружение. Элитный ресторан на пригородном вокзале. Они сейчас все усилия прилагают к тому, чтобы доказать наличие у них редакционного отбора. Это то, что у печатных СМИ есть просто по определению. Просто по причине материальной ограниченности бумажной площади.
Интернет – это средство массовой коммуникации, а газеты – средства массовой информации. Средства массовой информации растворяются внутри средства массовой коммуникации до степени смешения, которая проявляет себя даже в этом предложении.
Казус Бершидского
Все известные мне главные редакторы и, думаю, многие мне неизвестные обязательно читают-просматривают свой журнал или газету после выхода из типографии. И вовсе не только для отлова косяков. Нет, они смотрят на свой продукт уже другими глазами – глазами коллективного читателя. И вроде они всё прочитали перед подписанием – и тексты те же, и верстка та же... Но после типографии этот продукт приобретает некое новое качество. Его читают еще тысячи других людей. Они – читатели, ты – автор. Хотя страницы газет – это всего лишь растиражированная верстка. Но в этот момент происходит какая-то сакрализация печатного слова.
Может ли главный редактор интернет-СМИ испытывать нечто такое, глядя на свой сайт? Вопрос.
Я представляю себе Леонида Бершидского – главного редактора «Ведомостей». Вот он берет пахнущий типографской краской свежий номер. И испытывает эмоции главного редактора. Это – один уровень влиятельности, самосознания и всего такого.
И вот Леонид Бершидский – главный редактор интернет-издания Slon.ru… Даже не знаю, в какой момент у него должно наступать крещендо главного редактора. Возможно, мне показалось, но в мае, в момент открытия «Слона», он сам не испытал должных, ожидаемых эмоций (сужу по блогу). Он, конечно, начнет отнекиваться, говорить, чтобы я шел лесом со своей непрошенной лоботомией… Но – если по гамбургскому счету?
При этом Slon.ru дал редакторские и журналистские образцы высокой пробы – никто и не сомневался. Но никто не сказал «Ох, ничего себе!» и не сел на пятую точку. Ну да, новый высококлассный ресурс. Еще одна важная закладка в браузере (вообще-то, их там уже многовато). Однако принципиального перехода со второй космической скорости на третью, когда уже можно покинуть просторы Солнечной системы – не произошло. Рискну предположить, что из-за этого был даже некоторый оттенок разочарования.
Сможет ли даже самое отличное интернет-СМИ стать четвертой властью, а не только полезно-интересным ресурсом? Четвертая власть – это именно то, что ощущают главные редакторы, надышавшись над свежим номером ядовитыми парами типографской краски. Но главное: четвертая власть – это именно то, чего ждет общество от СМИ.
Вообще-то эта власть – никакая не четвертая. Это все демократические метафоры. Журналистика управляет общественным интересом, подстраиваясь под общественный интерес – это особая функция, которая к жреческой ближе, чем к властной. На самом деле миф о власти СМИ – это способ обособить жреческие права журналиста. Миф этот сидит отнюдь не только в голове журналиста, но и в совокупной голове общества, которое воспринимает жреческие функции журналистов благожелательно и даже платит за них, ненавидя при этом журналистов.
«Толпа ворвалась, и тайны храма лежали открыто»
Жреческая функция не связана ни с оперативностью новостей, ни с качеством аналитики, ни с эксклюзивностью комментариев. Вообще, по большому счету, она никак не связана с форматами или качеством журналистики. Это не внутреннее свойство журналистики.
А внешнее. Жреческая функция связана с ожиданиями общества, она есть проекция этих ожиданий в сознании журналиста и читателя. Журналист имеет смелость взять на себя наглость быть жрецом читабельности. Ну или модератором общественной дискуссии – кому как. И при чем здесь новости или аналитика? То есть, конечно, они нужны, но примерно как гончару глина.
Жрецом не может быть каждый, это очевидно. Жрецы противостоят пастве ровно так же, как авторы – публике. В офлайне граница эта очевидна. А как провести ее в интернете? Он к этому не приспособлен просто геометрически.
Жрец всегда медиум, он говорит как бы не от себя, даже когда манипулирует этим правом. А тут вот еще какая штука: всё, опубликованное в интернете, принципиально можно подправить. Даже если редактор сайта упрется, все равно: принципиально, технически – можно. И все это подсознательно чувствуют. То есть получается, что жрец может забрать обратно слово, которое, вообще-то, не его? Это же святотатство и профанация.
Печатное же слово выпущено в публику безвозвратно. Опять же – чисто по техническим причинам. Отсюда – подсознательно – и отношение другое, и спрос другой. Над этим различием печатного и электронного слова еще предстоит думать.
Журналистики.net
Пожалуй, технически средства массовой информации могут перейти в интернет целиком. Новости, аналитика, мнения – все это вполне хорошо чувствует себя на просторах интернета. Правда, в Сети редакциям придется конкурировать с блогами, но это уже следующий вопрос. Принципиально ключевые современные (послеяковлевские) форматы российской журналистики – новость, факт, комментарий, аналитика, мнение – вполне в интернет переползают.
Не переползают дояковлевские форматы (трибуна, рупор, орган ЦК, агитатор, организатор и пропагандист). Им нужна бумага или Останкинская башня, куда доступ – не всем. Но это мелочи.
Главное – не переползает в интернет, не распространяется на интернет-СМИ отношение общества к журналистике. То есть журналистика в интернет перейти может, а отношение общества к журналистике – нет. А что это за жрецы, к которым не относятся, как к жрецам?
Забавное доказательство: восемь лет назад интернет-СМИ противились механизму официальной регистрации в качестве СМИ, а теперь – инициативно регистрируются как СМИ, хотя такой обязанности у них нет. Хотят носить гордое имя, отгородиться от всего остального, что там. Ну, в интернете.
«Коэффициент Бершидского»
Миграцию журналистики в интернет почему-то связывают с погоней за улучшением качества. Вырастили какой-то миф, что читателю от журналистики необходимо качество. Мол-де интернет лучше приспособлен для оперативности новостей, онлайнового выращивания аналитики, живой дискуссионности мнений. Все действительно так, в этом пресса из-за своей брутальности проигрывает интернету.
Но такой наивный вопрос: причем тут вообще качество журналистики?
Тезис первый – качество журналистики уже достигло своего потребительского предела. Не всегда на практике, но в общем понимании профессиональных основ – достигло. И дальнейшие колебания качества особо не влияют на восприятие читателя, ибо для читателя незаметны.
Тезис второй – качество журналистики вообще не связано с базовыми функциями СМИ. (Кстати, порабощенные государством телеканалы и издания это отлично доказывают. Качество все ниже, а функцию – формировать и отражать – выполняют).
Сначала о крамольном тезисе про достижение пределов качества.
Возьмем некоего идеального редактора – применим к делу опять Леонида Бершидского, чтобы если уж потом извиняться, то только перед ним. Просто свежий стартап, бодрящий критерий, все поймут о чем речь. И никто же не станет спорить, что Леонид – один из лучших деловых редакторов в России. Сочиним такой «коэффициент Бершидского» (КБ) – показатель идеального качества редакторской работы.
Например, есть некая новость о сенсационной покупке Пупкиным контрольного пакета «Газалмазнефтестроя», после чего к Пупкину вдруг появились вопросы со стороны СКП. Для деловой журналистики – самое масло. Допустим, Бершидский отработает новость с «коэффициентом Бершидского» равным 98,9%. «Ведомости» отработают (условно) с КБ 94,6%, «Коммерсант» – 95,1%, «Деньги» – 93,8%, «Взгляд.ру» – 92%, «Лента.ру» – 92,5%... список еще продолжится. (Что характерно – коллеги сразу начнут придирчиво рассматривать цифры. Не смотрите на цифры, смотрите на суть.)
И что? На кой черт читателю все это читать? Эти десятые доли процента для него неразличимы. Нет, конечно, найдутся любители, ищущие оттенков смысла. Но можно с уверенностью предположить, что почти все эти любители обитают в медиатусовке. Это они ревниво следят за своими прососами и радуются прососам товарищей. Но на каком-то уровне – в высшей лиге, которая и формирует деловую журналистику, все дают глазет примерно одного качества.
Что такого здесь может отъесть интернет у классических и авторитетных деловых СМИ? Еще несколько десятых долей процента «коэффициента Бершидского»? Читатель это почует? Читателю надо проводить дегустацию всех напитков ради полутонов послевкусия? У него же наутро будет болеть голова. Между собой соревноваться – это хорошо, но про читателя же забыли. Как насчет его потребностей в «оперативной качественной журналистике» – не пресыщен ли он уже?
Поэтому те достоинства, которые якобы может обеспечить интернет журналистике, – не так уж критически важны для читателя. Это миф. Потеря обособленности при переходе журналистики в интернет куда важнее технологических приобретений.
Шум
Из-за простоты стартапа в интернете должно появиться еще больше высококачественных СМИ. Понимают ли адепты перехода журналистики в Сеть, насколько они усилят естественную какофонию своими профессиональными приемами? Не отстроятся от нее (в интернете это невозможно), а встроятся и усилят.
Один опытный журналист, освободившись от ограничений бумажной площади, произведет в интернете контента шума больше, чем дивизия сопливых юнцов из категории «первыйнах». А дивизия опытных журналистов? Конечно, это будет хороший, звонкий, высокопрофессиональный шум, но куда столько? И он же все равно шум.
Примерно так же поступает тайная полиция в Эквадоре. Если в обществе или в интернете разрастается нежелательная тема, то тайная полиция увеличивает в этом же смысловом диапазоне уровень контрадикции, хамства или просто шума. И все – тема дискредитирована.
То, что тайная полиция делает искусственно и искусно, в интернете происходит само собой повсеместно и естественным образом. Такова природа интернета, которая будет только усугубляться с удешевлением доступа, распространением Сети и демократизацией авторства. Это не побочное следствие или недостаток отдельных неталантливых сайтов, это – коренной признак и родовое проклятие интернета.
То-то будет кумулятивный эффект после панического бегства толп журналистов и издателей в интернет. Сеть – резиновая, но читатель-то – не резиновый. Возможности интернета публиковать уже на порядки опережают возможности людей читать.
Ах да, есть еще инвесторы и миф о рекламодателе… Вот поэтому, кстати, медиабизнес в интернете – это венчурный бизнес с вероятностями на уровне спорт-лото. Азарт есть, есть. Но в спорт-лото хотя бы количество шаров ограничено тридцатью шестью. В интернете ограничений нет. Кроме одного – способности людей воспринимать все это.
Эхо шума
Как цитируют интересные статьи на радио и ТВ? Пересказывают несколько ключевых фраз. Как цитируют интересные статьи в интернете? Небрежным движением копипаста воруют текст неограниченное количество раз.
Это раньше на пятерых хороших авторов приходилось один-два плагиатора. Потому что были физические ограничения не только для автора, но и для плагиатора. Теперь вслед за сверхлегкостью авторства в интернете автоматически следует сверхлегкость плагиата.
Уже сейчас, ища в интернете нужную тему, потребитель сталкивается с десятками перепечаток. Будет сталкиваться с сотнями. Десятки страниц яндекса будут забиты ссылками, по сути, на одну и ту же статью. Это уже не просто шум – это эхо шума. Пока что поисковики еще обеспечивают навигацию в смыслах. Но в эхе ориентация будет невозможна.
Причем наибольшее эхо будут порождать в интернете именно журналистские публикации. Ведь чем выше актуальность и интересность текста, тем больше его будут перепечатывать. Коэффициент эха шума хорошей статьи будет достигать десятков и сотен копипастов. Любопытно, что низкопробные слова простых юзеров будут оставаться «оригинальными» и будут давить нас примитивным массивом. А вот высококачественные слова журналистов – еще и массовыми повторами.
Чем больше в интернете будет журналистики, тем более она будет размазана из-за повторов. Это в офлайне она обособлена, локализована физически. В интернете – нет. Ее разжижают, с одной стороны, блоги, с другой, – еще и copypast.
Wow-эффект
Еще будучи юнкором, я столкнулся с такой реакцией окружающих: «Так ты это…что… вот так прямо в газете и напечатали твою заметку?». В голове у них не укладывалось, что вот я, такой же, в общем-то, человек с руками и ногами – и вдруг в газете моя заметка.
Когда кого-то или про кого-то напечатали в газете – это ого-го! Подобный огого-эффект присущ именно и исключительно классическим СМИ. Особенно телевизору: «Ух ты, его по телеку показали!» Как бы общество (от обывателя до академика) не относилось к газетам и НТВ, все равно: напечатали в газете или показали в телевизоре – это «ух ты!».
Можно ли сказать: «Ух ты! Про него в интернете написали!»?
Wow-эффект, кстати, тоже встречается в интернете, но совсем под другим соусом – как бы для внутренних кросс-продаж. Это не реакция общества на факт опубликования, это желание web-маркетолога симулировать, возбудить такую реакцию. Типа: «Срочно! Страшная правда о Вячеславе Малежике!» или «Самые горячие фото Надежды Чепраги, смотреть!».
Но wow – такая штука, что ее нельзя говорить специально. И если все время восклицать «wow! wow!», то через три повторения обязательно получится «гав! гав!». Нарочитая и буквальная возгонка маркетинговой симуляции «ух ты!» доходит в интернете уже до неких пределов приличия, когда вроде бы приличные ресурсы заманивают веб-серферов неприличными баннерами.
Не обладая от рождения правом на «ух ты-отношение» общества, интернет пытается разогнать «ух ты-эффект» специальными приемами хотя бы внутри себя. Естественно, вместе с этим наступает девальвация самого принципа «ух ты!». Повышенная эмиссия – обязательно залог девальвации. Это лишний раз губит всякую попытку значимости слова внутри интернета.
Но на «ух ты, про него написали!» или «ух ты, его опубликовали!» – интернет (и все, что внутри) не способен в принципе и по определению. Его техническая природа противоречит сакральности этого «ух ты!».
Эпилог. Это не эпитафия
И, напоследок, специальное заявление. Эта статья отнюдь не оспаривает преимуществ и перспектив интернета. И вовсе не хоронит журналистику в интернете. Если вдруг кто так понял – тот не понял.
Нас, неолуддитов, слишком мало, и непонятно, какой механизм поломать, чтобы Сеть прекратилась. Придется смириться. За интернетом – могучее будущее. Но с маленькими оговорками, о которых, собственно, и была речь. В этих оговорках, как минимум, – потенциал бессмертия неинтернетных форм журналистики. Как максимум –залог всегдашнего приоритета офлайновых СМИ над интернетными (limited edition).
Нам, истинным неолуддитам, важно не скатиться на уровень бытовой дискуссии. Часто звучат контраргументы, что и в интернете-де бывают стоящие тексты, а в газетах столько ерунды порой печатают – не перечесть. Такие контраргументы не имеют вообще никакого отношения к обсуждаемой теме. Вопрос не в том, что «бывает», а в том, что должно быть, – это если брать сущности голыми руками рассудка.
С другой стороны, защитники газет обычно говорят про привычку или удобство чтения с бумаги (особенно в самолете). Но это же все временно. Это несерьезно. Ни за какие «привычные» удобства цепляться не надо – прогресс и смена поколений решат все не в пользу газет, если смотреть на дело глазами Василия Гатова.
Спор не про удобство технических носителей. Газеты уже сейчас читают все меньше. А их и не надо читать!!! Никто же не читал план Путина, но все знают, что он есть. И это – общественно значимый факт (и то, что план Путина есть, и то, что все знают). Потому что общество верит в это. Общественное мнение каждого есть вера в силу общественного мнения всех. И ничего больше.
Да, газеты не читают и будут меньше читать. Но будут знать, что газеты есть. И в них печатают что-то такое, что имеет общественную значимость. Абсолютно не обязательно при этом читать газеты в бумажном виде. Их вам перескажет... интернет.
Но абстрактное печатное издание в качестве первоисточника всегда будет весомее, чем абстрактный сайт. Пусть даже конкретный сайт побивает конкретную газету своим мастерством – это погоды не делает. Надо смотреть на статистический массив общественной веры.
Скорее всего, само противопоставление интернета и принта носит религиозный характер. Оно, кстати, порождено как раз адептами теории вымирания классических СМИ. Да не будет этого вымирания.
Вероятно, опорный статус журналистики сохранят те СМИ, которые будут работать на мультиплатформе – использовать могучие возможности интернета, но при этом обязательно сохранять бумажные (или эфирные) версии. Общественный заказ заключается в том, что читатели относятся и будет относиться к материальным, а значит, физически ограниченным СМИ по-особому. С пиететом. Как и положено относиться к священству власти, которая по своей природе должна быть отделена от народа специальными ритуалами.
Больше того, наличие печатного формата будет поднимать значимость электронной версии того же СМИ. Печатный бренд будет фасадом, фундаментом и оправданием для великолепных технических возможностей электронной версии.
Скажем, если у газеты «Ведомости» есть замечательный портал, то и слово, сказанное на этом портале, будет так же весомо, как слово, сказанное в самой газете.
Почти.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
Спасибо за критику, хотя (судя по всему) вы прочитали далеко не все, что я говорил и писал по этой теме. Не то, чтобы тут было много спорных моментов (в смысле разницы между вашими соображениями и моей позицией) – просто кое-где вы "прижимаете" мое мнение как категоричное, хотя оно вообще таковым не является. Никакая футурология не может быть категоричной – просто потому, что "слово произнесенное есть ложь", ведь уже самим фактом предсказания ты изменил будущее. Но повод для спора, на самом деле, есть. Потому что я обсуждаю проблемы ЗА развилкой, а вы – НА развилке. Современное общество, во многом сформированное фактом существования СМИ – и прежде всего, печатных СМИ – в 20-м веке, уже не может обходиться без них. Точнее – может, и хочет, но не может. И проблемы поиска идентичности бизнесом СМИ, журналистами, редакторами, теоретиками – именно в сложности этих отношений hate-love, дефицита и избыточности, близости и удаленности. Кстати, мое мнение о гаджетах полностью совпадает с вашим – и фраза по "спецчиталки", взятая вами из иронического текста (целью которого было как раз показать относительную бессмыслицу рассчета на девайсы, которые смогут продлить эру платного доступа к газетному контенту) – хорошая точка для начала полемики, но соверешенно теряется, когда вы переходите к главной теме своего текста: теме "Судьбы человека-журналиста". Да, сто лет назад в мире было около 200 000 профессиональных журналистов. За пол-столетия их число увеличилось всего в 10 раз – примерно в соответствии с уровнем грамотности. Сегодня численность тех, кто может быть причислен к журналистике профессионально, скорее всего, измеряется большими десятками миллионов. И закат "эры Гуттенберга" увеличивает эту армию графоманов-генераторов контента еще в разы. И что? Ваш вывод – настоящие пацаны останутся на бумаге, потому что что написано пером, не вырубишь топором. Глубоко ложный и вредный подход, на мой взгляд. Ценность бумаги не в том, что не вырубишь топором. Ценность бумаги не в том, что читатель дурно пахнушей газеты или благоухающего журнала чем-то принципиально отличается от читателя дисплея или смотрителя телеэкрана. Все люди, все человеки, все экономические субъекты, потребители и т.д. И ценность слова в интернете ничем принципиально не отличается от ценности слова, откатанного офсетной машиной на целлюлозной ленте. Потому что единственная ценность – это информация, способ ее оформления и фильтрации (не с цензурными, но эргономическими целями). Именно ценность информации WSJ и FT позволяет им брать деньги с он-лайн подписчиков, потому что их информация потом используется их подписчиками для зарабатывания денег. Ценность информации, размещенной на compromat.ru – в том, что ее там могут НЕ РАЗМЕСТИТЬ. И определенные "подписчики" платят хозяевам compromat именно за это. А ведь не бумага? А ведь топором вырубить, что два файла переслать?
Мне кажется, что нельзя пока говорить о ценности информации, за которую придется платить упомянутым Вами газетам. Это пока не очевидно в силу многих причин. Хотя бы потому, что электронная версия газеты как самостоятельный продукт состоялась недавно и кризис, который она переживает первый в ее жизни. Как то она из него выкарабкается. Решение где-то посередине, крайности долго не живут.
Позвоню себе не согласиться с абзацем "Медиа-футоролог Гатов ошибается". Есть отличный пример реально существующего медиа-гаджета: Amazon Kindle. Специализированное устройство для чтения газет/журналов/книг. Оформляется подписка и в вашем распоряжении всегда свежий номер любимой газеты. На данном этапе это лишь несколько англоязычных газет и журналов и огромное количество художественной литературы, но ведь только начало ж. А доступ в интернет это не базовая функция, а необходимый элемент интерфейса любого современного устройства, такой же как источник питания, так что его наличие/отсутствие даже не обсуждается.
Господа, эти размышления и прогнозы очень интересно читать, но вы забыли о простых и важных вещах, о деньгах. Бизнес-модель печатного СМИ в глубком кризисе, вот это очевидно. Платить за информацию все меньше желающих и во многом в этом "виноват" Интернет. Тираж падает, рекламодатели уходят, стоимость печати одного экземпляра все дороже (из-за падания объема), платить хорошим авторам возможностей меньше, ну и... Карачун. Другой вариант печатного СМИ – карманное СМИ власти, но там о качестве говорить не возможно.
Я думаю, что Андрей Мирошниченко – хороший футуролог и к его мнению стоит прислушаться. Он сам раскрыл секрет своего умения делать прогнозы: способность переноситься в будущее.
Посмотрите, господа читатели, на подробности его биографии. В 2010 году выйдет книга «Как написать пресс-релиз», а об этом заявляется как об имевшем место факте.
Я думаю, что г-н Мирошниченко даже знает, какой будет курс рубля по отношению к основным валютам в 2010 году. Знать – то знает, но скажет ли?
сдержанно и умно, спс. Я бы добавил один штрих – взгляд с биологической (и этологической) точки зрения: трибуна для доминирующих самцов должна быть по возможности высокой и недоступной для других, это видовая программа человека... хотя все это есть в тексте)) радостно (с)
Спасибо большое за отклики. Василий, в исходнике у меня была фраза про то, что считаю Вас сильнейшим медиа-аналитиком. Но потом сокращал, да и уж совсем прямая лесть:) Безусловно, Ваша идея про медиагаджеты выхвачена в полемических целях. Это несогласие по формальным основаниям – ради красного словца. А вот по сути тезиса о "после развилки" я с Вами тоже несогласен. Информация сама по себе никакой ценности не представляет. Скорее наоборот. Пример с Компромат.ру это только подтверждает. Там платят не за информацию, а за некоторые процедуры, осуществляемые с информацией. И везде СМИ получает от общества деньги и отношение не за информацию а за некоторые операции с информацией. Основная из которых – навигация (отбор, выбор, интерпретация и т.п.). Навигация эта не механическая, как в Яндексе, а с глубоким уровнем подстройки под воображаемый медиатором интерес общества. Кажется, это особая профессия, очень похожая на работу жреца. В этом смысле профессиональное удостоверение просто по факту выдается в классических СМИ, потому что класс навигаторов должен быть ограничен. А СМИ как раз и дают limited edition, да еще с санкцией общества. Типа лицензии навигатора. Образуется закрытый круг авторов-журналистов, и закрытость является принципиальной характеристикой. Не потому, что они такие умные, а потому, что общество нуждается в согласованном, а значит ограниченном количестве навигационных карт. Потому что навигация призвана редуцировать огромное и возрастающее количество случайной информации к разумному указателей и ориентировок, который можно потребить и сориентироваться на местности (в обществе). Если же количество навигаций будет равно количеству информации, навигация утратит смысл. Поэтому блогеры не могут быть журналистами – их слишком много, между ними не происходит подспудного согласования навигационных карт. Ну и т.п. Не то чтобы я во всем этом железно уверен, но, кажется, проблема шума, эха шума, обособленности или демократизации авторства, – действительно, не берется в расчет теми, кто пытается перенести журналистику в Интернет. Ну и самое главное – дело вообще не в качестве информации, а в ожиданиях общества от текстов. Тексты в Интернете никогда не получат такого ожидания, какое имеют тексты в классических СМИ. Причины я постарался описать. Соответственно, и источники оплаты в Интернете – пугливые. При всем их якобы росте. Дальше надо говорить о бизнес-моделях, там вообще очень все интересно, неизведанно и надо еще много думать. Скорее всего, там будет продаваться сервисы, а не тираж и не реклама. Значит, если это и будет бизнес, то это будет не медиа-бизнес. rLin, пример существующего медиа-гаджета говорит лишь о том, что при большом желании на Марсе таки можно выращивать яблоки. Наверное, их будет даже прикольно покушать. Но все же для выращивания яблок есть более подходящие условия.
Алексей, вы хороший спорщик. Однако даже при том, что аргументы мы используем почти одни и те же (просто по-разному их складываем), цели мероприятия разные. Ваша концепция предполагает, что медиа-бизнес и медиа-профессии должны, под воздействием кризиса 1 и кризиса 2 (настаиваю, что кризиса два – один общий, другой специфичный для печатной прессы; более того, вот-вот реальный бизнес почувствует и кризис-3, который будет вызван критическими изменениями в моделях поведения потребителя и рекламодателя), так вот, они должны подготовиться к масштабированию всего – своей социальной роли, размеров выручки, количества субъектов рынка: подготовиться и занять оборону, ради того, чтобы свое "жреческое" начало и право распределять сертификаты жреца-профессионального автора отстоять у масс профанов. Кое-что из этого правда: размеры медиа-империй уже начали сокращаться; вне зависимости от первых двух кризисов, тенденция к развитию не-медийного маркетинга очевидна (см. классические примеры, вроде Nike или Zappos). Однако это масштабирование несет (и будет нести) признаки не только естественного отбора. Как бы было прекрасно, если бы бронтозавры и мамонты эпохи величия вещательных технологий отошли в прошлое! Чтобы мега-машины NYTimes или Первого Канала почувствовали revenge – но! – ведь не все по Дарвину. Становой хребет медиа-бизнеса, медиа-профессии – agenda, повестка дня общества. Именно управление повесткой дня, организация ее обсуждения и продвижения обеспечивало медиа-субъектам их исключительную роль на протяжении двух столетий. Остальное – включая рекламу, источник прибыли, – побочные эффекты. Управление повесткой дня было важно и необходимо именно в условиях ограниченного доступа к ресурсам – как физическим и объективным (типа печатного станка или бумаги, дорогостоящим передатчикам и еще более дорогостоящим частотам), так и к нематериальным. Изобретение и внедрение принципиально новой коммуникационной платформы (интернета), в которой как таковая себестоимость физического производства отсутствует (для текстовых и картиночных единиц контента), место контакта не имеет значения, а качество не определяется физическими свойствами продукта – почти полностью дискредитировала этот "эксклюзив". Вопрос о его полной дискредитации – только вопрос времени. Второй "ограниченный доступ", который определил масштаб и значимость медиа-бизнеса – доступ к информационным интерфейсам (API) общества и его институтов. Для осуществления первой по важности функции СМИ требовали прав и гарантий – но и общество их поддерживало в организации доступа (как правило). В обществах демократических и квази-демократических с возникновением новой коммуникационной среды, в которой возможно общение с гражданами с минимумом или вообще без статусных посредников, стали модернизироваться способы прямого информирования и т.д. Тип и уровень услуг интерпретации, которые СМИ предоставляли, стал входить в противоречие с реальностью (особенно это чувствуется в США, где при желании можно ВООБЩЕ ВСЕ, кроме действительно секретной деятельности ЦРУ и ФБР, узнать БЕЗ СМИ, только с помощью более чем развитых систем прямого информирования – и сайтов, и телефонных служб и проч.). Постепенно одно из знамен СМИ "Власти скрывают от народа" стало желтеть, жухнуть и становиться тертым. Конечно, до сих пор роль watchdog, института, имеющего ПРАВО копаться в грязном белье и делать гадости публичными – важнейшее достижение и важнейший компендиум прав и обязанностей СМИ. Но более крупные и стабильные институты государств очень быстро учатся, и учатся именно потому, что меняется коммуникационная реальность. Наконец, третий дефицит, на распределении которого "СМИ были большими" – дефицит кадров. Это то, о чем вы на самом деле пишете. И пишете правильно – с точки зрения издателя, практика медиа – потому что это ключевая добавленная стоимость, то, за что люди С ЛЮБОВЬЮ К ПРОЦЕССУ расстаются с деньгами. Действительно, именно эта функция является самой творческой – и самой редкой. (продолжу чуть позже)
Василий, пусть я буду Андрей:) И нет, это Вы хороший спорщик. Про три кризиса – очень интересно. Все же специфичность кризиса имено внутри медиа надо доказывать. Масштабирование рынка, сокращение числа субъектов, сокращение выручки – тут нет ничего специально медийного. Это везде. Медийный рынок, паразитируя (по выручке) на других, сжался вместе с ними. Это очевидно. А вот его собственный кризис – это вопрос. Пока можно только констатировать, что появились новые технологии оформления и передачи информации. Это почему-то автоматически связали с кризисом СМИ. Чисто по формальным основанием – цифра бегает быстрее офсета. Как-то уж это слишком просто. Огромному числу потребителей СМИ скорость цифры безразлична. Разница – день, это несущественно для тех функций, которые выполняют СМИ. Вспомним яковлевскую реформу. Новые СМИ появились не потому, что появился новый технологический формат (бумага и печать у "Коммерсанта" были те же, что и у "Правды"), а потому, что появились новые содержательные и бизнес-модели, новые запросы новых групп. И это похоронило советскую журналистику (на время). Сейчас, наоборот, есть новые технологические возможности (цифра против печати), но сказать, что это само по себе дает новое качество журналистики, приведшее к кризису старого качества – вряд ли. Что есть новые классы, требующие новых форматов? Ну только классы увлеченных инвесторов.
Запросы-то сейчас, имеющие отношения к СМИ, не в том, чтобы офсет бегал быстрее цифры, а в том, чтобы добывать убедительные мнения и ориентиры. Отчасти это возвращает советскую традицию СМИ – рупор и пропагандист. Вот и Леонид стал делать фабрику мнений. Кстати! Мода на колумнистов (у нас)появилась примерно в одно время с развитием блогосферы. Даже не из Интернета пришла, а одновременно. Видимо, был запрос. "Мы делаем новости" – это теперь плохой девиз. Нужны авторитетные, указующие мнения. И т.п. Но это все не интернетные вызовы, а нормальное внутренне развитие рынка, опыляемого своими потребителями. Где же тут кризис, кроме гринспеновского?
Поэтому: 1. Вряд ли есть специальный кризис. 2. Вряд ли этот вымышленный кризис связан с технологическими возможностями Интернета. Которые, воообще-то, ему самому (Интернету) вредят больше, чем СМИ. А СМИ они никак не вредят, только отвлекают ресурсы:)
Сокращение тиражей, имевшее место до кризиса, вполне можно объяснить структурными изменениями на рынке – усиление роли нишевых, качественных изданий против general interest и т.п.
Например, коллега Sololak говорит про кризис general interest – я соглашусь, эта смишная функция легко замещается гаджетами, тем более интернетными. Но она в СМИ не главная. Описывая ее, трудно сказать: "миссия". А вот управлять повесткой – это миссия. Отличный образ, кстати, хорошо описывает функции СМИ. Так вот, мне кажется, повестка не может быть написана на чем угодно. Она пишется на специальном бланке и вывешивается на доске объявлений. Не потому, что ей так хочется, а потому, что тогда она будет правильно и полезно воспринята. Вот он – фактор ограниченности тиража. Эта важная характеристика. Иначе если по поводу одного и того же мероприятия будет слишком много повесток, смысл ориентации в этом мероприятии утрачивается. А Интернет не способен формировать повестку дня. В нем даже механизмы моды (которая тоже обладает центростремительными ориентационными функциями) непонятно как работают – случайные убогие хомпейджи вдруг взрываются популярностью. Это как поведение сурикатов. Или суринамов – как там их. Поэтому те, кто формирует повестку дня или управляет ею, улавливая социальный заказ, по своей природе должны быть ограничены численно и качественно, но прежде всего численно, как ни странно. Физически. Как закрытый доступ в Останкино. Это противно природе Интернета и как минимум сохраняет потребительскую стоимость традиционных СМИ.
Не совсем понял "третий дефицит, на распределении которого "СМИ были большими" – дефицит кадров." и т.п. – какие кадры Вы имеет в виду? Направление широких масс людей людей в нужное русло? или внутримедийные кадры.
Андрей, извините за ошибку с обращением – как раз говорил с человеком по имени Алексей, ну и продолжил на бумаге... Про то, что есть специальный медийный кризис, я довольно много уже написал у себя в ЖЖ prinzip.livejournal.com, тэг "газеты.будущее". Там не только про газеты. И не только про будущее. Думаю, что это обсуждение – которое, кстати, очень активно идет в американском журналистском сообществе, и как-то начинается и у нас, не просто полезно, но обязательно. Сначала по последнему пункту – про кадры. Они, как известно, решают все. СМИ владели (и пока владеют) золотым ключиком популярности. Именно возможность вещать на неограниченно большую аудиторию привлекала талантливых авторов, пропагандистов в СМИ – потому что быстрее, где бы то ни было, ты становился властелином если не дум, то мыслишек. Но способность правильно складывать слова и точно передавать смыслы – не самая распространенная среди человеков. Особенно – в прошлом, когда уровень грамотности был ниже, не говоря уже о среднем культурном уровне. "Золотой ключик" был приманкой для этих немногих (то есть хотели-то многие, могли далеко не все), которые, с одной стороны, были нужны для создания СМИ, а с другой стороны – которым были нужны СМИ как средство самовыражения. Возможность "вещания" без носителя, без телеканала, без каких-либо прав и обязанностей – которую дал интернет – породила ИЛЛЮЗИЮ возможности быть круче любого журналиста. Породила ИЛЛЮЗИЮ равных возможностей. ИЛЛЮЗИЮ низкого порога входа (особенно на ранних стадиях существования среды). Думаю, дальше понятно. Рычаг управления третим дефицитом, на доступе к которому базировались бизнес-модель старых СМИ, не то чтобы выпал из рук... Но стал каким-то скользким, да и управлять им стало трудно – особенно в ситуации множественных ограничений на контент в традиционных СМИ и практически полного отсутствия оных в СМИ новых. Думаю, что дальше можно не продолжать – тут все более или менее логично.
Да, про кадры понял. Действительно, Интернет дает именно иллюзию публичного авторства. Священное право из журналистики все-таки не ушло. И да, статья почти вся об этом, она как бы охранная, действительно:) Проведем умственный эксперимент. Лишим Колесникова "Коммерсанта", но милостиво позволим писать в блогах. Станет он хуже писать? Вряд ли. Понизиться ли статус писаного? Несомненно. Приписка к цеху и к конкретной субмарине словно дает лицензию и санкцию, которой Интернет ни в каком виде дать не может, ибо он стихия. Самопровозглашенная церковь всегда маргинальна и ненастоящая. Тот же Мостовщиков – разве стал хуже писать? Но – увы, у него сейчас как бы временно нет приписного свидетельства. Кстати, пару лет назад фишкой были блогеры-десятитысячники, будто бы это что-то значило. Как-то эта мода незаметно прошла. Ну десятитысячник, ну и что. Ну, хорошая база для рассылки утконоса. Поэтому вопрос об особом праве формировать повестку или управлять значимостью – не в умении писать и не в многочисленности аудитории. А в некоторой трудности доступа к формированию повестки. Так что, как мне кажется, Интернет особо не перебил особого авторского права журналиста. Хотя я не объективен, так как смотрю из профессии. Но вот не чувствую по себе конкуренцию со стороны блогера на ниве читабельности:) Хотя согласен, журналисты чуть-чуть напряглись с появлением блоггерства. Долго думали, можно ли и как приручить. Но сейчас, мне кажется, острота переживания по поводу блогерства у журналистов прошла. Еще любопытно – на "Слоне" блогеры – либо носители предметных знаний, либо профежурналисты. Чистого блогера нет. Видимо, нет его и в природе социально значимых текстов. Публично он не важен, кроме разных френдных комьюнити, но это совсем низовые ячейки, типа семьи. А вот чистый журналист – есть такое явление. Причина проста: блогер, как и любой интернетный автор, оставляет личное свидетельство. Журналист – публичное. Даже когда самовыражается. Поэтому демократизация авторства в Интернете ничего журналисту принципиально не перебила. Кроме повышения шума и отвлечения инвесторов – этот вред есть.
Андрей, мне кажется, что вы слишком сконцентрировались на доказательствах более чем сомнительного тезиса. Ну, это ваше субъективное мнение, что развитый носитель со старым брендом и "корочки" журналиста – правильная модель самореализации. На других рынках, например, это не так. Заработанный с помощью старого бренда авторитет спокойно конвертируется в параллельные статусы – и через блоги (например, Джеф Джарвис), и через преподавательскую и консалтинговую деятельность (Ричард Флорида), и через политику – забыл как зовут недавно избранного члена палаты представителей, который вообще-то standup comedian) и т.д. Причина "опасений", что персональные и социальные медиа не поддержат статуса журналиста (выше мы, вроде, согласились, что это результат общественного договора, который подвергается критике сегодня – причем не только из-за конкуренции со стороны интернета) – из-за того, что "параллельные статусы" не так выгодны, не так просты и не так полны адреналина и тщащего славой пафоса, как статусная работа журналиста. Очень и очень советую вылезти из скорлупы этого самого статуса. Разговор-то о том, что можно не вымирать, как динозавры, и не вырождаться в мышей, которые маленький но гордый народ. Нужно рваться в будущее с новыми бизнес-моделями, с новыми отношениями с аудиторией, с новыми идеями для общества (потому что общественный договор БУДЕТ пересмотрен, и особые права СМИ БУДУТ подвергнуты ревизии). Никакой катастрофичности нет – пока, – но если говорить о необходимости спасения статуса профессионала, то суть проблемы размывается.
Согласен. И все же. Мы имеем две проблемы. Проблема вероятного перерождения СМИ и статуса людей внутри СМИ. Всеобщее ускорение, как показал нам Гобачев, не может не привести к перестройке. И тут можно спорить и спорят. И вторая – проблема перехода СМИ в Интернет целиком без остатка. Вот тут почти никто не спорит, все считают такой исход автоматическим выводом из первой проблемы. Вот с этим я как раз не согласен. Во-первых, есть в принте нечто, чего не сможет взять Интернет (ожидания общества). Во-вторых, есть в Интернете нечто, что противно природе и функции СМИ (деградация авторства). Я думаю, по поводу Интернета и слова в Интернете общественный договор уже тоже сформирован. Это слово в общем случае – мусор. И надо прилагать афинажные усилия, чтобы добыть крупицу золота. Кстати, золото можно добывать и из морской воды – в мировом океане его достаточно много.
Про переходы между профессиями – это тоже любопытно. Это президент бывшим не бывает, а журналисты – бывают, да.
Давайте по порядку. В стане потребителя происходят очень серьезные, фундаментальные изменения. Начиная от социально-демографическиих и заканчивая поведенческими моделями (которые в более молодой части населения испытывают сильнейшее давление со стороны формирующих потребительских трендов и изменения доли времени коммуникаций в жизни). В ближайшие 10 лет, кроме возможных изменений в технологиях, обслуживающих нашу жизнь (и доступности оных), произойдут – применительно к России – и очень серьезные изменения в структуре населения. Посмотрите на www.gks.ru (http://db2.gks.ru/visual2/FlashShow.aspx?flashID=01&graphName=%d0%9d%d0%b0%d1%81%d0%b5%d0%bb%d0%b5%d0%bd%d0%b8%d0%b5%20%d0%a0%d0%be%d1%81%d1%81%d0%b8%d0%b8%20%d0%bf%d0%be%20%d0%bf%d0%be%d0%bb%d1%83%20%d0%b8%20%d0%b2%d0%be%d0%b7%d1%80%d0%b0%d1%81%d1%82%d1%83) динамику изменения численности и пропорций населения. Все, что внизу этой сложной фигуры – люди, которые не будут пользоваться традиционными СМИ также, как ими пользуются и будут (в определенной доле) продолжать пользоваться старшие поколения, которые в верхней зоне половозрастной пирамиды. Для простоты, считайте, что за 10 лет в жизнь потребителя войдут 15 миллионов "активно неграмотных" (не в смысле, что они не умеют читать, но в смысле – они не принимают и бумагу, и метод коммуникаций, с бумагой связанный). За это же время убудет около 18 миллионов, которые как раз являются коренной аудиторией печатных СМИ. Чистые потери, которые мы оценивали в ГИПП, составят от 10 до 14 миллионов читателей (из примерно 50 сегодняшних). Даже микроскопической работающей версии – что делать с ними, "активно неграмотными", которые не-лояльны, не-привычны и прочее "не-" у индустрии пока нет. Но это медленные процессы. На десятилетия. А есть процессы быстрые, основанные на текущем количественном и качественном результате: масштабирование бумажной промышленности, масштабирование промышленности производства полиграфического оборудования, масштабирование полиграфии. Услуга, не успев стать полноценным commodity, стремительно – под ударами "большого" кризиса – снова становится дефицитной, значит, обречена на удорожание. То есть экземпляр издания для издателя – и для читателя – обречен на удорожание. Или для рекламодателя – но он-то с какой стати должен платить ЕЩЕ больше, если тот потребитель, к которому обращен мессадж, в печатных СМИ сомневается (потому что они дорожают и теряют релевантность и качество). Так что эта опасность – опасность неконтролируемого роста себестоимости – нагонит нас быстрее (и уже нагоняет, кстати). Нишевые СМИ. Вечная спасительная лагуна. Да. На какое-то время хватит. Более того, даже можно оправдать создание заповедников типа Сноба. Ну и? Это небольшие, может быть, даже прибыльные компании. Где простор для инвестиций? Где социальная роль (с тиражом в несколько сотен, ну, тысяч экземпляров)? К этим вызовам интернет не причастен. Кстати.
Согласен, надо анализировать демографические процессы и метаморфозы самой читающей страны. На вечности традиционных СМИ, наверное, настаивать нелепо. Но причина критического удорожания СМИ в связи с падением спроса в связи с одебиливанием и уходом населения, мне кажется, некритична. Покуда в земле будет закопано что-нибудь ценное, всегда будут достаточно крепкие элиты, чтобы это ценное выкапывать и продавать. Соответственно, они будут удерживать некоторую структуру общества, даже при тотальном его оболванивании. В этой структуре институт СМИ останется. Он, возможно, станет дороже, вырастет кадровая и олигархическая конкуренция... Интересно, что после периода легких стартапов, видимо, наступает консолидация, начнется реальная борьба влияний. Разве это погубит классические СМИ, как социальный институт? Наоборот, простимулирует. А что не будут читать газеты – так их и н надо читать, Интернет перескажет. Это говоря о социальных аспектах СМИ. А у любимых нишевых СМИ еще и дополнительные элексиры бессмертия – отдельная тема. Но тут, конечно, уместнее говорить о вероятностях. В статье я этих тем не касаюсь. Принципиально пока осмыслить те самопожирающие обстоятельства, которые таит Интернет с точки зрения возможности существования авторства в нем. Ну а также разные мифы о смерти СМИ от Интернета. Но дальнейшие темы, которые Вы поднимаете, безуслоно, очень заслуживают анализа. И где-нибудь через годик будут обсуждаться на соответствующих мерпориятиях. Этак мы тут еще несколько статей напишем:)
Безуслоно – это хорошая опечатка, надо сохранить! Нет мифов о смерти. Есть проблема конкуренции за аудитории и их внимание, время контакта, его частотность и эффективность между принципиально разными видами деятельности. Классический медиа-бизнес – это дистрибуция продуктов промышленного или кустарного производства с небольшими дополнительными признаками сервиса, а интернет – среда передачи данных, среда коммуникации, которая "чисто случайно" еще немного шьет. И отнимает драгоценное и небесконечное время внимания у профессиональных компаний, которые 300 лет (на самом деле – больше) этим занимались, создали вокруг этого целую инфраструктуру, мифологию, систему обучения, систему роста и т.д. Понимаете, это конкуренция между ослиной фермой и сталелитейным заводом, который среди прочего производит рельсы, т.е. участвует в транспортном бизнесе (для которого подходят и ослики). Вообще говоря, это просто одна из платформ, особая, со своими принципами законами – может быть, критически переоцениваемая сегодня с точки зрения влияния на будущее (может быть, и недооцениваемая). Дальше – стройте любой DCF, смотрите на два показателя, которые критически влияют на потребность в капитале и капитализацию. Темпы роста (в том числе в пост-прогнозном периоде) и ставка дисконтирования. Темпы роста – отрицательные, ставка дисконтирования – как у венчуров. Что будем делать? Проедать капитал? А у кого нету? А у кого он весь состоит из кредитных денег? Проблема именно здесь – классический медиа-бизнес не может больше рассказывать две главные сказки – про CAGR 20% и про эффективную конверсию аудиторий в деньги. Увы...
Уважаемый Наблюдатель, бизнес-модель печатного СМИ ни в каком специальном кризисе, отличающемся от общеэкономического, не находится. Некоторого колорита кризису СМИ придают отдельно взятые издательские дома, принадлежащие инфицированным магнатам или увлекшиеся финансовыми инструментами. Собственно к медиа-бизнесу это имеет мало отношения. Во всем остальном – в медиа обычный кризис, не хуже банковского или автопромовского. Но в любом случае, безусловно, вопрос о бизнес-модели печатного, и соответственно, непечатного медиа-бизнеса настолько важен, что занимает второе место сразу после первого. В самых общих чертах можно сказать, что печатные СМИ имеют известную бизнес-модель с известными проблемами, а интернет-медиа – неизвестную бизнес-модель с неизвестными проблемами. Кажется, в чистом виде СМИ в Интернете еще никто не смог монетизировать. И не сможет, вот увидите. Монетизцию можно будет получить на дополнительных бантиках, которые еще надо придумать. Это если говорить о бизнес-модели, а не о разных видах спонсорства. А.М.
Пусть бесконечно большое количество непрофессиональных авторов создают такое же количество оригинальных или даже альтернативных контентов. Допустим, я напишу, что завтра, 13 августа, в Москве будет минус 50 по Цельсию (не имеет значения, правда это или нет). После создания контента я вступаю (если хочу) в конкурентную борьбу за его продвижение. Предположим, я озаботился дистрибуцией, желаю приоритетную выкладку для своей нетленки! Пусть, блин, люди знают! Есть ли у меня шансы выиграть эту конкурентную борьбу у Гидрометцентра, чья информация на всех агрегаторах, трафикообменниках и даже спортивных порталах? Безусловно, да. Но только в том случае, если я оболью себя бензином на Красной площади и прилюдно сгорю, держа в руках плакат со своей «новостью». Первая строка гарантирована. Беда в том, что такой маркетинговый ход я могу использовать лишь однажды. Одержу победу на стометровке, забыв, что бежать надо марафон. Кстати, чем больше у меня найдется последователей, тем менее эффективными будут подобные ходы (вплоть до нуля уже на сотом – сто пятидесятом). Так что нет у непрофессионального «аффтара» методов против Кости Сапрыкина! Это первое. Кризис прессы, особенно ежедневных газет сегмента general interest, очевиден, и на мой взгляд, непреодолим. Питаться «тухлятиной», да еще за свои собственные деньги? Слуга покорный! Возьмем для примера так близкий Василию Гатову «Труд». Первые восемь полос – на помойку, не вчерашний, а позавчерашний день – это касается и новостей, и их анализа. А вот оригинальный контент – раздел «Работа» – увеличивать, усиливать, расширять и делать как можно более мультимедийным. На сайте должен быть не только текст и картинки, должны быть понятные, простые видеосюжеты: посмотрите, вот человек на интервью, вот здесь он неправильно сказал, а тут неверный жест. Или: готовимся к собеседованию, выбираем одежду и обувь. Это частности, говорящие об общем: предельная сегментация вкупе с визуализацией всего, что только возможно – вот будущее успешного СМИ. В Интернете, а деревья пусть растут. Сколько лет еще должно пройти, чтобы уже сейчас имеющиеся данные о том, что бумага (по крайней мере, в этом сегменте) фондируется рекламой все жиже и жиже, дошли? Это второе. И третье. Уже упомянутое многими огромное количество непрофессиональных авторов наводит меня на мысль о редакции, не имеющей корреспондентов, а состоящей исключительно из редакторов, вылавливающих нужную им информацию из социальных сетей с помощью роботов (настройки у каждого отдела свои). Пока это что-то такое, чего не могу уловить и осмыслить до конца. О том, как это может работать и продаваться, подумаю и напишу позже. Не здесь, так в ЖЖ, у того же Гатова, например.
Уважаемый Андрей! Управление повесткой дня есть, на мой взгляд, вовсе не миссия СМИ, а чистой воды коммЭрция, бизнес. И в этом бизнесе только лишь, как Вы пишете, "воображать интересы общества" или, по крайней, значимой для конкретного СМИ ее части (я уже не говорю о попытках "пропеть свою песню о главном") – путь к краху. Общество категорично и неумолимо, оно говорит: "А пошел ты в жопу, уважаемый Сережа Мостовщиков, со своей картиной мира" (и он-таки пошел, к моему огромному сожалению). Вот посмотрите: еще каких-то двадцать-двадцать пять лет назад я как потребитель не имел ни малейшей возможности ни выбирать нужную мне информацию из потока, ни высказываться по поводу того, чего мне не хватает, а что не интересно. Следовательно, я ни в какой степени не мог влиять на темы завтрашнего номера "Известий" (рубрику "Письмо позвало в дорогу" мы не будем рассматривать, да же?). С развитием технологий у меня появился не только доступ к огромному объему информации, но и возможность выбора интересующего меня, да к тому же возможность попасть в социальную сеть, создать сообщество или присоединиться к уже существующему, "обсосать" эту информацию со всех сторон с теоретически бесконечным количеством членов этого сообщества, и сделать на основе обсуждения выводы. Что это такое, если не формирование повестки дня? Общество забрало эту функцию у СМИ, и я не вижу причин, по которым оно добровольно отдаст ее обратно. Для СМИ оставлена, как выразился недавно Василий, лишь "режиссура информации" или, как у Вас в тексте, ее интерпритация (этим и ограничивается управление). Но ведь для того, чтобы вести успешный бизнес, СМИ, предположим, ежедневная федеральная газета не может позволить себе выбирать для режиссуры из потока информации ту, которая нравится ей самой. Необходимо не "воображать", а в непрерывном режиме мониторить интересы крупных сообществ, допустим, банковского сообщества. Разве Bы не так работаете? Получается, что на этом этапе СМИ само становится потребителем настроений, клиентом общества, заказчиком, оно просит: "Общество, дай мне маячки, расскажи мне, про что рассказать тебе, иначе я не заработаю денежек". Так о какой "миссии" идет речь, когда СМИ превращается в просящего клиента? Мы еще должны сказать спасибо, что общество пока не имеет технической возможности потреблять его настроения и интересы за деньги. Хорошо и то, что экпертиза информации в сообществах, как правило, горизонтальна и, следовательно, плохого качества (Ваш случай не в счет), а другие режиссерские возможности и вовсе отсутствуют, иначе бы от СМИ остались бы одни новостные ленты. Ну хорошо, возможности по мониторингу интересов общества у печатных и интернет-СМИ одинаковы. На уровне режиссуры газета уже сильно проигрывает. А если при одинаковом качестве работы у одной из сторон есть еще такие преимущества, как оперативность и бесплатность, то как заставить потребителя заплатить за то, что он безо всяких денег получил уже вчера, и рекламодатель, кстати, об этом знает?
Сдается мне, дело обстоит несколько сложнее. То, что миссия может быть коммерцией – разве невозможно? Как в хорошем, так и в коррупционном смысле. Жрецам тоже платят. Насчет свободы получения информации, уверяю Вас, через пять лет Вы будете охотно платить за такую фичу, которая будет ОГРАНИЧИВАТЬ поступление информации на Ваш монитор. Фильтрация, навигация и ориентация – вот что будет на повестке дня, когда Вы обнаружите, что информационный потоп не является ценностью, а является в буквальном смысле убийцей жизни. Электронный киоск, делающий газеты по пользовательским настройкам – хорошая штука, но слишком ригидная. Но лучше всего функцию такого фильтра выполняет живой человек. Ни один бот не сможет фильтровать потоки, как не может бот в маскирующих линиях разобрать буквы. Поэтому медиатором между бесконечностью информации и конечностью читательских возможностей всегда будет журналист. И коллективный Вы будете ему платить именно за это. Не обессудьте:) Как этот журналист улавливает запросы сообщества, чтобы потом ему же (обществу) эти запросы продать в разжеванном и легализованном виде? Наверное, в этом и есть профессия. Кажется, даже на базе марксистско-ленинской философии уже в советские времена придумали, что функция СМИ – формировать и отражать (Ученова, кажется?). Само по себе почти оксюморон, но спасает учение о диалектике. Действительно ведь – вроде и формируют, но и отражают... Курица и яйцо одновременно. Жрецы, одно слово. Насчет того, что СМИ – просящий клиент – ситуация примерно сальдирована под ноль. В СМИ также поступает очень много просьб от клиентов. Хоть телефон отключай. Про новостные ленты – вопрос очень интересный. Видели хоть одного конечного потребителя, читающего новостные ленты?:) Ленты НЕДОСТАТОЧНО сужают количество информации и служат лишь первым уровнем ее передела – дял журналистов. Мониторить ленту – уже задача не для обывателя. Да, я согласен, в Интернете есть СМИ с отличной режиссурой. Я же говорю: речь не о том, что "бывает", а о том, что "есть" в метафизическом смысле. Интернет-среда в целом губительна не для печатных СМИ, а для интернет-СМИ, статья про это.
"Да, газеты не читают и будут меньше читать. Но будут знать, что газеты есть. И в них печатают что-то такое, что имеет общественную значимость. Абсолютно не обязательно при этом читать газеты в бумажном виде. Их вам перескажет... интернет". Это, Андрей, Ваши слова. Вопрос № 1: читаю ли я газеты? Да, конечно. Вопрос № 2: покупаю ли я газеты? Нет, вот уже на протяжении нескольких лет я, газетчик и сын двух газетчиков, не трачу на газеты ни копейки по одной простой причине – они есть у меня дома, в компьютере, бесплатно. При этом я соглашаюсь с ролью журналиста, мне нужна именно отфильтрованная информация с качественной ее экспертизой, и совершенно не интересно мнение блоггера пупкина, даже если он ко мне как-то со своим мнением пробьется. Но, чтобы получить Привалова, мне не надо идти к киоску, он у меня в мониторе, в закладках, по-прежнему с бородой и именно с "припиской" к "Эксперту", а не в качестве частного лица. Что меня заставит пойти в киоск за журналом или газетой? Что заставит рекламодителя подписать подготовленный для него медиа-план с включенной в него "бумагой"? Может, рекламодатель махнет на меня рукой, произнеся: "Да мы давно знаем этого халявщика, он такой один"? Нет же, тенденция. Вывод: бумажные СМИ должны определиться и определиться быстро. Ситуация с гибридами, имеющими и бумажную, и электронную версии – нездоровая. Нельзя одновременно и продавать своими руками сделанный эксклюзивный продукт, и распространять его "за так". Ну что это такое – девочка никак не решит, то ли за деньги дать, то ли так отдаться. И я пойду в киоск, только если вдруг поутру обнаружу, что "Коммерса" или "Спорт-Экспресса" нет в сети. Я пойду в киоск, даже если обнаружу в сети "спионеренную" заметку Привалова на десяти, двадцати каких-то левых сайтах – я не доверяю им. То есть необходим, если кто-то действительно ужас как хочет, чтобы я покупал и хотя бы пролистывал, "исход евреев из Египта", то есть бумажных СМИ из Интернета. Возможно ли? Скорее, лет через десять мы все-таки увидим совершенно обратную картину. С уважением, еще побеседуем, надеюсь. P.S. Меня зовут Олег.
Олег, путем ловкого передергивания фактов (мы же журналисты) огорчу Вас – Вы тратите на газеты несколько копеек точно. И на ТВ. На "Российскую газету". На ОРТ, РТР, косвенно – на НТВ, что, конечно, ложится пятном на любого порядочного человека, увы. И совсем уж нарушение прав человека: Вы даже иногда тратитесь на "Гудок". А коллективный Вы тратитесь изрядно. Покупая любой продукт, в себестоимости которого есть расходы на рекламу. Общество тратится и пока еще будет тратиться на СМИ, как на специально огороженную и ценную этой огороженностью площадку. И рекламодатели будут включать принт и ТВ в медиа-планы, потому что в Интерент вход прост и там из-за этого надо соседствовать с шантропой НА ГЛАЗАХ У ВСЕХ. Не понтово: дал рекламу в Интернете. А в принте и ТВ тусовка более менее закрытая, а значит, хотя бы этим более-менее приличная. Это не характеристика тусовки, это такие ожидания общества.
Как раз думаю над вбросом термина медиа-гибрид. Хорошее слово, хорошо описывает те квази-медиа, которые должны окуклиться, наконец, на просторах Инета.
Кто-нибудь! Скажите там товарищам в "Ведомостях", что дизайн их "великолепного портала", не дает возможности потреблять электронную версию с тем же удовольствием, что и бумажную. Он не додуман, не доделан. И получается ни то, ни сё: газету покупать-выписывать, типа, лениво, а сайт читать-смотреть, типа, ну, уж нет, лучше что-нибудь на белом фоне... Всегда найдется, что почитать на Часкоре, Газете, Слоне, том же Коммерсанте. И все – на Ведомости уже сил и времени не остается. А там порой приличный эксклюзив (ведомо нам это). И жаль, что каждый раз приходится им пренебрегать.
2 Андрей Мирошниченко [i]Насчет свободы получения информации, уверяю Вас, через пять лет Вы будете охотно платить за такую фичу, которая будет ОГРАНИЧИВАТЬ поступление информации на Ваш монитор.[/i] Объём или точнее, назовём её так, плотность инфомусора в Сети, которая "выплёскивается" на обычного пользователя при открытии любого центрального (федерального) ЭСМИ, уже давно достигла критической массы. Однако пользователи за фильтрацию до сих пор не платят. Не платят не только жители СНГ. Не платят американцы, читающие онлайн версии тех же CNN, NYT и т.д. Хотя возможности есть у обоих сторон (и у авторов, и у аудитории) – рубрикация, блэклисты, мэшапы и т.п.
[i]Фильтрация, навигация и ориентация – вот что будет на повестке дня, когда Вы обнаружите, что информационный потоп не является ценностью, а является в буквальном смысле убийцей жизни.[i] Думаю, Вы драматизируете. Как и те, кто предсказывает скорую смерть принта.
[i]Электронный киоск, делающий газеты по пользовательским настройкам – хорошая штука, но слишком ригидная. Но лучше всего функцию такого фильтра выполняет живой человек. Ни один бот не сможет фильтровать потоки, как не может бот в маскирующих линиях разобрать буквы.[/i] Единственный человек, способный выполнять такую фильтрацию – сам читатель.
[i]Поэтому медиатором между бесконечностью информации и конечностью читательских возможностей всегда будет журналист. И коллективный Вы будете ему платить именно за это. Не обессудьте:)[/i] Платить [i]читатель[/i] будет только за:
[b]1. Профессиональный или хобби интерес.[/b] Те же статьи, обзоры, критика, аналитика, о чём угодно, включая социум, искусство, науку, технологии. [b]2. Благотворительность или поддержка по каким-либо соображениям.[/b] Скажем, Вася Пупкин хочет сделать журналисту, которому он симпатизирует, электронную транзакцию. Заметьте, Андрей, даже у Вашей статьи уже появились благодарные читатели. [b]3. Дополнительное возможности.[/b] Допустим, Вася Пупкин хочет пообщаться со знаменитостями, которые в обычных соцсетях не доступны (или блог знаменитости де-факто мёртв ибо создавался "что б было"), а ЭСМИ предоставляет ему такую возможность. Или, скажем, он захочет стать соавтором, почему бы и нет, опубликоваться в ЭСМИ с миллионной аудиторией. Есть же у нас мобильный репортёр и интервью с очевидцами.
Во всех остальных случаях оплачивается рекламная площадка.
[i]Как этот журналист улавливает запросы сообщества, чтобы потом ему же (обществу) эти запросы продать в разжеванном и легализованном виде? Наверное, в этом и есть профессия.[/i] Я отвечу Вашей же цитатой:
[i]Осмелюсь предположить, что прогноз ошибочный. Специализированных по какой-либо функции гаджетов не будет. Тем более не будет отдельных медиагаджетов – для чтения газет (вот уж первая потребность!).[/i]
Читатель (обыватель) по своей натуре устроен так, что скупости и лени в нём больше, чем информационного голода. Он не будет платить пока нет необходимости (см. выше про профессиональный интерес и пр.).
[i]Насчет того, что СМИ – просящий клиент – ситуация примерно сальдирована под ноль. В СМИ также поступает очень много просьб от клиентов. Хоть телефон отключай.[/i] С помощь математики из школьного курса (теория обслуживания) можно показать, что это ("очень много просьб от клиентов") – капля в океане. Ваш колцентр не примет столько звонков, сколько читателей заходит [i]ежедневно[/i] на популярные ЭСМИ или площадки для общения.
[i]Про новостные ленты – вопрос очень интересный. Видели хоть одного конечного потребителя, читающего новостные ленты?:) Ленты НЕДОСТАТОЧНО сужают количество информации и служат лишь первым уровнем ее передела – дял журналистов. Мониторить ленту – уже задача не для обывателя.[/i] Определённая часть читательской аудитории, что ленты не только сужают, а вообще главными новостями делают те события, которыми таковыми по их мнению не являются. Они считают, что федеральные ЭСМИ скрывают важные для страны факты. Например, ЖЖ стал основной новостной лентой, отражающей такие громкие события как война 08.08.08, митинги на Дальнем Востоке, связанные с поднятием пошлин на иномарки, забастовки рабочих в Тольятти и моногородах в связи с массовыми увольнениями в этом году. Ширятся ли ряды недовольных, неизвестно – у меня такой статистики нет.
[i]Да, я согласен, в Интернете есть СМИ с отличной режиссурой. Я же говорю: речь не о том, что "бывает", а о том, что "есть" в метафизическом смысле. Интернет-среда в целом губительна не для печатных СМИ, а для интернет-СМИ, статья про это.[/i] Если Вы пояснили какая именно Интернет-среда или её будущее состояние имеется в виду, то было бы вообще замечательно.
Андрей, спасибо за комментарии. По некоторым пунктам есть встречный комментарий. Фильтрацию информационных потоков, приходящих по каналам массовой информации, уже давно выполняет не только сам читатель. Есть специально придуманные функции. Например, у чиновников есть спецаильные люди, которые отбирают нужное и делают дайджесты. В крупных корпорациях и ведомствах эти дайджесты даже издают на бумаге для удобства. Чтобы начальник не читал весь хлам, а увидел сразу интересное, касающееся до его дел. Так вот – такую фильтрацию не может сделать никакая настройка бота, а может только специальный сотрудник, настроенный на потребности своего шефа. Это специальная человеческая работа. Больше того, есть даже целые бизнесы, который организуют мониторинг СМИ и продают компаниям отфильтрованные дайджесты, например, с целью промышленного шпионажа по открытым источникам. Там тоже, кстати, используется принцип ключевых слов, как в поисковых ботах. Но сбор и фильтрацию (с элементами анализа) может осуществить только специальный человек – посредник между СМИ и читателем.
Про то, что ЖЖ стали альтернативным источником правды – это правда. Хотя это издержки конкретно нашего общества. Но это не меняет природы блогов; их цель – не информирование и не создание общественных ориентиров, а самовыражение блогеров. Если это совпадает с какой-то общественной пользой, типа правды – ну, хорошо, совпадает. Но это побочный и случайный для блогов эффект. Не было бы в нашей стране дефицита информации про Тольятти – не реализовали бы блоги функцию правды.
Интернет-среда пагубна для СМИ в целом, а не какими-то частями. Из-за легкости авторства и обилия шума, об этом и была статья.
Насчет форм оплаты СМИ – про это уже есть следующие интересные мысли в дискуссии под статьей В.Гатова "О хорошем", а в моей статье "Джинса 2.0" – попытка подробного разбора механизмов оплаты СМИ. В том числе оцениваются благодарственные пожертвования и отраслевой интерес. Да, такие способы оплаты возможны, однако они фрагментарны и недостаточны для оплаты всего института СМИ.
RSS
29
экспорт в блог
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
