Избавление от зависимости
Ужасная нефтяная зависимость российской экономики еще до кризиса была описана красивыми цифрами. Ими чиновники, особенно ответственные за идеологию суверенной демократии, любили шокировать доверчивую публику: мол, нефтегазовый комплекс составляет почти треть ВВП, дает львиную долю экспортных поступлений и обеспечивает более половины доходной части федерального бюджета. Точнее, обеспечивал, когда цена на нефть взлетела за $100.
Прошлой осенью цены обрушились, а вслед за ними и российская экономика. Напрашивается вывод: нефтяники перестали получать деньги, а значит, и давать их остальным отраслям, – вот и наступил кризис. Осталось ответить на один вопрос: почему все так плохо, если цены на нефть всего лишь вернулись туда, где были три года назад? Ведь в 2005 г. мы при той же цене барреля жили и горя не знали.
Парадокс, но в этом году, когда цены на нефть рухнули, у самих нефтяников, скорее всего, будет куда больше денег в распоряжении, чем в прошлом году, когда цены на нефть били все рекорды. Дело в том, что настоящий нефтяной шок российская экономика еще не прочувствовала. А настигнет он всех, скорее всего, через год – два. При этом самим нефтяникам станет только лучше от того, что страна избавится от зависимости от них.
Масштаб шока
Глубина падения цен на сырье и не снилась экономистам, которые много лет, как мантру, повторяли слова о том, что нефтяное изобилие не вечно. Пузырь на рынке сырья раздулся так, что цены на нефть взлетели почти до $150 за баррель, а потом разом упали до меньше чем $40. Платежный баланс ушел в минус еще в сентябре, а в декабре впервые за много лет стал отрицательным даже счет текущих операций: российский экспорт стремительно сжимался, гораздо быстрее, чем импорт.
Казалось бы, катастрофа – но сами нефтяники оставались на удивление спокойными. Да, нефтяная отрасль получила намного меньше, чем в рекордном III квартале, но если сравнивать с IV кварталом 2007 г., то снижение выручки было незначительным: примерно $46 млрд против $51 млрд годом ранее. Единственное, что волновало нефтедобытчиков – это так называемые «ножницы Кудрина». Систему налогообложения построили так, что ставки специфических налогов, которые платят нефтяники, зависят от цены на нефть, которая была пару месяцев назад. Это было хорошо, покуда цены росли, но снижение стоимости Urals заставило нефтяную отрасль платить завышенный налог. В результате в IV квартале убыток нефтяников составил около $9 млрд (большая часть его пришлась на декабрь) против прибыли в $6 млрд годом ранее. Деньги просто ушли в бюджет.
Главный пострадавший
Убыток в $9 млрд, разумеется, не стал катастрофическим для нефтянки (не говоря уже об экономике в целом). Особенно если учесть, что по расчетам Центра развития у отрасли с прошлых лет оставался «жирок» в размере до $20 млрд (правда, часть этого запаса могла быть вложена в финансовые активы, которые обесценились, а другая пошла на погашение кредитов).Причем, большая часть этого убытка пришлась на декабрь, а структурные проблемы в экономике и спад инвестиций начались еще в сентябре-октябре, когда нефтедоллары рекой текли в Россию. Получается, нефтянка не виновата в кризисе прочих отраслей.
Дело в том, что частный сектор российской экономики не слишком-то зависит от притока нефтедолларов. О победе над нефтяной зависимостью рапортовал министр финансов Алексей Кудрин еще в 2006 г., и был отчасти прав – везде, кроме его ведомства, зависимость победили. В экономику напрямую попадает лишь от силы четверть выручки нефтяных компаний. Большую часть забирает бюджет. Неудивительно, что именно он стал главной жертвой падения цен на нефть. По оценке Экономической экспертной группы, снижению цены на нефть на один доллар соответствует падение доходов государства на $1,7 – 1,8 млрд. Сейчас власти латают бюджетные дыры (а они достигают 8% ВВП) за счет накопленного Резервного фонда, не снижая своих расходов на поддержание социального сектора и экономики.
Ни одна качалка не пострадала
Государство вынуждено было дать налоговые послабления нефтянке. В результате нефтяники передадут в бюджет в этом году в три раза меньше средств, чем в прошлом (если цена на нефть в среднем будет около $40 за баррель). Благодаря этому произойдет удивительная вещь: чистая прибыль нефтянки по итогам кризисного 2009 г., по расчетам Центра развития, ожидается на уровне $33 млрд, что на $6 млрд больше, чем в самом сытом 2008 г. В экономику, скорее всего, напрямую попадет ничуть не меньше нефтедолларов, чем в прошлом. Причем, доллары эти будут существенно дороже. Да и сами нефтяные компании, получающие доходы в долларах, но несущие издержки в подешевевших из-за девальвации рублях, возможно, будут чувствовать себя лучше, чем в прошлом году.
Настоящий нефтяной шок
Получается, шок от резкого падения нефтяных доходов был не таким уж сильным, не совпал по времени с началом падения экономики, и очень быстро вообще сошел на нет. На самом деле экономика больше всего пострадала от того, что весь мир ждал, что цены на нефть вот-вот рухнут. Как раньше инвесторы надували российские пузыри, руководствуясь сводками с торгов нефтяными фьючерсами, – и индекс РТС бил все рекорды даже на фоне падения западных индексов, – так и в начале кризиса они спешно покинули Россию при первых признаках снижения цен. Так что экономика больше пострадала от испугавшихся падения цен на нефть инвесторов, чем от самого этого падения.
Пока власти могут снабжать экономику ликвидностью из скопленных в годы дорогой нефти фондов и удерживать расходы бюджета на прежнем уровне. Но уже к 2011 г. копилка полностью опустеет. И в этот момент, – когда и инвестиционные отрасли, и потребительский сектор лишатся подпитки государственными деньгами, – до нас, наконец, дойдет настоящий нефтяной шок. Ничуть не лучше другой вариант: государство попытается спасти свои резервы и финансировать расходы за счет «инфляционного налога», для чего запустит процесс новой девальвации.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
RSS
0
экспорт в блог
проблемы в экономике и спад инвестиций 
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
