Происходящие на медиа-рынке процессы делают все менее эффективной продажу рекламы и все больше требуют от редакций продавать влияние. И редакции ищут соответствующие механизмы, часто сами того не замечая.
СМИ КАК ОРГАН ОБЩЕСТВЕННОЙ ЦЕНЗУРЫ
Коренная функция СМИ – устранять многообразие мнений.
Если бы не СМИ, количество частных картин мира равнялось бы количеству домохозяйств. Образовалась бы такая анархия, при которой Бакунина непременно побили бы камнями за тоталитаризм.
Естественная тяга людей друг к другу выражается в тяготении к общим идеям, СМИ создают из этого тяготения социальную гравитацию, в которой человек может понять, где верх, где низ. Самое важное – понять это одинаково со многими другими. Не то, ежели у каждого будет своя гравитация, систему разорвет.
Журналистика ампутирует и тут же протезирует такие важнейшие органы судьбы, как, например, ответственный личный выбор. В результате результаты выборов оказываются куда более согласованными между собой, чем без журналистики. И общество становится возможным.
Поэтому СМИ – это средства массовой инкубации, которые выращивают в головах одинаковые картины мира.
Для выполнения своей задачи СМИ оперируют информацией, аналитикой, оценками, теперь еще эмоциями и много чем. Но все это – лишь расходный материал. Главный продукт, вырабатываемый в СМИ, – вовсе не информация, а навигация в ориентирах, получивших санкцию общества.
Профессия журналиста – улавливать социальный заказ на консолидирующие картины мира, отсекать многообразие избыточных мнений и превращать немногие отобранные темы в читабельность. Именно это происходит при тематическом планировании и последующем написании текстов.
В этом смысле журналисты выступают не авторами, а медиаторами между социальным заказом на упорядоченность и частным спросом на пригодные ориентиры. За это общество и платит журналистам, причем не только деньгами, но и признанием особого статуса, по сути, – жреческого. Медиаторы натурально являются медиумами. Отрасль так и называется – медиа.
ИНТЕРНЕТ – АГЕНТ РАСПАДА
Некогда, когда число общественных связей достигло запорогового значения, не позволяя уже людям сорганизоваться в прямом общении, эту работу сделали СМИ. Теперь не только количество отдельных людей с их картинами мира, но уже и количество групп людей снова достигает запорогового значения. Угроза атомизации и разбалансировки общества вернулась на втором, более высоком уровне сложности.
Естественным образом на сцену выходит интернет. Пока непонятно, станет ли он новым средством консолидации или же сам является следствием и инструментом дезинтеграции, дробления общества. Однако есть нехорошие подозрения.
Кажется, интернет сам по себе вовсе не служит унификации мнений, скорее, наоборот. Невиданная ранее простота авторства и простота доступа обеспечила индивидуальным картинам мира небывалое размножение (см. об этом колонку «СМИ против интернета» на Slon.ru). При этом акселерация публично вываливаемых суждений приводит к их невыдержанности и еще большей фрагментарности.
Теоретически, в интернете могли бы возникнуть свои точки сборки смыслов, как некогда СМИ в обществе. Можно предположить созревание каких-то всеобщих интернет-майданов и толковищ, получивших признание и санкцию на отсев лишнего и производство ориентиров.
Но интернет развивается в эпоху потребления. Когда будут найдены надежные способы устанавливать не только IP, но и подушевой профиль интернет-человека (куда ходил, чем интересовался), в интернет валом хлынут продающие технологии и прочий гербалайф. Возможность персональной таргетизации на больших массивах приведет к тому, что дезинтегрирующий потенциал интернета возрастет неимоверно. А консолидирующий – так пока и не обнаружен. В этой окрошке человек будущего будет одинок.
Интернету внутри себя еще предстоит решать эту проблему и придумывать такие яндексы, которые будут не искать нужное, а устранять ненужное. Уже пора, в общем-то.
УДАРИМ РЕВИЗИОНИЗМОМ ПО АДАМУ СМИТУ
Но если смотреть шире, то интернет сам является следствием глобальной технологической перестройки и сжатия времени. Прогресс упростил, ускорил и умножил личные и массовые сообщения между людьми, а значит, обеспечил возгонку публичных частных мнений и частных картин мира.
Казалось бы, вот новая большая работа для СМИ – устранять избыточные мнения и устанавливать общие ориентиры. Почему же говорят о конце СМИ?
Потому что ошибочно считают продуктом журналиста информацию. Если СМИ продают обществу информацию, то – да, их монополия закончилась. Количество каналов массовой передачи информации умножилось и разнообразилось. И в этом смысле СМИ, особенно печатные, смотрятся милым пережитком вчерашнего дня, как паровоз или телефон с диском.
Но стоит взять верную гипотезу о том, что СМИ продают не информацию, а ориентиры, и сразу становится кристально ясно: этот же фактор – возгонка информации – должен сформировать бешеный спрос на коренную функцию СМИ – создавать ориентиры. Именно поэтому, кстати, сейчас наиболее востребованная специальность внутри журналистики, – вовсе не репортер, а колумнист.
Но если спрос на социальную навигацию (спрос на СМИ) будет расти по мере усиления дезинтеграционных процессов, то тогда что за кризис печалит ныне медиасообщество?
Скорее всего, это кризис индустриальной модели потребления СМИ. Журналистику лихорадит перед вступлением в постиндустриальное общество, не все черты которого еще ясны. И вместо определения этих черт медиалюди добровольно слепнут и цепляются за старое. Классический шок будущего.
Политическая и экономическая доктрина капитализма обязывает СМИ быть объективными и независимыми. А это якобы обеспечивается только товарной моделью СМИ, в которой основными источниками выручки является продажа рекламы и тиража. Это похоже на чикагских мальчиков и прочий монетаризм, согласно которому правильное устройство экономики ведет к правильному устройству политики. Медиамонетаризм. Такова преобладающая модель самосознания СМИ, которая захватила и Россию, причем чуть ли не в последние 10 лет.
Но если отказаться от жупела информирования и признать истинным назначением СМИ выработку ориентиров, то объективность вовсе не нужна. Больше того: медиум всегда субъективен, это – одно из ключевых условий профессии.
Нелепо и требование независимости СМИ. Будучи сами по себе органом общественной цензуры (отбор полезных картин мира), СМИ могут прекрасно обходиться без свободы слова, которая, вообще-то, экспортирована из другой понятийной системы – политической. Не то чтобы совсем прекрасно, но – могут. Ходить за примерами далеко не надо, достаточно дойти до телевизора.
Таким образом, идеологические обоснования товарной модели выглядят романтическим заимствованием из другой области – из области демократии. У товарной модели нет основ или ее основы не связаны с журналистикой. А связаны с посторонними идеалами (свобода слова) или зарабатыванием денег (только бизнес и ничего более).
Симптоматично и то, что пресловутый кризис СМИ удивительно совпадает с экономическим кризисом. Тогда как в былые времена любой кризис (читай: разрушение ориентиров) обязательно приводил к бурному расцвету журналистики. Но товарно-потребительский подход сделал журналистику бизнесом, и, как всякий бизнес, журналистика стала жертвой экономических потрясений.
Ложно понимая функцию СМИ, эта модель в сознании ее агентов в буквальном капиталистическом смысле монетизирует сущности, которые для монетизации не приспособлены. Тем самым она опускает СМИ на уровень отрасли экономики, получая все блага и риски бизнеса.
Механизм оплаты в товарной модели таков: выверенным контентом собрать аудиторию и собрать с нее деньги, затем эту же аудиторию продать еще и рекламодателям. Внутренний конфликт уже заложен: аудитория хочет совсем не того, что рекламодатели. Отсюда бесконечная борьба редакций таких СМИ с рекламными службами.
Но главная проблема товарных СМИ вот в чем: для лучшего уговаривания они предъявили рекламодателю миф, что реклама в СМИ – это чуть ли не технология прямых продаж. Коли так, то по рекламе должны пойти звонки. А звонки не идут, если только это не газета объявлений. Потому что реклама в СМИ вовсе не является продающей. Точнее – это не самый лучший способ прямых продаж. Для прямых продаж уже давно есть куда более эффективные и не менее массовые способы – call-центры, директ-маркетинг, «наружка» и все такое.
Видимо, проблемы с измерением эффективности, да и с самой эффективностью прямой рекламы в СМИ, как раз и подрубают рекламные поступления – одну из бизнес-основ товарной модели.
Однако даже в эпоху потребления товарно-потребительская модель далеко не исчерпывает всех форм общественной платы за услуги СМИ. Полагаю, что эта модель сегодня обеспечивает едва ли 42% всех платежей редакциям со стороны общества. И ее вес будет сокращаться. Остальные платежи обеспечиваются каким-то иным образом.
СЕРЫЕ СХЕМЫ
Поставляя обществу ориентиры, санкционированные обществом, СМИ становятся влиятельными. Обеспечивая в бесформенных полях значимости точку сборки смыслов, СМИ способны собирать людей. Сбор людей и влияние на них – вот главное колдовство журналистики. Разумеется, эти способности СМИ – лакомый кусок для любых других институций, интересующихся влиянием на массы людей.
СМИ и сами заинтересованы получать средства к существованию. А так как за абстрактную функцию выработки ориентиров никто напрямую не платит, приходится продавать трафик (рекламу). Но проблема в том, что трафик, обеспечиваемый СМИ, замедляется, теряет эффективность, уступает другим каналам массовых продаж.
Теряя монополию на трафик, СМИ, похоже, постепенно сбиваются на продажу второй части своего колдовства – продажу влияния. СМИ – все еще (и будут всегда) – конденсаторы социального заказа и индукторы социальной значимости. В этом они вне конкуренции, и эта часть их «особой миссии» – вне опасности.
На сохраняющемся еще пока трафике, причем трафике входящем (читатель заинтересован и тематически предуготовлен), СМИ начинают создавать различные сервисы, связанные с продажей влияния.
Сейчас обсуждение экономического аспекта журналистики всегда исчерпывается обсуждением товарной модели – поступлений от рекламы и подписки-розницы. Отсюда панические замеры рекламы и храбрящиеся рапорты о подписке. И на основании этих замеров делаются выводы и прогнозы. При этом большая часть экономики СМИ вообще не берется в расчет.
Никто не оценивает объемы тех услуг СМИ, которые связаны с выполнением частного заказа в рамках заказа социального. Научился же Сатаров считать экономику взяток, которая обеспечивает финансирование аппарата власти в более существенных объемах, чем бюджет. В СМИ такого анализа пока нет. Но дело даже не в объемах.
Дело в том, что на смену товарной модели СМИ, видимо, идет конвергенция частного и социального заказа как способа финансирования СМИ обществом. Отдельные признаки этого глобального процесса всем известны: пресловутая «джинса» и все такое. Но оценить тенденцию в целом пока никому не удавалось. Отвлекают переживания по поводу падающей рекламы.
АЛЬТЕРНАТИВНАЯ ЭКОНОМИКА СМИ
Под подлым частным заказчиком следует понимать вовсе не только «джинсового» рекламодателя. Частным заказчиком надо признать любого субъекта, имеющего инициативу в адрес СМИ – будь то лоббист, корпорация, рекламодатель, Кремль или даже читатель-подписчик (в некоторых случаях).
Ведь общественный интерес абстрактен. Нет такого органа, который бы его выразил. Только лишь журналист или редактор способны его уловить и сформулировать. Все, что родилось не в мистическом профессиональном трансе журналиста или редактора, – частный заказ. Даже если заказчик очень крупный – власть. Потому что часть, даже самая большая, – все равно не целое. И заказ со стороны части – частный.
Есть большое количество платежеспособных частных заказчиков, которым уже не так интересны СМИ как трафик, но всегда интересны СМИ как влияние. Поэтому, ощущая девальвацию своего трафика, СМИ все равно продолжают испытывать неугасимый и платежеспособный спрос на свое влияние.
Например, все знают, что рекламодатель все больше хочет не модулей, а текстов. Причем чтобы тексты шли без пометки «на правах рекламы» и симулировали честную журналистику. Вот один из внешних формальных признаков грядущей конвергенции частного и социального заказа.
Но это – давление извне. Сами СМИ изнутри тоже ведут активный поиск механизмов такой конвергенции. Попытаемся перечислить некоторые из них, наиболее масштабные и уже зарекомендовавшие себя (правда, с очень плохой стороны).
Прежде всего, конечно, это «джинса». Многие редакции блюдут себя и ставят против «джинсы» заслоны той или иной степени прочности, но в целом объемы «джинсы», видимо, растут.
Есть совсем черные схемы конвергенции частного и социального заказа. Например, продажа «стопов» или «блоков». Редакции берут на себя обязательства не трогать невыгодные для внешнего заказчика темы. Чаще всего это дополнительная негласная опция в рекламном договоре, но понятно же, что рекламный смысл такого договора, – притворный и служит лишь для легального оформления транзакции.
Во многих случаях «стопы» прямо вытекают из форм акционерной собственности на СМИ или инвестиционных вливаний – кормящую руку не кусают. Это – тоже корректировка социального заказа в интересах частного плательщика.
Крайняя степень этой же схемы – шантаж опубликованием и плата за неопубликование. Социальный заказ заключается в том, чтобы общество узнало дискредитирующую информацию о сильных мира сего. Частный заказ этих сильных – такую информацию утаить. Журналисты, выполнив социальный заказ частично и собрав такую информацию, потом пытаются выполнить частный заказ и ее не опубликовать. Вот такая конвергенция. В некоторых случаях уголовно наказуемая и уже наказываемая.
Установлению особых отношений средства массовой информации с корпорацией или органом власти (ведомством) служит протекционная реклама (принуждают зависимые структуры) или корпоративная подписка. Корпорация или ведомство может подписать свои структурные подразделения на несколько тысяч экземпляров издания. Формально вроде бы обеспечивает своих сотрудников важным чтением. Однако это – притворная сделка.
ПРИТВОРНЫЕ ИНВЕСТИЦИИ
Вообще, притворность экономического смысла всегда свидетельствует о той самой конвергенции частного и социального заказа. Например, если некая корпорация, контролируемая политической группировкой, выкупает допэмиссию медиахолдинга, то экономический смысл такой сделки можно считать притворным. И даже тоньше. Акции медиахолдинга, теоретически, действительно могут когда-нибудь вырасти в цене, и тогда инвестор получит реальную прибыль. Возможно, даже ненамного меньше той, что он получил бы, вложив эти средства по-другому. Но понятно же, что это не инвестиции, а конвергентная плата за «особую миссию» СМИ.
Вероятно, любой случай вхождения нового инвестора в крупный медиахолдинг в нынешних условиях невозможен без политической санкции или даже политического поручения. А это значит, что бизнес-мотивы таких инвестиции не исчерпывают всего круга мотивов. Там есть и политический (то есть частный) заказ той или иной степени тонкости и предъявленности.
Можно проанализировать с этой точки зрения любые по-настоящему крупные медиаприобретения последних десяти лет. И мы увидим там уши конвергентной модели. В некоторых передовых изданиях эта конвергенция остается нереализованной, но ее потенциал – несомненен. При каких-то условиях он может выстрелить. Выполнение священного социального заказа помещается под присмотр со стороны частных уполномоченных интересантов. И этот присмотр конвертируется в инвестиции. Или даже в само право на существование для СМИ.
О существовании. Все федеральные телеканалы – мощнейшие генераторы трафика и влиятельности. Многие из них прибыльны и прибыль получают от рекламы, то есть вроде бы с «честного» рынка. Но была бы там та реклама, если бы эти телеканалы не имели политической санкции на существование? Вот и получается, что их главный актив – не рекламодатели, а санкция политического заказчика. Рекламодатели вторичны. Строго говоря, гигантскую рекламную выручку этих телеканалов тоже можно отнести не на счет товарной модели оплаты СМИ рекламодателем, а на счет конвергентной модели.
О дотируемых телеканалах рассуждать вообще не надо. Конвергенция частного и социального заказа там осуществляется буквально и взасос. Кстати, это не всегда вредно. Телеканал «Культура» – полезен. Правда, это тот редчайший случай, когда частный заказ почти полностью совпадает с общественным.
Еще можно классифицировать и описать формы конвергенции частного и социального заказа на услуги СМИ на просторах Замкадья, но это долго. А там тоже немалый массив. Более того, там рекламно-подписные модели – вообще падчерицы.
Наконец, наработано немало полулегальных серых схем конвергенции частного и социального заказа. Прежде всего, это различные специальные вкладки, спецпроекты и спецрубрики, где тема греется под рекламодателя. Это такое угадывание актуальности, которое осуществляется редакцией еще как бы в рамках социального заказа, но уже под задачи частных плательщиков.
Самое парадоксальное заключается в том, что все описанные частные случаи конвергентной оплаты СМИ, как бы они не порицались, суммарно все равно составляют плату, назначаемую обществом на содержание института СМИ за его высокую общественную миссию. И это – огромные средства. А реклама еще гордо, но уже нервно курит в сторонке, переходя на более дешевые сигареты.
ДЖИНСА-ЛЕГАЛАЙЗ
Значительную часть инвестиционных, рекламных и даже подписных, а также иных финансовых поступлений СМИ следует отнести на счет конвергенции частного и социального заказа. Если найдется медиасатаров, который все это подсчитает, – будет весьма любопытно. Но уже можно сказать, что масштабы явления велики и превосходят «честные» рекламно-подписные поступления.
Естественно, продажа влияния, в отличие от продажи трафика, приводит СМИ не просто к потере доверия, но и к подрыву основ. Как обществу верить в предлагаемые социальные ориентиры, если в эти ориентиры уже вшита изрядная доля частного заказа? Конечно, общество – не дурак, и все это понимает. Отсюда соответствующее отношение к журналистам.
Конвергенция частного и социального заказа, видимо, грядет помимо чьего-либо желания или нежелания. К тому ведут экономические предпосылки, замена индустриального общества постиндустриальным, а также размывание былой – товарной модели потребления СМИ. Оценки происходящему уместны, но паровоз они не остановят.
Звучит, наверное, чересчур свежо, но задача может выглядеть так: медиасообществу предстоит искать способы легитимации в общественном сознании приемлемых форм конвергенции частного и социального заказа.
Строго говоря, задача не новая, особенно для российских СМИ. Каких-нибудь 20 лет назад медиасообщество прилагало немалые усилия для легализации рекламы. По сути – для легальной продажи трафика, которая тогда была еще в новинку и жутко раздражала общество. Конечно, общественная терпимость к рекламе выработалась, скорее, явочным порядком – привычкой. Но были и специальные объяснения. Отзвуки тех процессов еще звучат, например, в эфире «Эха Москвы», когда перед рекламным блоком пускают слоган: «Будет реклама – будет и «Эхо».
Попытки найти легальные формы совмещения частного и социального заказа уже предпринимаются передовыми отрядами медиа, которые, впрочем, сами этого еще не осознают. Но они соглашаются выполнять подряды для госорганов или участвуют в гостендерах, ищут приемлемые для общества форматы заказных спецвыпусков и т.п.
Эти опыты медиаавангарда вызывают полемику. Можно ли брать у власти премию за влиятельность своей площадки? Можно ли во вкладках греть тему не в интересах редакции, а в интересах рекламодателя? Преобладающий вывод: если для таких проектов построить хорошую загородку, то – можно.
Однако следует признать, что технологическое решение с огораживанием, – это малодейственное наследие из предыдущей стадии, из товарной модели, в которой рекламу надо обязательно помечать значком, чтобы от нее отстроить истинную журналистику.
Настоящая конвергенция частного и социального заказа происходит тогда, когда плательщик оказывается реально вовлечен в редакционную деятельность. Звучит чудовищно. Как легализовать такие технологии в глазах общества, и возможны ли они вообще, – вопрос ближайших пяти лет.
ШЕДЕВР «ЧТО? ГДЕ? КОГДА?»
При продаже трафика оказалось достаточно огородить площадку, чтобы общество терпимо относилось к присутствию рекламы в СМИ. Эта технология была легализована не только обществом, но и буквально – законом о рекламе.
При продаже влияния, видимо, может идти речь о вычленении и ограждении уже не площадки, а неких специальных функций внутри редакции. Теоретически, этого может оказаться достаточно, чтобы снять вопрос о продажности журналистики, с одной стороны, и реально вовлечь частного плательщика в закрытые редакционные процессы реализации социального заказа – с другой.
Первые случай полноценной и успешной конвергенции частного и социального заказа войдет в историю под именем Владимира Ворошилова, создателя телевизионной игры «Что? Где? Когда?». Ему реально удалось вовлечь частного плательщика в процесс создания медийного продукта. Конечно, надо сделать поправку на то, что это – развлекательный медийный продукт и он вряд ли в полной мере реализует базовую функцию СМИ по отбору пригодных картин мира. Тем не менее, пример весьма любопытный и, возможно даже, поучительный.
Как это выглядит, известно всем, – передача популярная. Ключевые спонсоры проекта получают специально разработанные для них игровые роли – защищают интересы зрителей и знатоков – и непосредственно участвуют в производстве продукта в рамках своих игровых функций. Вероятно, для юридической чистоты необходима и формальная реклама, легализующая уже саму платежную транзакцию, но феномен вовсе не в этом. А в том, что общество не только терпимо, но даже и с интересом относится к участию частных плательщиков в выработке общественно значимого продукта. Они стали органичным элементом проекта. Гениальное решение, первая ласточка.
Анализируя технологию, можно отметить, что здесь важен именно игровой статус выделенных плательщику функций, причем в хейзинговском понимании феномена игры. В «Что? Где? Когда?» игровой статус плательщиков предопределен форматом всего продукта – это же передача-игра. Но, вероятно, если опять же вспомнить Хейзингу, игровое внедрение специальных ролей возможно и в производство неигровых продуктов.
Важна также сверхфигура модератора – ведущего игры. Он должен быть способен рявкнуть на спонсоров, тем самым удостоверяя для всех участников и, особенно, для зрителей, что игровые правила едины для всех участников. Кажется, от соблюдения правил получают удовольствие и сами спонсоры, что логично. А моменты рявкающего ограничения спонсоров так и вовсе доставляют всем сторонам дополнительное удовольствие, подобно тому, как в англосаксонской манере благородно и пристойно подчиняться правилам спорта и вообще правилам («спортивное поведение»).
Очевидно, в случае с классическими СМИ такой сверхфигурой должен быть главный редактор. Остается выработать выделенные игровые функции, ввести их в редакционную практику, грамотно ограничить и воспитать в обществе привычку. Тогда СМИ смогут относительно безболезненно продавать не только часть площади (трафик), но и часть функций (влияние), к чему их толкает общественная эволюция.
Тут уже начинается сфера инновационной экономики и прочих нанотехнологий. Нет сомнения, что все это неизбежно произойдет в среднесрочной перспективе.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
ВКонтакте или
Facebook.
Складывается ощущение, что автор статьи продает сферического коня в вакууме бизнес магнатам. При этом мы читатели тут ни при чем, это не для нас. Больше бы интересовал вопрос – как бы так нам обустроить жизнь чтобы каждая сволочь дорвавшаяся до средств массовой информации не пыталась бы нагадить в мозг мне и моим близким пытаясь сформировать мое мнение выгодным кому-то образом. Эта статья что характерно имеет ровно ортогональное направление. А вообще сильно по стилю напоминает Пелевина.
Андрей, вы потратили множество слов для того, чтобы подвести якобы теоретическую базу под тенденцию, не заслуживающую ничего, кроме порицания. Вероятно, вы этого не хотели, но так получилось: очень по-русски, хотели как лучше, получилось как всегда (с) В.С.Черномырдин. Описываемая вами мутация СМИ довольно давно теоретически (и кое-где – практически) рассмотрена. В частности, IFRA в своем инвариантном прогнозе медиа-потребления до 2017 года рассматривает вариант практически полного перехода медиа-каналов под контроль "заказчиков контактов" (будь то рекламодатель, политическая или социальная организация, фондирующая существование СМИ). Схема эта известна любому советскому журналисту – до 1991 года именно в таком режиме существовали практически все СМИ. Если хотите прочитать этот документ – напишите мне на gatov(dog)slon.ru, я вам пришлю. Даже если согласиться с тем, что продуктовый подход является раковой опухолью, пересаженной в светлое тело медиа-бизнеса из порочного организма либеральной политической модели, то вывод, который вы предлагаете: бороться с одной смертельной болезнью (монетаризмом) с помощью другого бича человеческого (т.е. коррупции на основе "частных денег", только не из лексики австрийской школы, а из арсенала ОБХСС) – представляется мне как минимум крайне спорным. Первый аргумент, о том, что "либеральная политическая модель" отвела определенное место для СМИ и, как следствие, СМИ оказались экспонированы "диким правилам рынка" в равной степени с другими продуктами – откровенная чушь. Даже странно, что вы, человек умный и образованный, повторяете эту глупость (даже не понимаю, за кем; с ужасом просматривая ваши научные работы, думаю – может, Ростовский госуниверситет, филфак? Но там, вроде, дибровские родители, приличные ученые с приличными взглядами... В российских банковских кругах, конечно, всякие теории присутствуют, но все больше либо кабалла, либо "протоколы сионских мудрецов" в их монетаристском варианте). Либеральная политическая модель есть, во многом, результат деятельности СМИ: они возникли раньше, чем она стала реализовываться и оказали влияние на нее в значительно большей степени, чем наоборот. Все великие революции – от американской до русской – происходили именно потому, что обществам становилось тесно в рамках предыдущих общественных договоров. И СМИ в самых разных формах выступали либо защитниками существующего положения дел (т.е. реализовывали интересы консервативных классов и институтов), либо социальными агрессорами, отражавшими интересы революционных групп или институтов общества. СМИ свойственны любому обществу после эпохи Просвещения. И как функция, и как социальный институт, и как бизнес. Даже в Зимбабве есть газеты, журналы и телеканалы. Обвинять либеральную политическую модель в том, что она в 90-е годы "завела" СМИ (не только печатные, но вообще) в тенета "обычного бизнеса" (из предыдущего "храмового" или "жреческого" состояния – правильно я вас понял?) – это сознательная подтасовка, а не научный, или даже публицистический вывод. Свобода слова, высказывания и распространения – записанная в Декларации прав человека и гражданина – какое у нее экономическое выражение, сорри? Что, Дантон с Лафайетом, формулируя понятие "естественных свобод", должны были задумываться над тем, что у издателя Пиписькина в 2000-х годах возникнут большие экономические проблемы, и отказать ВСЕМ (а не СМИ, черт побери) в свободе слова? Ладно, не буду на эту тему, думаю, вы просто попали в классическую логическую ловушку: надо придумать три составные части, три источника, вот и попалась под руку смычка свободы слова со свободой нищенства, давай, наливай. Собственно, для меня этот ваш пассаж просто разрушает дальнейшую систему доказательств. Как минимум, еще и потому, что вы опять вытаскиваете жупел "атомизации" общества по мере его развития. Но ведь ничего негативного, порочного или криминального в атомизации нет. Да, таким обществом сложнее управлять. Да, такому обществу труднее навязывать что бы то ни было, начиная с товаров и заканчивая политическими идеями. Да, фактически речь идет о том, что любой – РЕАЛЬНО ЛЮБОЙ – правоспособный гражданин может создать собственные институты, заменяющие раннее общественные (или псевдо-общественные, какими являются большинство СМИ). Общества – наученные своей болезненной историей – запрещают атомизацию некоторых функций (например, суда или мер и весов); но почему вы считаете, что персональные информационные платформы это покушение на основы основ? Мы уже сталкивались на почве вашего религиозного подхода к миссии СМИ; ваше умопостроение сегодня говорит о том, что вы пошли дальше. Не удается изгнать торгующих из храма? Тогда сделаем их жрецами! – вот ваша позиция. Резюмируя, скажу – увы, ваш выстрел мимо. Это не путь, или, точнее, не тот путь, который ведет в будущее.
Ох, тяжело с филологами... Да, "атомизированное общество" – это троп, стилистический диссонанс, однако я не использую такое словосочетание. Я говорю о процессах "атомизации" (заметьте, в кавычках, т.е. подчеркиваю использование слова не в основном или не в линейно понятном значении), которым подвергается общество, созданное на основе либеральных ценностей.
А еще есть такой слаборазличимый феномен, когда процесс вроде бы запущен либерализмом (частные свободы, индивидуализм), а потом либерализм куда-то уходит, а атомизация остается и возгоняется сама. Что мы и имеем в России. Больше того, это можно посчитать в некоторых случаях закономерностью. Дезинтеграция может идти сама по себе, надо только "грамотно" ее вначале стронуть. Аналогично: товарная модель в СМИ запущена либерализмом (независимость СМИ за средства многих рекламодателей-подписчиков). Но это не значит, что дальше товарная модель не может быть подвержена некой внутренней возгонке уже сама по себе. Может и возгоняется – уже без особой связи с либерализмом, лишь иногда вспоминая о его ценностях, типа свободы слова. Пожалуй, плоха не товарная модель, а ее абсолютизация.
Ну-ну, я не филолог :) И говорю как раз о том, что "процессы "атомизации", которым подвергается общество, созданное на основе либеральных ценностей" – это процессы уничтожения общества и человека в нем. Катахрезой (не буквально, а в переносном смысле) является "общество, созданное на основе либеральных ценностей". Конечно, нет проблем – можно и с волками жить. Только соотвественно и выть :)
Секундочку! Где противоречие? Где диссонанс? Либеральная мысль говорит – предельно обобщая – об одном: приоритете прав личности над иными субъектностями, возникающими при человеческом общежитии и деятельности. Соответственно, современное общество, живущее в рамках хотя бы псевдо-демократического режима есть общество, где атомарные права личности (а уж тем более – сумма любого количества этих личностей) выше, чем интересы любого института, даже самого высшего. Т.е., иными словами, общество, которое объединено формальными критериями единства времени, места и субъектности – но при этом признающее приоритет естественных прав любого из членов этого общества.
А общество – это что, по-вашему? Насчет "субъектности" я, извините за серость, вообще не понимаю, но общество, мне кажется, – это не что-то, "объединенное формальными критериями".
Скажем, общество – это носитель общих ценностей и смыслов, без которых человек жить не может (или он не человек). Каким образом можно признать приоритет прав (кстати, что такое "естественные права" – тоже непонятно)отдельного человека по отношению к интересам общества? Тогда, значит, нет общих ценностей и смыслов. А значит – и общества. А значит – и отдельной личности, поскольку она только в обществе возможна.
Вот я и говорю: либеральные ценности разрушают общество и человека. Они превращают общество в стадо, пасущееся на одном лугу (по формальным критериям единства времени и места :)), а людей – в зверей, могущих стремиться только к жратве и повышению своего статуса в стаде.
Браво. Но что интересно: оспаривать ценности либерализма мы можем только в дихотомии "либерализм-социализм" или "либерализм – этатизм". Другой рабочей и интеллегентной оппозиции либерализму нет. И обсуждая перегибы либерализма поневоле записываешься... куда-то не туда. Об этом говорил, кажется, Черчилль – что "демократия дерьмо, но лучше не придумали".
И еще – отсутствие интеллектуальной ценностной оппозиции обеспечивает ценностям либерализма возгонку до абсолютистских форм... что само по себе несколько противоречит основам либерализма:) По идее, надо говорить не о приоритете частного над общим, а о некотором балансе. Думаю, в самых либеральных обществах атомизированные суждения держатся под оооочень хорошим контролем. Ибо опасны (в потенциале) для общества. И даже вырабатываются сложные механизмы контроля, типа политкорректности. Которая сама начинает граничить с социализмом и становится институтом антилиберального насилия... Баланс нужен.
Неправда ваша. Разве что-то говорилось за социализм или, прости господи, за этатизм? Говорилось всего лишь о том, что "либеральные ценности" разрушают общество и человека. Причем это никакие не "перегибы", а самая что ни на есть суть либерализма.
Что же до "либеральных обществ", то таковых, мне кажется (и пусть меня простит Черчилль), не существует в природе. Это все мифы и иллюзии разной степени проработки. И непредвзятое изучение чего бы то ни было, построенного на либеральных ценностях – хоть СМИ, хоть медицины, хоть образования – немедленно приводит к выводу, что эти "ценности" все превращают в дерьмо. Ну, не могут больше ничего, что поделаешь :) А наличие людей, которые привержены этим ценностям, остается объяснять разве что только тем, что они не желают воспринимать реальность, или не умеют, или и то и другое.
Ох... Это противоречие – еще вполне теоретическое – было впервые описано Ж-Ж Руссо. И им же обоснована неизбежность того, что с этим противоречием человечеству придется жить дальше. Лафайет и Дантон записали его в Декларацию прав человека и гражданина, предопределив формальное присутствие его в конституциях, которые будут после них. Но самое интересное в том, что именно признание прав других и есть то ценностное ограничение, о котором вы печалитесь ((( Кстати. Никакие ценности ничего не разрушают. Ни либеральные, ни православные, ни бахаистские.
Я согласен, этот путь умертвил многие специализированные СМИ. Они были самые молодые в России, как сегмент, еще не успели развиться, окрепнуть... И еще умертвит многих, потому что с одной стороны менеджеры рекламодателей не всегда обладают достаточным уровнем опыта и знаний, чтобы опираться на независимые экспертные мнения СМИ. Что на практике превращается в шантаж – вы нам положительный текст, а мы вам деньги, иначе никак. А с другой стороны – вечное недоверие аудитории к источникам информации: "все куплено" и "везде пиар". А с третьей стороны, конечно, бурный рост медиаиндустрии привлек в профессию катастрофическое количество случайных людей, которые нечувствительны к джинсе и не понимают ее последствий.
Трудно не согласиться, что СМИ не продают новости. Но так же трудно согласиться, что они продают влияние. И вообще со словом "продают" в применении к СМИ. Вообще-то, разве СМИ – это бизнес?
"Коренная функция СМИ – устранять многообразие мнений" – это очень спорное утверждение. А откуда берется, интересно, разнообразие мнений в обществе? Картины мира – они что, самозарождаются, что ли?
Они же происходят из СМИ (или их ранних заменителей), в конечном счете, потому что все институты социализации (семья, школа и пр.) тоже "питаются" СМИ. Когда СМИ перестали формировать картину мира, произошла дезинтеграция, действительно, но она заключается не в том, что у каждого домохозяйства своя картина мира, а в том, что у большинства ее просто никакой нет. Вообще. Потому и возможны "взрывы" интереса к парапсихологии, НЛО, "мода" на религиозность и тому подобное мракобесие. Такое возможно только при отсутствии картины мира, когда для человека все что угодно – одинаково вероятно и правдоподобно. И такие периоды регулярно наблюдаются в истории при снижении идеологической функции СМИ (или того, что им предшествовало).
Функция СМИ – создавать картину мира. И тут – основная проблема. Потому что картину мира нельзя продать потребителям – если иметь в виду читателей, слушателей и пр. Тут и заказчиком и потребителем является общество, или его части. Они и должны платить, если речь идет "про экономику". И проблемы основные тут такие же, как и в экономике других "бюджетных" функций общества. Кто должен платить за повышение общего уровня образования? Кто должен платить за рост общей продолжительности жизни?
И вообще, вспоминается работа известного автора "Партийная организация и партийная литература". Что ни говори, а анализ там был грамотный.
Уважаемый (ая) JSK, у Вас очень верные комментарии, но Вы их почему-то тут же отрицаете:) Картины мира – безусловно самозарождаются, пока их не начинает рихтовать СМИ. Это примерно как разница между мукой и мясом, с одной стороны, и фабричными пельменями – с другой. Ленивая хозяйка и про фабричные пельмени скажет: "Пойду приготовлю". Вы верно описываете следствия дезинтеграции при распаде единых картин мира – возросший интерес к маргинальным моделям мира и все такое. Кажется, ведь это способно разрушить общество в потенциале возгонки?
И совершенно верное заключение о том, что картину мира нельзя продать потребителям. За эту абстрактную функцию платит абстрактное общество. А чтобы это происходило в реалиях – для конкретных редакций ... вот тут и начинается основное веселье. И в том числе продажа влияние или новостей (новостей – в прежние времена). Наверное, всегда есть зазор между функциями общества по самоорганизации, и институтами, которые эти функции подряжаются выполнять, – власть, СМИ и т.п. И в этом зазоре всегда идет потеря смыслов и дегенерация первоначального высшего замысла, это верно.
Ну уж нет – картины мира не могут самозарождаться. Отличный пример – разные маугли, известные науке. Картина мира – плод воздействия общества, в каковом воздействии (в современном обществе) главную роль играют СМИ. Известная фраза "Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя" – как раз из той самой статьи "Партийная организация..." Таки нельзя, что поделаешь.
А насчет продажи влияния... Это вот, как в старом анекдоте: "либо очки сними, либо трусы надень". Что-то одно: либо формировать смыслы, либо торговать влиянием. И как бы ни хотелось, чтобы и то и то, а не выйдет.
У Маугли нет картины мира – потому и самонезарождается. А если картина мира есть, то она самозарождается, питаясь многими источниками. Помните распространенный образ инопланетян – белое черепообразное лицо с темными круглыми овалами-глазами? Говорят, это первый импринтинг – облик матери, запечатленный младенцем, у которого зрение еще расфокусировано. Поэтому инопланетяне (по крайней мере, эта их разновидность) у всех людей выглядят одинаково. Что важно (для общения с ними и у нас между собой). Вот, тоже источник формирования картины мира. Ну и семья-школа-подъезд. Со своими инопланетянами. А потом приходит каток СМИ и все это дела аккуратно утрамбовывает. Конечно, это делает не конкретное СМИ – это функция института СМИ, тут надо допускать известный уровень абстракции. Так, чтобы сознание было сформировано конкретной газетой "Гудок" целиком – это, наверное, большая редкость. Поэтому, конечно, верно, что картина мира создается под влиянием всех общественных факторов воздействия на "социальную" личность. И главным фактором, просто приспособленным специально для этого и ничего другого, являются СМИ. И даже так – дело не в результате, а в функционале. СМИ – инкубатор картин мира. Как это у них получается и получается ли для всех людей (или есть упертые люди, не читающие) – вопрос второй. Мы же исследуем не социальную психологию, а природу СМИ.
Василий, с Вами приятно иметь дело – Ваши отклики по насыщенности охваченных тем не уступают стартовой статье, а по лаконичности и четкости превосходят. По порядку. Идея с переходом СМИ под контроль "заказчиков контактов", действительно, достаточно очевидна как вариант будущего. Я попытался смоделировать ситуацию, когда контроль над "заказчиками контактов" остается у СМИ. Для этого и добыт пример "Что? Где? Когда?". Кажется, это все-таки несколько другая ситуация, чем в советской журналистике. Более сложный симбиоз, я бы сказал. Я знал, что на каком-то этапе мы поменяемся ролями, и я предстану циником, а Вы – романтиком. Развитие СМИ переплетается с развитием либерализма, это правда. Так же мне кажется безусловной тесная связь между либерализмом и определенными отношениями собственности/денег. К либерализму у меня вопросов нет:) Но, кажется, игра в деривативы (в широком смысле), как самый простой способ умножить деньги, определенным образом вовлекла сначала СМИ, как организации, а потом – и как рассудки. Со всем комплексом последствий – тотальной монетизацией всего того, что раньше относилось, как Вы верно заметили, к сфере революций. Я прекрасно понимаю, что идея о порочной монетизации в товарной модели СМИ несколько гиперболизирована, но согласитесь и Вы, что определенное влияние возведенных в абсолют бизнес-абстракций на самоопределение редакторов и издателей имеет место. У главного редактора, например, петровских "Ведомостей" вообще в голове ничего такого не было. А идея газеты была.
Свобода слова – важный институт, связанный с демократией ровно так, как и СМИ связаны с демократией – безусловно. Но как и все ценности, это миф. Полезный, хороший, но иногда заслоняющий реалии. Первые СМИ (в России – точно) существовали вообще вне смыслового пространства, для которого можно было бы говорить о свободе слова. И принципиально СМИ могут существовать без нее. Я думаю, в треугольнике – "рыночное зарабатывание денег – свобода слова – СМИ" есть некая взаимообуславливающая связь. В этой триаде все части держат друг друга и миф о свободе слова заставляет СМИ монетизироваться именно в рамках товарной модели. У свободы слова в СМИ есть прямое экономическое выражение, оно было сформулировано Вами в прежних дискуссиях примерно так: только при получении денег на свободном рекламном рынке СМИ обретают независимость. Что является чистой правдой и замыкает контур либерально-товарной парадигмы для СМИ начисто. Вот почему я вывожу нынешнее состояние СМИ из либерализма. А не только по заветам сионских мудрецов. Но это не значит, что я против либерализму, упаси бог. Я всемерно за него. Насчет вреда атомизации – у Вас интересное мнение. Не думал, что атомизацию можно считать полезным процессом. Видимо, необходим баланс общего и частного. Но не ограничиваемая атомизация, скорее всего, все-таки ведет к распаду общества. Навигационных карт не может быть сколь угодно много – начнутся ДТП и езда по-зимбабвийски. Именно в этом смысле СМИ – наиболее надежное лекарство от атомизации и, стало быть, на них должен быть спрос. А вовсе не за продажу информацию. Кстати, кажется, идею с продажей информации отставили?
И, наконец, последнее. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы описанное выглядело более-менее приглядно и при этом самому не подставиться. Если Вы понимаете – а Вы понимаете – о чем я. Потому и такой большой заход на тему, наверное, даже слишком:) Мне не нравятся происходящие процессы, но они, как мне кажется, на это не обращают внимания. Думаю, все-таки большая часть экономики СМИ сейчас является серой, она сама вываливается из рамок по-протестантски честной товарной модели. И вовсе не потому, что я за это борюсь – причины я постарался описать. Уже создаются новые конвергентные механизмы – их ищут даже передовые товарные издания – здесь же была дискуссия о гостендерах, об "Эксперте". Я просто предположил, что эта тенденция будет развиваться и попытается легализовать сама себя, как некогда реклама. То есть это не то, за что я борюсь, а то, что исследую. Но я понял Вашу мысль – ничего этого в природе нет. Да?
Андрей, отвечаю с конца. В природе – есть. Это злокачественная мутация. Вопрос в том, был ли исходный "вид", подвергшийся мутации, здоровым. Применительно к российским СМИ ответ почти однозначный – нет, не был в своем абсолютном большинстве. Единичные исключения возникали и выглядели (да и до сих пор выглядят) как мутация. Я ушел из редакционной журналистики в 1992-м именно потому, что увидел, в каком направлении развивается "исходная модель", оставленная покровительством ЦК КПСС; учитывая наличие небольшого, но качественного опыта не советской журналистики к этому моменту, мне было достаточно первого дуновения этой, с позволения сказать, эволюции, чтобы свалить из нее хоть тушкой, хоть чучелом. Как у Стругацких – это был кадавр, неудовлетворенный желудочно, которому профессор Выбегалло пытался впарить некоторое количество "духовных потребностей". А он хотел только одно – жрать. И, когда объелся – взорвался.
Принимается. Вот, а Вы говорили – не наш путь. Значит, все-таки наш путь, наш. Увы... К сожалению, не имею достаточно компетенции, чтобы применить отмеченные тенденции к западным СМИ, а именно ползучую конвергенцию частного и социального заказа и предстоящую попытку легализовать эту конвергенцию. Но так, навскидку, отдельные моменты все-таки, наверное, проявляются и там. По крайней мере, в части посылок про падающую эффективность продаж трафика (=рекламы) и все еще сохраняющуюся высокую привлекательность СМИ как инструмента подстройки картин мира (=влияния).
Ох, что ж вы про картину мира все... Тора, Библия, Коран и труды Конфуция (а также некоторое количество других священных текстов) куда как сильнее формировали и продолжают формировать картину мира, чем все СМИ, вместе взятые. Потому что, помимо информационного обеспечения, для создания картины мира человек нуждается в ценностях, точке отсчета, этическом императиве (называйте как хотите, хоть "Материализмом и эмпириокритицизмом"). Есть образовательная роль СМИ, в рамках исполнения этой роли газеты, журналы, ТВ безусловно, работают на корректировку или дополнение базового мировоззрения потенциального читателя. Есть рекреационная роль. Есть моделирующая. Есть критическая, как частный случай моделирующей роли. Ну и что? У любого социального института, реализующего свои отношения с обществом в основном через вторую сигнальную систему (речь/текст/эмоция), эти роли присутствуют (Гидденс, кажется, очень подробно об этом писал). В некотором смысле, социальный институт суда – тоже СМИ. И школа – СМИ. И пеницитарная система – СМИ. И здравоохранение. Особенно, конечно, религия – потому что у нее сильна образовательная и этическая составляющие. Но разве сходство ролей говорит нам о сходстве бизнес-моделей? (продолжаю держаться за это словосочетание потому, что оно краткое и простое, имею в виду более широкий принцип организации). СМИ, как и суд, должны быть независимы, да? Ибо сегодняшние СМИ – с их закрепившейся основной социальной ролью – своего рода суд. И что, общество будет отчислять на содержание СМИ, как оно отчисляет на судопроизводство, налоги и платить СМИ госпошлину? СМИ, как и здравоохранение, борется – хотя бы в чем-то – за здоровье народа (ну, хорошо, не все СМИ, не всегда борются, но есть такие, которые приносят определенную пользу). Им что, тоже быть "клиентами" страховых схем финансирования здравоохранения? Могу продолжить парадоксы – это так, поиграться. На самом деле, исторически сложилась некоторая равновесная модель. Своего пика достигла в мире в середине 90-х. У нас, в связи с понятными трудностями и гадостями, развивалась как-то косо и не всегда в правильном направлении. С преувеличенной исторически ролью государства, в том числе и "персонального государства" первых лиц. Финансирование медиа-сообщества всегда шло по нескольким направлениям. Основные направления, так или иначе, были и остаются относительно честными – продажа копий и продажа рекламных контактов. Часть СМИ сознательно и открыто фондировалась – и, видимо, будет фондироваться – против "невидимой руки рынка", например, телеканал Культура. Или СМИ, существующие ради сохранения национальных языков в ряде республик. Или традиционные российские медиа-феномены, такие как литературные журналы. В этом нет ничего предосудительного – как нет ничего предосудительного в государственных ограничениях на иноязычное кино во Франции или поддержку национального книгоиздания в Португалии. Другое дело, что описанный вами "частный интерес" – не рекламодателя, которому нужны контакты, а "спонсора", которому нужно влияние бренда СМИ (для реализации своих не-медийных, скорее всего, целей) – это даже не ржавчина, но "царская водка", разъедающая самое основы нашего бизнеса.
Да, безусловно, любой социальный институт способен производить в том числе подстройку моделей мира, существующих в голове человека. Но есть только один социальный институт, который только для этого и предназначен. А всякие рекреации и удовлетворение любознательностей – это для СМИ как раз сопутствующие бантики либо даже с некоторыми признаками специально применяемой манипуляции, как шоу Петросяна или ПрозекторПерисХилтон. Либо не СМИ, а сборник кроссвордов. Хотя, наверное, умеючи, можно и через кроссворды формировать картину мира. Лишь бы кроссворд был опубликован в газете:)
Кстати, сравнение с религией уместно. Безусловно, религия самый изначальный строитель не только мира, но и его картин. Есть только два крупных отличия от СМИ. Для религии это, скорее, побочный продукт, тогда как главный – снятие страха смерти. А для СМИ – основной и главный продукт. И второе – СМИ при моделировании картин мира более отзывчивы и гибки. Газету "Правда" с 2000-летней историей трудно вообразить. Но спасибо за доверие. И да – храм.
Ну, это хорошо – если в мире есть баланс открытых рыночных и открыто дотируемых СМИ и нет схем конвергенции частного и социального заказа.
Пожалуйста. Баланс, безусловно, есть. И, скорее всего, будет. С точки зрения соответствия глобальной задаче СМИ (пусть и в вашей формулировке), смешение частного и социального заказа крайне нежелательно и, по возможности, должно жестко регулироваться или даже пресекаться. Частный интерес, между тем, не может быть лишен свободы самовыражения – но только не путем "ползучей приватизации" общественных институтов. Вкладывай собственный капитал в создание бренда, системы коммуникаций, соблюдай все созданные обществом законы/формулы эксплуатации этих систем – и продавай или раздавай свою картинку мира сколько угодно. Можешь сделать из этого прибыльный бизнес – плати налоги и спи спокойно.
Павел прав, во многом с Вами согласен, но есть очень тонкие оттенки смысла. Когда начинаем говорить о слиянии частного и общественного интереса, все время сбиваемся на очевидные и грубые его формы – джинсу, например. Но есть и другие формы конвергенции частного и социального заказа, настолько превращенные, что их не сразу видно. Некоторые я перечислял в статье. Ну вот случай с "Экспертом", например. Или с ОРТ. А ОРТ ведь берет ВСЕ свои деньги как бы на "честном" – на рекламном рынке. Но любят его не за это. И разрешают ему БЫТЬ – не за это.
Или вот еще. 15 сентября в свет вышел спецвыпуск "Энергоэффективность" в ведущем деловом издании. Это важная тема, на нее есть общественный (читательский) спрос, хоть и узкий. Вроде бы. Но давайте ответим себе на вопрос – это ли было мотивом планирования и выпуска этого спецвыпуска? Вот и получается, что идет охота за неким частным заказом, идет угадывание коммерческой актуальности. Все это выходит в обличии реализации социального заказа – честно разрабатывается, в общем-то, действительно важная (хотя не такая уж и популярная) тема. Заметьте, это производится очень приличным изданием, в котором, я уверен, джинса невозможна.
Я считаю это тоже конверегнцией частного и социального заказа. Вызванной тем, что продажи рекламы в СМИ становятся неэффективны (потому что сама тупая реклама, понимаемая как число контактов, в СМИ неэффективна). А феномен влияния у СМИ есть. И тогда начинается тематическая обработка читателя под конкретного рекламодателя.
Если бы рекламодателям продавали площадь без спецтем, чисто площадь – была бы чистая товарная модель, которую Вы поддерживаете, и я с Вами. Как только тематика начинается подстраиваться под частный заказ – вот Вам и конверегенция. Прошу заметить, что я никакое издание не обвиняю, я просто показываю признаки куда более тонких случаев конвергенции частного и социального заказа, чем тупая джинса.
И это, по моим представлениям, будет нарастать. Потому что будет падать эффективность продажи трафика, так как есть другие каналы сбора и продажи трафика под рекламный контакт – call-центры и т.п. Но в других каналах – нет тематического разогрева! "Чистый" массовый контакт – не имеет тематического разогрева, это холодный трафик. А в тематических спецвыпусках журналист, используя свое колдовство читабельности, делает все интересно. И получает инициативный входящий трафик – читатель идет, как на дудочку Нильса. И читатель раскрывает чакры. Для восприятия рекламы энергоэффективного оборудования Вот чем СМИ еще превосходит другие каналы продаж. Но это опять соблазн подстраивать темы... и далее по кругу. Кто этого соблазна избежал? Покажите. Конвергенция? Конвергенция.
Вот еще что. Колдовство читабельности, как и санкция общества отбирать ориентиры, журналисту даны вовсе для других целей. Но в спецвыпусках и пресловутых вкладках журналист использует это колдовство для вовлечения частного заказчика. Спецвыпуски при этом обществом не порицаются, к ним читатель относится с пониманием, привычкой и даже интересом. Это – почти легальная форма конвергенции частного и социального заказа. Куда более легальная, чем джинса. Вот почему, как мне кажется, это и происходит – журналистика ищет такие легальные формы и передовые редакции их находят. А будут еще более легальные формы. Есть тренд, дело за поиском технологий. Осуждать?
1. Convergence – все-таки что-то другое. То, что вы пытаетесь назвать в индустриальной терминологии называется customer publishing (в его экстремальной форме). 2. Реклама не является самоцелью. Совершенно реально СМИ, живущее только за счет контрибуции читателей – скажем, ежемесячное издание, которое продается тиражом в 50 000 копий с средней выручкой с копии более 4 долларов при расходах на продажи менее 2 долларов. 100 000 долларов на создание контента и управление – более чем достаточная сумма. За 2 доллара на копию можно создать и распространить как минимум 64-страничный журнал. При хорошем бренде – и больший по объему. 3. Special advertising section позволяет себе и такой бастион независимой журналистики, как журнал Time, и что? Там все равно "китайская стена" между редакцией и теми, кто делает эту special section. Если вдруг к этой дискуссии присоединится Лена Тофанюк, то она имеет большой опыт подобных приложений для РБК и других проектов. Но: ни при каких обстоятельствах "шаман", "маг", "медиум" (в вашей терминологии), колумнист или редактор "настоящего СМИ" не будет заниматься или ставить свою подпись под special advertising section. Или, представьте себе, что Мартин Вулф, самый востребованный читателем колумнист FT, напишет о грандиозной роли BP в переустройстве Британии: вы после этого будете читать его колонки без предубеждения? 3. Мне кажется, кризис дает удивительную возможность – "построить" рекламодателей. Им нужны контакты. Им будут только больше нужны контакты. Наша слабость сегодня (и вы правы, что продуктовый подход эту слабость преувеличивает и делает болезненной) в том, что нам ОЧЕНЬ НУЖНЫ ДЕНЬГИ. И мы готовы "прогибаться", искать – что именно им, любимым, может быть еще нужно. СМИ, содержащиеся ТОЛЬКО рекламодателями, никогда и ни при каких обстоятельствах не зарабатывают лояльных аудиторий. Поверьте мне – я слишком хорошо разобрался в функционировании, скажем, Экстра-М на уровне аудиторий и рекламодателей. "Подлинные СМИ", у которых сложившиеся отношения с лояльной аудиторией, по гамбургскому счету, должны вести себя с рекламодателями по принципу "в очередь, сукины дети". 4. Мы – СМИ – не уверены в своей власти над аудиториями. Это не более, чем нормальная интеллигентская рефлексия. И, полагая, что аудитория изменчива, порочна и суть "плебс", мы "берем зажигалку", чтобы на обосраться при схождении небесного огня. Отсюда "подстройка тем под рекламодателя". Отсюда готовность издателей продать все, включая логотип.
Да, если бы плательщиком выступал только и исключительно совокупный читатель, то это, теоретически, решало бы проблему сохранения высокой миссии. Потому как заказ общности читателей ближе всего подходит к идее социального заказа. Особенно чем больше эта общность.
Но на практике происходит вот что: в массовых изданиях журналисты начинают служить другими демонам. Если выручка идет от подписки-розницы, то тогда экономическая логика требует увеличивать массовость. А каковы средства увеличения массовости?
Ниже вижу Вашу нелюбовь к социальной стратификации, но, надеюсь, Вы согласитесь, что в социальной пирамиде низы массивнее? Следовательно, подгоняемые экономической логикой (увеличение продаж тиража), такие издания начинают заигрывать с толпой. Желтуха, Петросян, звезды с папарацями и т.п. Образуется вид журналистики, еще больше порицаемый обществом, чем за продажность рекламодателю. Так что это лекарство ведет к другой болезни, причем неизбежно.
Фишка в том, что ни один представитель общества не может быть уловителем и выразителем общественного заказа, кроме.... журналиста. Даже целый общественный класс, целая аудиторная группа – все равно частный заказ. А если это самая массовая аудиторная група (а такие издания вынуждены биться за массовость, это их рок), то такая массовая аудиторная группа неизбежно требует пониженных, скажем так, социальных ориентиров, чем это было бы в среднем по обществу. Высота миссии рушится уже по другой причине. Ведь тут в качестве ценза для социальных ориентиров надо брать не среднее арифметическое от количества, а среднее медианное... или как оно там называется за пределами филологического мозга. Или даже нечто более высокое по социальной иерархии ценностей. Таков – достаточно высоким – был бы социальный заказ, если не путать его с заказом толпы. А погоня массовых изданий за массовостью – неизбежно вырождается в погоню за толпой.
Поэтому – только мистическая способность идеального журналиста, и никакие внешние силы, способна улавливать социальный заказ. Ведь социальный заказ на ориентиры, кроме характеристики ОБОБЩЕННОСТИ (которая может быть связана с массовостью), имеет еще характеристику ОБЩЕЙ ПОЛЕЗНОСТИ, которая массами не производится, скорее наоборот.
А если допустим, редакция опирается на продажу копий какой-нибудь ну объективно прогрессивной социальной группе (сельские учителя, космонавты-исследователи с гуманитарным образованием, академики лихачевы – совесть нации и т.п.), то такая группа, умея вырабатывать полезные ориентиры, обязательно недостаточно массова для окупаемости своего издания, она обязательно не читает газеты и ТВ, и она все равно не отражает части тех интересов, хоть и низких, которые несет толпа. И которые тоже, черт возьми, должны быть как-то представлены и переработаны. Все равно это – часть.
Поэтому любая внешняя экономическая опора, влекущая подстройку редакционной политики – все равно искажает социальный заказ в пользу неких частных сил. В этом смысле реальная независимость СМИ обеспечивается вовсе не массовым читателем (даже если без рекламодателя), а только тогда, когда журналист занимается журналистикой не для заработка, а по велению сердца. При этом его иные источники дохода должны быть защищены и ни от чего не зависеть. В идеале независимый журналист – сам себе инвестор.
В общем, эти рассуждения приводят к тому, что влияние частного заказа на социальный в СМИ неизбежно именно по экономическим причинам. Товарная модель вовсе не уничтожает частный заказ, она способна уравновешивать частные заказы друг другом и тем самым не допускать их консолидированного влияния на редакционную политику. Происходит это в постоянной борьбе с поползновениями отдельных наиболее сильных частных заказчиков. Поэтому рекламно-подписная модель все-таки более нейтральна, чем чисто читательская. И, если достаточно разнообразна по числу источников, – она меньше влияет на реализацию социального заказа редакцией. Но и рекламно-подписная модель, как Вы уже согласились, имеет изъяны, тоже по экономическим причинам, которые ослабляют редакционную твердость.
Отгораживание редакции от рекламной службы – дело известное и это, действительно, достойное достижение товарной модели. Однако же оно, во-первых, оставляет редакцию в рамках товарной модели, которая все-таки страдает от девальвации рекламы и несет экономические потери из-за появления других способов массового контакта – не смишных. Но помимо технологической усталости и устарелости этой модели, есть в загородке еще какой-то изъян. Чую, но пока не могу сформулировать. Ну, как минимум, даже отгороженные спецвыпуски – они же все равно внутри СМИ. И они пользуются теми же автоматами газводы в редакции и теми же приемами читабельности при написании текстов. И для внешнего пользователя – загородка-то не заметна. Это все равно макияж, по гамбургскому счету.
Вот если бы эту слитность (для внешнего наблюдателя)внутрииздательских механизмов удовлетворения частного и социального заказа не разгораживать и маскировать, вызывая у общества бесконечные подозрения, а легализовать, использовать... Для этого нужны очень изящные технологии. Антиджинса, если годно. Не то чтобы я в этом уверен, но, возможно, так и будет. Многое происходит, просто делается некрасиво и топорно.
Цитата Фишка в том, что ни один представитель общества не может быть уловителем и выразителем общественного заказа, кроме.... журналиста. Конец цитаты
С этим тезисом полностью согласен, Андрей. Больше того, вы тут пару раз "Эксперт" поминали. Зам. главного редактора "Эксперта" Александ Ивантер как-то проводил у нас мастер-класс. И среди прочего сказал, что самый главный читатель для журналиста – сам журналист. Если журналсту интересно читать то, что он пишет, интересно раскрывать тему – то материал будет интересен и "абстрактному" читателю, для которого он и создается. Мне, к слову, стало много легче жить после этих Ивантеровских слов.
Конвергенция. Вообще-то рекламодатели – это тоже читатели. И далеко не все рекламодатели и пиарщики предпочитают тупую джинсу серьезной журналистской работе.
Свежий пример – статья Медведева в "Новой газете", где он прямо сказал журналистам, что они не прогибаются, поэтому газета и была выбрана на этом основании. Или Медведев в "Российской газете" не мог самовыражаться?
Все-таки Андрей, что-то в этой конвергенции есть, по-моему. Верной дорогой идете, товарищ.
Василий, напрасно вы столь жестко оппонируете г-ну Мирошниченко. Ваш спор, как мне кажется, оставляет шансы найти свет в конце туннеля. И если не найти "оптимальную" модель функционирования СМИ, то хотя нарисовать идеальный и непротиворечивый образ. Понятно, что может возникнуть "Город Солнца" Кампанеллы или идеальный рынок без государства, который все регулирует своей невидимой рукой. Как известно, большинство споров заканчивается тогда, когда спорящим удается договориться о дефинициях. Мне кажется, что в ваших с Андреем "непримиримых" разногласиях есть больше единства, чем противоположности. Хотя, если верить Гегелю, последнее также является способом развития. Давайте попытаемся сформулировать несколько вопросов, ответы на которые (может быть) приблизят нас к заветному философскому камню. Я попытаюсь воспроизвести все эти вопросы и может быть даже буду сопровождать их своим мнением или ссылкой на имеющийся опыт. 1. Являются ли СМИ на 100% рыночным продуктом и попадают ли они под определение товара? По-моему, обе стороны (Гатов и Мирошниченко) сошлись на том, что не являются. Общественная значимость СМИ сомнению не подвергается. И здесь можно привести не только опыт телеканала "Культура", то и функционирование Британской радивещательной корпорации. Когда каждый житель Островов должен платить за телевизионную лицензию. Может быть вам, уважаемые непремиримые оппоненты, будет интересен и норвежский опыт. Там есть телерадиокомпания NRK, за просмотр которой каждый живущий в Норвегии (иностранец в том числе) и имеющий телевизор обязан платить. Стоимость лицензии – 1500 крон в год, сейчас это 7500 рублей. Программы NRK не перебиваются рекламой, поскольку "за все заплачено". Полным собственником компании является государство, а руководителя назначает правительство. Есть там и телерадиокомпания, которая возникла в 90-х годах – TV2, она работает на рыночных принципах, принадлежит частным лицам и вынуждена использовать часть эфира на рекламу. Так вот одна из правых партий в ходе предвыборной борьбы (в Норвегии 14 сентября прошли парламентские выборы) предложила приватизировать NRK и окунуть ее в рыночную стихию. Подход очень либеральный: все должны работать в равных условиях, нельзя создавать преференций кому-то, да и вообще государства в жизни общества должно быть меньше. Отлично, только эксперты быстро подсчитали, что всего объема рекламного рынка на функционирование NRK не хватило бы. Рекламы не хватило бы не только на NRK и TV2, но и на одну NRK в ее теперешнем виде. Та правая партия к власти не пришла, поэтому англо-скандинавская практика лицензий в ближайшее время не изменится. 2. Произошел ли кризис СМИ синхронно с международным финансовым кризисом или он порожден внутренними причинами? Внешне, очевидно, оба кризиса возникли почти синхронно. Однако, как мне кажется, картина более нюансированна. Например, тираж норвежских таблоидов падал все последние годы. Популярность их Интернет-сайтов росла (Интернет убивает СМИ?), но доходы от Интернет-рекламы не компенсировали выпадающих тиражей. В целом у таблоидов дела шли все хуже. Аналогичная картина, как я заключил из норвежских источников, была у их английского прародителя – газеты Sun. Зато у нишевых изданий с "серьезными" материалами дела шли совсем неплохо. У некоторых тиражи выросли даже в кризис, а реклама не уменьшилась. У меня есть тому свое (небесспорное) объяснение. Многие норвежцы – частные инвесторы. Именно инвесторы, а не спекулянты. И их интересует, что будет с их активами завтра или через пять лет. И не стоит ли к нефтянке прикупить, например, телекоммуникационных активов. Наверняка у них есть брокерская контора или паевой фонд, через которые управляют их счетами, но ведь знать, как работают твои деньги, тоже полезно, не правда ли? А еще ведь нужно знать, какова будет завтра процентная ставка по кредитам. Потому что ипотечные кредиты и кредиты на образование очень часто выдаются под плавающий процент, который зависит от ставки ЦБ. А ставка ЦБ – это состояние экономики страны. Так волей-неволей расширяются знания "простого обывателя" и появляются нужда в качественной информации. А за этим обывателем приходит рекламодатель, который через СМИ будет предлагать свои товары и услуги. В такой схеме джинса не нужна, потеря доверия или афилированность СМИ подорвет интерес читателя. Вместе со СМИ потеряется и площадка для рекламы. Ну а для плебса, как водится, есть хлеб и зрелища. Зачем ему серьезные СМИ? Продолжим ставить вопросы?
Павел, спасибо. Да, про то, что СМИ – нечто большее, чем просто бизнес, наверное, сошлись мы с Василием уже. И, соответственно, СМИ вовсе не товар (= "товар СМИ – вовсе не информация") тоже где-то как-то вроде близки. А вот вопрос про единовременность кризисов мне не кажется краеугольным. Пожалуй, да, кризисы у всех свои, но по времени совпали. И мейдиному кризису добавляет проблем то, что значительная часть СМИ живет по товарной модели, которая как раз больше уязвима для кризиса. Отсюда дополнительные кризисные неурядицы в СМИ. Но есть и свой кризис. Ключевое расхождение, как мне кажется, с Василием в том, что он не видит причин эрозии товарной (продуктовой) модели СМИ и в каком-то смысле ее абсолютизирует. Я же считаю, что миф о товарности СМИ (и переживания от падения рекламы) заслоняют реальные процессы. Суть которых – в ползучей конвергенции частного и социального заказа, которая уже заполонила значительную часть рынка. Уж не знаю, можно ли обнаружить такого зверя на норвежском материале. И содержание следующего этапа для СМИ – легализовать эту конвергенцию (как некогда была легализована реклама, которая ведь тоже есть насилие над общественной функцией СМИ). Не потому, что я так хочу, а потому, что такова может быт логика процесса – по аналогии, опять же, с рекламой.
Легализовать конвергенцию частного и социального заказа, например, можно по типу участия спонсоров в редакционной деятельности на выделенных ролях, как в передаче "Что? Где? Когда?". Понимаю, что звучит зубодробительно, но не в том ли прелесть? То есть выделять плательщикам не только площади, но и функции. А уж они-то как обрадуются! Можно ли делать это без ущерба для доверия и основной функции СМИ – вот вопрос.
Василий как-то согласился с тем, что нам и модель функционирования СМИ нужна иная. Поясню: многие наши издания и телепрограммы – англосанксонская франшиза. И манерой подачи информации, и "придумками". Томас Фридмен для многих образец журналиста и журналисики. И многие, скажем так, медиа-продюсеры ждут, а не придумают ли в Штатах что-то новое, что мы с успехом перенесем на нашу почву. Ваш пример с Ворошиловым хорош, может быть, и потому, что это одна из немногих программ, которая не пришла к нам из-за границы. Может быть неслучайно, что нестандартная модель взаимодействия потребителя (зрителя), производителя (программы) и финансиста (рекламодателя) в виде некоего "общественного совета" стала возможна именно в этой передаче, а не в, например, "Как стать миллионером?".
Давайте, только без плебса. Социальное или интеллектуально расслоение тут не при чем. От того, говорим ли мы о массовых СМИ или о элитарных, конструкция не меняется. Про общественные институты я чуть выше ответил, потому что Мирошниченко сострил на эту тему. Пример с NRK и BBC совершенно правильный; то, что мы имеем в России с государственным телевидением (кроме телеканала Культура) – кошмар и абсурд. Это ползучая приватизация, состоявшаяся давно; посылаю поносный луч Б.А.Березовскому и В.А.Гусинскому – они первые начали :) То, что произошло потом, было не "национализацией", а "ре-приватизацией", потому что выгодоприобретатель всей операции воздействовал на контент в своих интересах, а никак не в интересах общества (на деньги которого были созданы телевещательные системы, ныне эксплуатируемые Первым каналом, ВГТРК и НТВ).
Василий, ссылка на плебс была неслучайной. Я считаю, что предпочтения читателя тем или иным СМИ связаны с его материальным и образовательным уровнем. И в развитых демократиях связь между уровнем образования и социальным положением вполне коррелирована. Ну нету в Норвегии бедных учителей или бедных врачей, хотя почти нет частных школ и невелика доля частных клиник. И в выборах участвуют около 75% населения, хотя там никто не развешивает лозунги: "Голосуй или поиграешь!". Даже если бы на этот раз правые победили, то в жизни того самого "простого обывателя" мало что изменилось. А тем не менее, он на выборы пошел, хотя в Норвегии день выборов выходным днем не объявляется. Только прошу понять меня правильно: я все эти норвежские примеры привожу, поскольку знаю страну, а вовсе не по причине воспроизводства тезиса: "Два мира – два Шапиро". Помните, как в советское время нам объясняли, что всякие там Битлз и/или Роллинг Стоунз – это попытка отвлечь молодежь и трудящихся от классовой борьбы? А "Комсомольская правда" – это не попытка отвлечь от желания разобраться, например, в хитросплетениях собственности? Мне кажется, что феномен Петросяна и Комправды во многом объясняется той сделкой, которую власти предложили "простому обывателю", но уже российскому: ты получишь часть нефтяных доходов, купишь автомобиль, возьмешь кредит, будешь ездить за границу, но из дискуссии о путях развития страны ты исключаешься. Т.е. колбаса в обмен на демократию. И пока колбасы хватало (т.е. цены на нефть росли), этот натуральный обмен большинство устраивал. Хотя не думаю, что вы, Василий, когда-нибудь читали Комправду или смотрели Пертосяна.
Ужас в том, что КП я читаю почти каждый день – профессионально, так сказать. Петросяна, действительно, не смотрю. Россия не Норвегия, но принцип "плебсу плебсово" порочен в своей основе. Интеллектуальный фашизм российской интеллигенции также отвратителен, как и стихийная ксенофобия и шовинизм "россиян" среднего звена. Последний парадокс о "продаже" свободы за колбасу – любимый тезис демшизы, а вы не демшиза, насколько я понимаю.
Василий, я, надеюсь, не демшиза. И у меня нет никакого пренебрежения к своему собственному народу. Народ сделал выбор в пользу Комсомольской правды, значит, этот выбор нужно уважать.
Но его можно (и наверное интересно) изучать как феномен. Я считаю, что это своего рода паллиатив серьезным изданиям, которые просто не могут не ставить важные для общества вопросы. А Комсомолка (да и 1-й канал) утверждают, что важнейший вопрос для общества сегодня – это дележ ребенка между Орбакайте и ее бывшим мужем.
Если вы феномен Комсомольской правды объясняете чем-то иным (тем более, что читаете ее каждый день, как вы с ума не сошли?), то объясните мне понимание этого феномена.
А то, что власть предложила колбасу в обмен на участие в делах государства – это, по-моему, очевидно. Если бы коммунисты были поумнее (или поэффективнее Горбачева), то мы с вами по-прежнему ходили на партсобрания. Они хотели и свободу забрать, и колбасы не дать. Так не бывает, тут что-то одно обязательно должно присутствовать.
Глубоко, однако, принято зарываться в решении проблем, которые для меня, почему-то, превратились в новом миллениуме в проблемы стиля. Пошёл перечитывать Вальтера Беньямина...
Денис, не поверишь, ровно сегодня думал о том, что издания успешны не за ту или иную модель бизнеса или нижу, а за стиль. Если главарь угадал со стилем, простят все. Если нет – станут смотреть на другие обстоятельства. Кажется, любой успех СМИ можно через эту призму понять.
Главным продуктом СМИ безусловно являются их авторы. Кто их читает, Ваши умозрительные СМИ? Только Вы сами и Ваши коллеги. Поэтому континуум мировоззрения только у Вас самих в голове. Помню работал журналистом и несколько раз об это дзенькался лбом. Настоящий тираж – это число писателей, друзей,спорщиков и т.д. – раньше эту группу называли "наш актив". Никому другому Вы тут ничего не продадите – ни часы, ни идеи. Вместе делаем СМИ (в разных ролях от редактора до рекламодателя) – по неволе делим и текущие картинки и прилавок. Не делаем – бай, парни, жизнь у всех разная. Остальное милый самообман. Нет такого умозрительного опять таки читателя, что безрассудно подставляет свою голову под ловкие и незаметные манипуляции. Но есть придирчивый социальный покупатель-выбиратель, который зорко с прищуром смотрит на буквы и умозаключает к Вашему движению: что Вы сами -авторы- с собой делаете, с собственной Вашей головой. Некторые делают с собой такое, что противно, некоторые такое, что забавно – но в любом случае это движение начинается с публичной трансформации самого пишущего. А я вот смотрю все участники обсуждения, и Вы Андрей, вроде как заняли позицию "мы за занавесочкой". Не-а.
Алексей, Ваша гипотеза про авторскую самонужность журналистов самим себе – интересная и даже в чем-то приятная. Но мне кажется, что если рассматривать журналистику не как текстовое, а как социальное явление, то авторство в журналистике является не главным, а побочным; и не продуктом, а условием.
Василий Гатов тут уже как-то применял этот хороший прием c определенными артиклями. "The журналист", безусловно, тешится авторской самореализацией. Ну и, соответственно, эти же эмоции испытывает упомянутый Вами актив. А вот если рассматривать "A журналиста" (неопределнный английский артикль), то авторство становится инструментом, а на первый план выходит некоторая социальная функция. Которая отчуждена от людей и бесчеловечна, хотя конкретные люди и подряжаются ее выполнять. И чем они лучше авторы, тем они лучше ее выполняют. Но все же главное – выполнение этой функции (отсев ориентиров).
Этим, кстати, журналисты катастрофически отличаются от блогеров и неуязвимы для потуг блогосферы на общественную значимость. Блогер самовыражается и ничего больше (даже если хочет популярности и значимости и даже если ее получает). Журналист прежде всего становится жрецом культа, а потом уже там выкобенивается, то есть самовыражается. И абсолютно не важно, читают ли читатели конкретного "The журналиста" и даже "The газету". Феномен не исчерпывает своей сути своими частными проявлениями. Поэтому примеры, что кого-то не читают или читают меньше, к сути дела отношения не имеет. Такая функция санкционированного обществом сведения ориентиров нужна и будет реализована – и все тут.
Так что таки за занавесочкой. Кстати, идея "с той стороны зеркального стекла", по моим представлениям, достаточно верно отражает самоощущения представителей журналистского цеха.
RSS
41
экспорт в блог
Происходящие на медиа-рынке процессы делают все менее эффективной продажу рекламы и все больше требуют от редакций продавать влияние. И редакции ищут соответствующие механизмы, часто сами того не замечая.
Следите за обновлениями Slon.ru в вашей социальной сети:
